Проба судьбы События

Проба судьбы

Солистка Мариинского театра Екатерина Семенчук дебютировала в партии Лизы в «Пиковой даме» Чайковского в Мариинском-2

Певица сломала стереотип о том, что эту героиню под силу спеть лишь лирико-драматическим сопрано. Валерий Гергиев за пультом был свидетелем этой сенсации.

В опере, как и в кино, есть свои амплуа, хотя преимуществом оперных див в отличие от кинозвезд является то, что они споют Джульетту и в 50 лет и даже старше при большом желании и хорошей физической форме, что в киноиндустрии фактически невозможно. Но в последние годы границы этих амплуа пришли в небывалое движение, как и много чего на этом свете. И сегодня могучую Тоску или Баттерфляй в одноименных блокбастерах Пуччини может ни с того ни с сего запеть та, которая еще вчера пела жертвенную Джильду в «Риголетто» Верди или Сюзанну в «Свадьбе Фигаро» Моцарта, а на Амнерис в «Аиде» иные западные агенты готовы вербовать певиц из россиниевского репертуара, не заботясь о том, что подобные ставки могут стоить солистке вокальной жизни. Но если каждая хрупкая Джильда втайне может смело мечтать об Аиде, шаг за шагом выращивая и укрупняя свой голос, то почти нет на свете Аид, грезящих исполнить партию своей властной египетской соперницы. А вот обратное желание – спеть партию эфиопской принцессы, в которую влюблен Радамес, – судя по всему, время от времени пробуждается у самых отчаянных меццо-сопрано. Екатерину Семенчук слишком хорошо знают и в России и за ее пределами как исполнительницу фирменных меццо-сопрановых партий: Азучены в «Трубадуре» Верди, Далилы в «Самсоне и Далиле» Сен-Санса, Кармен в одноименной опере Бизе, Любаши в «Царской невесте» Римского-Корсакова, Марфы в «Хованщине» Мусоргского. В одном из последних сезонов в Мариинском театре у нее появилась и долгожданная Иоанна д’Арк в «Орлеанской деве» Чайковского. И все это она делает на каких-то заоблачных вершинах мастерства, покоряя все новые личные эвересты. Главный критерий этого мастерства – обескураживающая, разящая наповал сценическая свобода, широта творческого жеста, стремление сказать новое слово, сделать каждый свой спектакль непохожим один на другой. Своими интерпретациями в России, Европе и Америке певица поставила не только для соотечественниц, но и в мировом контексте очень высокие артистические стандарты, впрочем, прекрасно понимая, что у нее был и остается идеальный объект для подражания и сравнения – Анна Нетребко, на искусстве которой Екатерина росла. Сегодня две этих российских дивы могут встречаться на одной сцене и в «Трубадуре», и в «Аиде», и в «Адриане Лекуврёр» Чилеа. Не так давно они были сестрами и в «Евгении Онегине» Чайковского на сцене Мариинского театра. А вот в «Пиковой даме» Екатерина дерзнула попробовать занять вакантное место Анны, которая никак не могла выкроить время, чтобы спеть Лизу в родном театре, а сейчас и вовсе все отложилось на неопределенный срок. Впрочем, на сопрановый пьедестал Екатерина Семенчук лихо взобралась тогда, когда спела партию кровавой леди в «Макбет» Верди, а после взялась и за русскую «Леди Макбет Мценского уезда» – Катерину Измайлову в опере Шостаковича с головокружительной убедительностью и абсолютной творческой состоятельностью, доказав, что рамки амплуа – лишь удобная условность для середняков и бухгалтерской отчетности. В этих двух героинях Верди и Шостаковича, нарушительницах норм морали ради власти и женского счастья, Семенчук обретает пространство для необъятного творчества, где разворачивает во всю мощь торнадо своего безграничного таланта. Но и шотландскую королеву, и провинциалку из Мценска при всех злодеяниях она наделяет карающей совестью, используя для этого максимум красок своего тембра, своих интонаций – от громокипящего фортиссимо до запредельного потустороннего пианиссимо. Последнее стало модусом особого исполнительского удовольствия певицы, любящей экспериментировать с тихим пением, словно стремящейся дать слушателям понять, что все самое важное нужно уметь произносить вполголоса или мецца-воче, в котором она добилась невероятных успехов.

Много пиано применила она и в партии Лизы в «Пиковой даме». Но к этой новоявленной Лизе поклонникам Екатерины Семенчук еще предстоит привыкнуть, если солистка продолжит историю взаимодействий с ней. В этот образ певице еще предстоит войти, «присвоить» его, сделать своим. Формально вся партия была спета ей без сучка и задоринки, ни одна нота не потерялась, а в тех местах двух арий Лизы, которые обычно заставляют фанатов вжиматься в кресла в ожидании, пока их сопрановая любимица «возьмет верх», меццо-сопрано Семенчук вела себя даже слишком вольно и смело, хватая их с запасом. Темные тембровые краски при таком гигантском меццо-сопрановом бэкграунде при этом не могли не преобладать. Валерий Гергиев дирижировал ей как завороженный, словно не веря своим ушам, что такая метаморфоза возможна. Мы все же привыкли к тому, что эта героиня Пушкина-Чайковского должна быть девушкой если и не покорной, то все же немного «бедной Лизой», прячущейся за широкой спиной бабушки-Графини. Меццо-сопрано, с ее богатейшим ресурсом, с ее комплексом художественной ревности, выработанном годами после десятка Амнерис и Эболи, было непросто вписаться в эту традицию: она будто разламывала корсет Лизы, явно претендуя на то, чтобы создать свою. Костюмы в этой постановке режиссера Алексея Степанюка такие, что даже самую стройную Лизу сделают огромной за счет широкополой шляпы, пышного кудрявого длинноволосого парика (решительно непонятно, в какую эпоху русские дворянки ходили с такими вульгарными прическами), а то и вовсе убийственно залипушного банта на заду. В девичьей Лиза появляется и вовсе в блузе с рукавами-«фонариками», чего Екатерина, судя по всему, принять не смогла и вышла в своем скромном белом платье. Изъяны костюмов и режиссерских решений она компенсировала осмысленной игрой, где была и бедная Лиза, и решимость декабристки пойти за безумцем «хоть на край света», и покорность, и отчаяние, и воспитание чувств. Партнером меццо-сопрано, решившей испытать судьбу драмсопрано, был тенор Михаил Векуа, которому рядом с такой императорской статью было непросто совладать. Зато под стать Лизе была ее феноменальная бабушка – грандиозная Графиня в исполнении меццо-сопрано Ольги Бородиной, которая во всех своих неспешных царственных выходах без усилий демонстрировала искусство быть собой до конца.

Благодарим боярина за ласку События

Благодарим боярина за ласку

Большой театр показал «Царскую невесту» в Петербурге

«Подмосковные вечера» в Сочи События

«Подмосковные вечера» в Сочи

Теодор Курентзис с оркестром musicAeterna выступил в Сочи

«Шелест леса» и космические ритмы События

«Шелест леса» и космические ритмы

Заслуженный коллектив России академический симфонический оркестр Петербургской филармонии выступил под управлением Феликса Коробова в рамках абонемента «Антон Брукнер. Великий австрийский романтик»

Диснейленд или музей? События

Диснейленд или музей?

В Российском национальном музее музыки открылась интерактивная выставка «Музыкальная эволюция: от камней до нейросети»