ОЛИВЕР ФОН ДОХНАНЬИ: <br>Оркестр не только не «помогает», но даже «мешает» певцам Интервью

ОЛИВЕР ФОН ДОХНАНЬИ:
Оркестр не только не «помогает», но даже «мешает» певцам

Оливер фон Дохнаньи (ОД), завершающий в этом сезоне деятельность на посту главного дирижера театра «Урал Опера Балет», был одним из инициаторов екатеринбургской премьеры «Трех сестер». Он рассказал Ольге Русановой (ОР), как готовилась музыкальная часть премьеры.

ОР Когда я  увидела композитора, мне показалось, что вы с ним даже внешне похожи…

ОД Да? (смеется) Ну, просто мы с ним очень близки, возможно, это заметно.

ОР Вы давно знакомы с Петером Этвёшем?

ОД Я его давно знал как маститого композитора, но лично мы познакомились год назад.

ОР Это вы нашли оперу «Три сестры», вы предложили ее театру?

ОД Мы с Андреем Шишкиным, директором театра, думали о разных возможностях, в результате остановились на этой опере, и наш выбор совпадает с репертуарной политикой театра, если вспомнить предыдущие премьеры современных опер – «Сатьяграху», «Пассажирку», «Греческие пассионы».

ОР Что для вас как дирижера-постановщика было самым интересным и самым трудным в этой работе?

ОД Эта партитура не так трудна для дирижера, как безумно сложна для певцов. Дело в том, что оркестр не только не «помогает», но, наоборот, даже «мешает» им: он играет ноты, которые они не поют, которые не находятся в их мелодии. Солисты должны петь самостоятельно, как бы «а капелла», должны знать все партии наизусть. Для этого требуется почти абсолютный слух, и наши артисты, к счастью, таким слухом обладают. Что еще мне было интересно – я впервые дирижирую не только оркестром, но и вторым дирижером, который находится на сцене (напомним, что в первый премьерный день сценическим оркестром руководил сам композитор Петер Этвёш, в другие дни – Алексей Богорад. – Прим. ред.). Один дирижер от другого зависит.

ОР При этом расположение второго оркестра необычно – как бы на «втором этаже» сцены, так должно быть?

ОД Да, так написано в партитуре. У композитора вообще свои строгие требования к этой опере – например, все постановки (а их уже более двадцати) должны идти только на русском языке, переводы не допускаются. И это очень хорошо для нашего спектакля в России.

ОР К вопросу о трудностях для певцов. Мне вообще показалось, что они слишком часто смотрят на вас…

ОД Только не говорите режиссеру Кристоферу Олдену, потому что он был против. Ставил такой свет у мониторов, чтобы певцы не видели меня (смеется). Но в такой музыке солистам без дирижера никак, хоть они и знают все наизусть, но «найти» свое вступление самостоятельно очень трудно.

ОР Мне кажется, эта непростая музыка вам близка.

ОД Музыка «Трех сестер», конечно, стала мне близка, я очень хорошо ее знаю – ведь мы работали над этой постановкой каждый день, с ноября. Для меня эта музыка красива, привлекательна, да и режиссерский подход Олдена мне нравится. В данном случае это важно, без хорошей режиссуры такой спектакль получиться не может.

ОР А вы видели предыдущие постановки «Трех сестер»?

ОД Да, все. Мне нравятся лионская, венская (в Венской государственной опере. – Прим. ред.). Там, кстати, Петер Этвёш сам дирижировал первым оркестром, он вообще известный маэстро, у него большая дирижерская карьера и опыт.

Александр Маноцков: <br>Хроматизация Dies Irae – это игра в «страшные рассказы» Персона

Александр Маноцков:
Хроматизация Dies Irae – это игра в «страшные рассказы»

В рамках фестиваля «Территория. Kids» детский хор «Аврора» исполнил на сцене московского ДК «Рассвет» сочинение Александра Маноцкова «Requiem, или Детские игры»

Владимир Федосеев: <br>Настоящим дирижером человек становится постепенно Персона

Владимир Федосеев:
Настоящим дирижером человек становится постепенно

Состоялся отчетный концерт «Студии молодых дирижеров» при БСО имени П.И. Чайковского

Арсений Шупляков: <br>Обожаю Стравинского, Малера, Iron Maiden и Pink Floyd Персона

Арсений Шупляков:
Обожаю Стравинского, Малера, Iron Maiden и Pink Floyd

Борис Пинхасович: <br>Даже у самого отъявленного злодея есть душа Персона

Борис Пинхасович:
Даже у самого отъявленного злодея есть душа