Пять домашних заданий начинающему куратору События

Пять домашних заданий начинающему куратору

Уроки Дармштадтских курсов — 2023

Фахверковые дома и протестантские церквушки плавно перетекали в голые фасады бетонных пятиэтажек, за которыми шли минималистичные коттеджи сытой субурбии. Этот город сошел бы за любой немецкий райцентр, если бы не являлся своеобразной Меккой, куда раз в два года съезжаются паломники современной музыки со всего света. Вот уже 77 лет в Дармштадте проходят Международные летние курсы новой музыки — образовательная программа и сопутствующий фестиваль, имеющие колоссальный культурный и исторический вес. Изучая траекторию европейской музыки XX века, вы рано или поздно наткнетесь на этот топоним и связанную с ним клику авторов, сочинений и новаторских идей.

Летом 2023 года, оказавшись в этом эпохальном месте, я принял участие в Летних курсах как студент программы Words on Music для музыкальных журналистов, музыковедов и кураторов. Две недели наша славная дюжина обсуждала насущные вопросы современной музыки: как рассказывать о ней понятным языком, какова роль критика сегодня, и как делать события более актуальными и открытыми к потребностям разной аудитории. Свои замечания и советы по улучшению фестиваля мы озвучивали в ежедневном подкасте, который слушало высшее руководство, внося надлежащие правки уже на следующий день после эфира.

Как и любая другая европейская арт-институция, Летние курсы находятся в процессе эволюции, вызванной быстрой сменой парадигм и теми вопросами, которые они ставят перед собой. 2023 год, несомненно, выявил новые испытания, с которыми им придется считаться уже в скором будущем. Приведенные ниже размышления, никак не претендующие на новизну и всеохватность, — попытка собрать воедино мысли, вдохновленные коллективным разумом и духом этого фестиваля. Какие же уроки можно извлечь из опыта Дармштадтских курсов — 2023?

ТРАДИЦИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

У Летних курсов богатая и насыщенная история. Многие приезжают сюда именно за тем, чтобы прикоснуться к ней. Но такого рода культурное наследие может душить своим тяжелым весом, не всегда позволяя фестивалю шагать в ногу со временем. Как же он справляется с этой ношей?

После бомбардировок Второй мировой войны в Дармштадте уцелела только пятая часть зданий. В 1946 году принимается решение об организации фестиваля и курсов современной музыки для восстановления культурной жизни города. Цель — познакомить немецкое общество с запрещенной во времена правления нацистов «дегенеративной музыкой» модернистов Бартока, Стравинского, Шёнберга и других. Сначала курсы проходят ежегодно, а с 1970 года — раз в два года, собирая музыкантов со всего света.

Здесь «закаляется сталь» послевоенного авангарда: звучат премьеры новейших сочинений, случаются судьбоносные знакомства и обсуждается будущее музыки. Ведущими фигурами становятся композиторы-сериалисты Пьер Булез, Карлхайнц Штокхаузен, Бруно Мадерна и Луиджи Ноно. В 1958 году последний из них придумывает самоопределение «Дармштадтская школа» — название четверки, ставшее неуместным уже через два года из-за творческих разногласий. Термин же прочно входит в обиход, закрепляясь в учебных материалах, и применяется ко все большему количеству композиторов, даже тех, кто никогда не посещал курсы. В 1980-е годы предпринимается попытка обнулить наследие фестиваля с помощью запрета на исполнение музыки первой Дармштадтской волны и поиском новых имен, которые были проигнорированы ранее, например американца Мортона Фелдмана.

Дармштадтская публика

В этом году Летние курсы продолжили размягчение закостенелой традиции предыдущего столетия. Упрекнуть их в тиражировании музыки пожилых и мертвых европейских композиторов не получится. Не считая студенческих презентаций, сочинения Карлхайнца Штокхаузена, Яниса Ксенакиса, Пьера Булеза, Хельмута Лахенмана и других звучали от силы на пяти-шести концертах из более чем сорока. Подавляющая же часть программы — пьесы молодых композиторов, самой юной из которых была 34-летняя уроженка Исландии Бара Гисладоттир. Очевидно, что Летние курсы постепенно ослабляют хватку над самым дорогим, что у них есть, — богатой историей. Но только такой шаг позволит переродиться и вновь стать актуальным и важнейшим феноменом современной музыки. Имея хоть каплю исторической ноши, следует продолжать искать новые решения, развиваться и не глохнуть на эстетике одной демографической когорты. Отдавать дань уважения традиции и одновременно смотреть уверенным взглядом вперед — сложная задача, но крайне важная.

