Поехали! События

Поехали!

Вячеслав Самодуров, Антон Пимонов и Максим Севагин поставили три одноактных балета в Перми

Новая программа одноактных балетов в Перми — не просто премьера трех хореографических сочинений и двух сочинений музыкальных. Это представление сегодняшних худруков балета трех популярных российских театров, фиксация новой реальности. Реальности, сложившейся на наших глазах: как ­когда-то именами российского балета были Григорович — Виноградов — Боярчиков, так теперь работает новая триада Самодуров — Пимонов — Севагин. Здесь можно отметить и смещение центров производства событий: ранее Большой — Мариинский (Кировский) — Пермский оперный, теперь Екатеринбург — Пермь — МАМТ. Это не значит, что в «главных» по статусу театрах не бывает важных премьер — важно то, что ни в одном из них в балете нет художественного лидера. А в Екатеринбурге — Перми — МАМТ сейчас есть. И вот Пермь собрала их вместе — и их сочинения объединены темой путешествия.

Первым в программе стоит балет «В темных образах», поставленный Максимом Севагиным на музыку Антонио Вивальди (Концерт для виолончели, струнных и бассо континуо ре минор, RV 405, и концерт для двух виолончелей, струнных и бассо континуо соль минор, RV 531). Оформление всех трех одноактовок было поручено Альоне Пикаловой, она запланировала движение от черноты к свету, и «темный» Севагин естественным образом встал в начало вечера. Двадцатипятилетний худрук балетной труппы Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-­Данченко с увлечением играет в путешествие во времени. Он затевает на сцене быстрые постбаланчинские игры, и барочный отсвет падает в них на стремительные танцы XXI века. Предыдущую фразу можно читать не только в переносном, но и в самом прямом смысле: виртуозный художник по свету Алексей Хорошев, искусно расставив осветительные приборы в кулисах, создал прямо караваджевскую атмосферу на сцене, где фигуры артистов выступают из теней и в них прячутся, на секунду влетают в поле ясной видимости и исчезают вновь. Жизнь в балете мчится не останавливаясь, стоящий за пультом Владимир Ткаченко разгоняет оркестр до космических скоростей — и на каждый звук у Севагина есть полный легкой иронии пластический ответ. В дуэте (Диана Куцбах, Иван Ткаченко) идет вечное соревнование кокетства и мужественности, поддержки идут в лихом духе «да я вообще ее могу носить не опуская на землю», а дама изящно изображает обморок в каждом удобном для себя случае. Трио (Лариса Москаленко, Роман Тарханов, Ярослав Щелев) же превращается в выяснение отношений двух мужчин, для которого женщина — лишь удобный, но необязательный повод. И все это было не только станцовано, но и отлично сыграно в премьерные дни (хотя, казалось бы, бессюжетный балет). Шик пуантного танца в общих сценах зафиксировал новый качественный подъем пермской труппы — и стал очевидным триумфом Севагина. Приехавший на премьеру директор МАМТ Андрей Борисов после спектакля светился от счастья и звал пермский театр на гастроли.

Антон Пимонов увидел «Арктику» очень светлой и очень бодрой

В середине программы встал балет Ultima Thule, партитура которого была создана Владимиром Ранневым по специальному заказу Пермской оперы. Худрук Урал Опера Балета Вячеслав Самодуров в свое время услышал в сети мелодию, сочиненную Ранневым для церемонии открытия чемпионата мира по программированию, что проходил в Москве в 2021 году, и попросил сделать из нее развернутую партитуру для балета. Латинское выражение, обозначающее в прямом смысле «далекий остров Туле», а в переносном, в неримские времена употребляемом гораздо чаще, «крайний предел», было выбрано Самодуровым; сам композитор предпочитает называть свое произведение «Двадцать вариаций для симфонического оркестра». Несмотря на заявленную концепцию «от тьмы к свету», на сцене сильно светлее не становится — только тьма становится ­какой-то более рваной, более смурной. Герои балета Самодурова, отправляющиеся на край света, будто находятся в вечной ­какой-то метели или вечном водовороте, где поломаны все линии танца и — даже — все линии тела. Тела гнутся в неожиданных местах, ­как-то передергиваются, вздрагивают, плывут, преодолевая невидимое сопротивление. Уже не в первом спектакле кажется, что Самодуров нащупывает пути отхода от классической балетной лексики, в которой он так свободно и легко (кажется) работает, что скоро ему и балетных людей покажется недостаточно и он начнет пробовать работать с артистами контемпорари. Ну, или свою труппу начнет двигать в совсем «современную» сторону. Пока что в танце возникает ощущение неопределенности, непринятого до конца важного решения. Необозначенной на карте финальной точки маршрута. Спектакль как промежуточная ступенька; ожидаем следующий шаг.

Все гораздо более понятно и определенно с Антоном Пимоновым. Худрук Пермского балета, по чьей инициативе и был собран этот вечер, утверждает себя в неоклассике, чтит неизменную вертикаль корпуса, свой­ственную классическому балету, и вполне успешно выстраивает бодрые композиции. «Арктика», поставленная им на музыку Антона Светличного, специально созданную по заказу Пермской оперы, говорит о торжестве танца в любых обстоятельствах — хоть при гастролях за Полярным кругом. Сцена светится белизной, лишь на заднике сияют три заходящих друг на друга цветных окружности — то ли образ двоящегося в высоких широтах солнца, то ли воспоминание о логотипе Mastercard. Светличный создал чрезвычайно удачную дансантную партитуру, где есть место и лирике (нежнейшее адажио, в котором по воле Пимонова танцовщик трогательно таскает партнершу вниз головой) и торжеству ударных, собирающих кордебалет в стайку деловитых счастливых пчел. Правильно, что именно «Арктика» поставлена в финал вечера: публика покидает театр в гарантированно радостном настроении.

Что важно в этой «новой тройке» российского балета? То, что все они в прошлом петербуржцы. У них велика разница в возрасте: Самодурову — 48, Севагину практически вдвое меньше, Пимонову в конце этого ноября исполняется 42. Но школа одна — Академия русского балета, и танцевальный опыт связан с Мариинским театром. Да, он так же категорически неравноценен: Самодуров до отъезда в Нидерланды / Великобританию танцевал ведущие партии, Пимонову доставались партии второстепенные, а Севагин вообще выходил на сцену Мариинки только в школьных спектаклях — по окончании АРБ он сразу уехал танцевать в МАМТ. Но разнообразие репертуара, которым мог похвастаться Мариинский театр в свои золотые годы (от реконструкций Петипа до Уэйна Макгрегора), давало артистам и ученикам тот бесценный опыт, что после переплавляется в творческую свободу, в готовность поверить в себя и сочинять танцы. И эти три хореографа, вышедшие на ведущие позиции (да, Севагин ­только-­только, и посмотрим, как справится, и пожелаем удачи), не последние «кадровые» дары Мариинского театра нашему отечеству. Подрастает еще народ. Важно, чтобы репертуар по-прежнему был разнообразным.

На фото сверху: Максим Севагин поставил балет «В темных образах» на музыку Вивальди

Экзамен для артистов События

Экзамен для артистов

В Москве объявили лауреатов IX Конкурса Галины Вишневской

Один за всех События

Один за всех

Свердловская филармония представила орган нового поколения

Будущее услышано События

Будущее услышано

Завершился второй тур IV Международного конкурса Grand Piano Competition

В Рыбинске появилась собственная филармония События

В Рыбинске появилась собственная филармония

В гала-концерте открытия участвовал Ярославский академический губернаторский симфонический оркестр