Превратности дружбы, или Кандавлов пир События

Превратности дружбы, или Кандавлов пир

В Филармонии состоялась российская премьера оперы Александра Цемлинского «Царь Кандавл» в концертном исполнении

Однажды Шёнберг сказал о своем шурине: «Время Цемлинского придет раньше, чем мы думаем». Действительно, ждать пришлось недолго. Своих поклонников Цемлинский обрел в 1970-е годы в Германии, в эпоху неоромантизма. В России же музыка старшего современника нововенцев, прославившегося при жизни в качестве оперного дирижера, остается диковинкой. Каждое ее исполнение примечательно уже одним своим фактом.

Восьмая и последняя опера Цемлинского «Царь Кандавл» – сочинение своеобразное. Кольцо-невидимка, найденное на пиру в брюхе рыбы, сумасбродный правитель, горящий дом рыбака, неверная жена, два убийства, несколько откровенных сцен, которые композитор надеялся увидеть на сцене, и все это в пространстве стилизованного греческого мифа!

Свой opus ultimum Цемлинский начал сочинять в 1933 году в Вене, а продолжил в Америке, куда бежал в 1938-м. Однако энтузиазм композитора пропал после того, как он показал наброски своему ученику, главному дирижеру Метрополитен-оперы А. Бодански: либретто оказалось слишком непристойным по меркам США. После смерти Цемлинского в 1942 году остались партичелла, а также 846 тактов партитуры, которую завершил Э. Бомонт (1992). Последовали постановки в западных театрах и записи. Дмитрий Юровский еще в 2016 дирижировал «Кандавлом» в Генте, во Фламандской опере. Теперь же, в феврале 2023-го, под его руководством Государственный академический симфонический оркестр России познакомил с оперой и отечественную публику.

«Царь Кандавл» очаровывает смесью эротики, насилия и прекрасной, тонко нюансированной музыки – от ласкающих «импрессионистичных» звучаний до брутальных роковых ритмов и истерических женских криков. (В развязке они прозвучали на русском языке, что было неожиданно и забавно.) В основе оперы – оригинальное прочтение мифа, предложенное А. Жидом в 1899 году: сказка для взрослых о богатом короле, у которого есть все сокровища мира и самая красивая жена в придачу. Кандавл счастлив и благополучен, но именно это его и погубит.

Кандавл – греческий анти-Плюшкин. Он невротически щедр: устраивает роскошные пиры, одаривает придворных. Деление собственных богатств с другими – главное удовольствие в жизни царя, но стоит ли приписывать эту страсть доброте? На деле Кандавл просто хвастается своей удачей, а горячо любимая Нисия для него – сущее мучение, ведь ее красоту никто не видит.

Кандавлу наскучивают заискивающие придворные, и он заводит дружбу с рыбаком Гигесом. Убив свою неверную жену в порыве гнева, тот поразил царя и завоевал его расположение. Как не побаловать нового дружка? И вот уже Кандавл «расшаривает» свое главное сокровище: надев сказочное кольцо, Гигес проводит ночь с Нисией, и все это, заметим, – поддавшись на уговоры приятеля. Принято считать, что подобные игры не приветствуются в народе, а медики придумали для них особое название в честь царя-извращенца. Бедняге Гигесу нелегко к ним присоединиться, и он с ужасом сообщает правду несчастной Нисии.

Напротив, Кандавла низость делает только привлекательнее. ЧСВ (гюбрис) трагического героя растет, и в этом состоит его непоправимая ошибка (гамартия). Красота не вещь, и отданное в чужие руки богатство не всегда можно вернуть. Обнаружив обман, разъяренная царица приказывает простолюдину убить мужа и занять его место на троне, а заодно, разумеется, и в супружеской постели. Бедняк становится королем!..

Вероятно, Цемлинскому была близка мысль Жида о том, что подлинная культура аристократична и не стоит отдавать ее в руки «масс». Но что именно он имел в виду, остается гадать. Мы имеем дело с оперой-притчей, оперой-аллегорией, допускающей множество прочтений. Как произведение итоговое – своеобразное, возможно, даже ностальгическое, приношение культуре fin de siècle – «Царь Кандавл» расточает отсылки к сочинениям предшественников, оставаясь загадочным и герметичным. Слушатель вспоминает по ходу дела вагнеровское кольцо со шлемом, покрывала Саломеи, крах самоуверенного Эдипа и многое другое, но это знание не делает его проницательнее.

Не способствует пониманию и концертное исполнение – особенно в отсутствие бегущей строки с текстом. «Рассказчик» Клим Кудашкин справился со своей задачей, но этого было все же недостаточно. Между тем «Царь Кандавл» – опера литературная, а пьеса Жида, разумеется, существует и в переводе на русский язык.

В такой ситуации в центре внимания оказывается вокал. В духе экспрессионизма Цемлинский тонко смешивает экзальтированный мелос и речевую интонацию. Это заметно уже при первом появлении Кандавла. Тенор Михаил Агафонов действительно звучал по-царски. Яркий тембр его мощного голоса выделялся и при необходимости перекрывал оркестр. Любовь Стучевская (Нисия) выделялась скорее нарядами: за вечер певица продемонстрировала два платья. Впрочем, ее обаяние и актерское мастерство – отчаяние и злость обманутой женщины Стучевской по-настоящему удались – завоевали симпатию зала. Баритон Александр Суханов достойно оппонировал Агафонову, был прост и прямолинеен. Наверное, так и подобает жестокому рыбарю.

Дмитрий Юровский: Музыка Цемлинского становится все более актуальной

Единственным своим шансом воспользовался ГАСО. Именно этот коллектив с его необузданной силой звучания стал триумфатором вечера. Вступление к третьему акту, страстная любовная сцена Гигеса и Нисии, – единственная инструментальная картина оперы. Сей эротический пик (Цемлинский мечтал его визуализировать) – одновременно и главная катастрофа, крах героини. Заполняя пространство зала, грохочущий марш знаменовал отмену приватности чувства, смерть любовного таинства.

Трудно сказать, была ли премьера оперы приурочена к приближающемуся дню влюбленных, и надо ли молодым людям извлекать из нее нравственные уроки. Но, несомненно, несмотря на известные несовершенства исполнения, эстетический прорыв состоялся, и «Кандавл» станет лакомством для ценителей музыкальных деликатесов. Их у нас принято доставлять с загнивающего Запада. И хорошо, что не контрабандой.

Победа над тишиной События

Победа над тишиной

Нью-йоркская школа vs русский футуризм

Не ручей, а ремикс События

Не ручей, а ремикс

В «ГЭС-2» музыка Баха вступила в диалог с электроникой

Однажды вечером на Крите События

Однажды вечером на Крите

В Казани состоялась российская премьера балета Микиса Теодоракиса «Грек Зорба»

Сто форпостов легендарной «Мелодии» События

Сто форпостов легендарной «Мелодии»

К своему юбилею российская звукозаписывающая компания выпустила подарочный фолиант