События

Последователи Станиславского

К шести оперным театрам и четырем оперным студиям столицы прибавился еще один, новый оперный проект, обещающий стать постоянным

Последователи Станиславского

Рождение нового оперного театра – момент волнительный и ответственный. И страшно подумать, какой сложный по своей неподъемности, так как оперный театр – предприятие громоздкое и многотрудное. Зрителю открыта только самая привлекательная, парадная сторона – готовый спектакль, его премьера – и, слава богу, он даже не догадывается о том, что сокрыто от взора.

Москва в разные эпохи оставалась городом с весьма богатыми оперными традициями.

И вот подобное чудо совершается на наших глазах – в середине декабря заявил о себе Оперный театр-музей при Доме Станиславского, а инициатором его создания выступил молодой московский режиссер и певец Андрей Цветков-Толбин. Ученик патриарха отечественной оперной режиссуры Георгия Ансимова организовал собственное дело там же, где почти сто лет назад началось оперное предприятие самого Константина Сергеевича – в знаменитом белоколонном зале в Леонтьевском переулке.

Концепция новой институции оригинальна – театр-музей, сочетающий в себе традиции русского театрального реализма и психологизма со строгим следованием исторической достоверности воплощения оперных сюжетов. В помощь молодому режиссеру – само камерное пространство «Леонтьевской оперы», крошечная (по оперным меркам) комната, где артисты-певцы существуют как на ладони, в шаговой доступности от зрителя, где каждый взгляд, жест, наклон головы видны укрупненно и имеют колоссальное значение для зрительского впечатления. Сам дом-музей Станиславского делится с постановочной командой настоящими историческими реликвиями: в представленной на суд публики первой премьере новорожденного театра используются реквизит и убранство из первого спектакля МХАТ «Царь Федор Иоаннович» (1898) – вещи из коллекции великого режиссера.
Перед началом спектакля режиссер-основатель обратился к собравшимся с трогательной, немного сбивчивой, но очень искренней, даже пламенной речью. В ней чувствовалось подлинное горение своим делом, влюбленность в оперу и желание создавать спектакли в стиле и эстетике, которые сегодня вовсе не мейнстримны. «Пусть меня не запомнят, но запомнят артистов и получат радость от спектакля, для меня это главное», – право, удивительные речи в век предельного режиссерского эгоизма.

Первая работа нового театра – опера-пролог Римского-Корсакова «Боярыня Вера Шелога», произведение крайне редкое. Небольшой оркестр под управлением Михаила Архипова посадили вглубь залы за белые колонны (которые «обернули» старорусскими расписными узорами – художник-постановщик Анна Панина), а сам трагический монолог «прелюбодейки» Веры (как верно заметил Цветков-Толбин, «это, по сути, первая в истории моноопера») происходит в непосредственной близости от публики – словно исповедь одновременно всем пришедшим. На героях короткой почти монодрамы – костюмы времен Грозного-царя: постановщики не зря провозгласили «музейную оперу», в их задачу входило именно воссоздание духа, атмосферы далекой от нас Московской Руси, так, как ее услышал и воплотил в звуках великий композитор.

Cамое ценное, что производит наибольшее впечатление в спектакле – это актерские работы, то, как режиссер тщательно и убедительно сделал каждый образ

Пожалуй, самое ценное, что производит наибольшее впечатление в спектакле – это актерские работы, то, как режиссер тщательно и убедительно сделал каждый образ, от самого незначительного и безгласного (в действо введен не предусмотренный партитурой мимический персонаж – князь Юрий Токмаков, герой следующей за «Шелогой» «Псковитянки») до доминирующей роли мятущейся Веры. Артисты отозвались на посыл стопроцентно, оттого так искренне и захватывающе их лицедейство. Архитрудный образ Веры талантливо воплотила Ольга Реутова, ей ансамблировали Мария Каретко (Надежда), Ирина Чалаева (Власьевна), Эдем Ибраимов (Шелога), Антон Косарев (Токмаков). В акустически непростых условиях (опера хоть и короткая, но вовсе не камерная, писавшаяся для большой сцены) певцы сумели найти нужную интонацию и масштабность звуковедения, соразмерные пространству, нигде не пережав и не переборщив.

Сила эмоций и блеск интеллекта События

Сила эмоций и блеск интеллекта

В Екатеринбурге в шестой раз прошел Симфофорум

Барток заговорил на языке джаза События

Барток заговорил на языке джаза

14 октября в Петербургской капелле выступил венгерский биг-бэнд с аранжировкой музыки Белы Бартока

Опера, которой не было События

Опера, которой не было

На фестивале «DSCH. Шостакович. XX век» прошла самарская премьера оперы «Игроки»

Не волнуйтесь, все хорошо События

Не волнуйтесь, все хорошо

В лондонском Ковент-Гардене Клаус Гут поставил «Енуфу» Яначека. Но это не главное