ЭСТЕТИЧЕСКИЙ ПЛЮРАЛИЗМ

Поиск баланса традиции и современности тесно связан с генеральной эстетической линией, которую выстраивает фестиваль. Мысль банальна — но сила действительно в разнообразии. Чем более вариативна программа, тем более разношерстную публику вы привлекаете в свой проект. Это касается как рядовых слушателей, зачастую не имеющих понятия, что такое современная музыка, так и профессиональное сообщество, часто поделенное на тусовки и стилистические кланы. Фестиваль композиторов-сериалистов XX века будет интересен в основном тем, кто уже любит такое искусство. Но если речь идет о мероприятии, которое нацелено на привлечение новой публики и хоть немного претендует на более широкую культурную актуальность, то важно смешивать стили и жанры. Любители тихой музыки, мультимедиаработ, театра, фри-импрова, танца и новой сентиментальности — все не только перезнакомятся, но и станут более заинтересованными в других эстетических проявлениях.

Сара Немцов и участники курсов

В тексте моего одногруппника Миккеля Скоу австралийский композитор Мэттью Шломовиц рассказал о том, как была воспринята Летними курсами его новая пьеса, написанная вместе с композитором Дженнифер Уолш: «Возможно, десять лет назад Minor Characters освистали бы в Дармштадте за то, что она представляет нежелательный вид новой музыки. Сегодня же, я надеюсь, все в значительной степени согласны с плюрализмом и могут просто прочувствовать и оценить различные виды работ вне территориальных представлений о том, что является правильной новой музыкой». И действительно, в этом году интермедиальные работы Уолш и Шломовица, модернизм Ксенакиса и Лахенмана, тёрнтейблизм Мариам Резаи и спокойные сочинения Клауса Ланга прекрасно соседствовали в программе фестиваля, создавая эклектичную подборку стилей и жанров. Сыграть всех — невозможно, а вот дать разнообразный срез можно и нужно.

ДАЙВЕРСИТИ И ДЕЦЕНТРАЛИЗАЦИЯ

Как тогда выбрать концертную программу, чтобы она отражала многообразие авторов нашей планеты? Кто-то использует систему квот, позволяющую набрать количество участников по нужным признакам, а кто-то полностью передает кураторские полномочия внешнему актору, который сам решает, как провести мероприятие. На мой взгляд, вторая опция более гибкая и плодотворная, и тут есть хороший пример для подражания — выставка современного искусства documenta 15, которую делегировали провести группе художников ruangrupa из Джакарты. Коллектив взял за лозунг индонезийское слово «лумбунг», означающее общественное рисохранилище, куда жители относят свой лишний рис для общего блага. Таким образом, коллективизм, совместное использование ресурсов и их равное распределение стали ключевыми экономическими и художественными принципами выставки в 2022 году.

У Летних курсов своя система отбора — строго вертикальная. Занимая пост художественного директора с 2009 года, немец Томас Шефер и его команда отвечают за все кураторские решения. Нужно отметить, что под его руководством появилась инициатива open space, позволяющая участникам и посетителям курсов организовать дискуссию или выступление в одной из аудиторий. Но этот самоорганизующийся альтернативный фестиваль все равно не дотягивает до того охвата, который дают события основной программы. У курсов нет какой-либо системы опен-коллов, при которой музыканты могут подать заявку на участие в концертной программе. Внедрение такого механизма могло бы помочь децентрализовать и расширить презентуемый слепок современной музыки.

Но дело не только в том, кого презентовать, но и как. В этом году прошла первая очная программа-резиденция Sonic Writing & Soundings, куда пригласили художниц из стран глобального Юга (Палестины, Ирана, Индонезии, Зимбабве и Кении), которые уже собирались в онлайн-формате в 2021 году. В течение двух недель под шефством Седрика Фермонта и Антье Грайе-Рипатти они вместе создавали саунд-арт-пьесы, используя лайвкодинг и гигантскую кучу электроники. В середине фестиваля прошел концерт-презентация работ, а художницы, равно как и профессора, получили гонорар за участие в фестивале.

Также в этом году одним из тематических акцентов Летних курсов была музыка афродиаспорических композиторов. Главные почести оказывали Энтони Брэкстону, пьесы которого звучали по ходу фестиваля и в честь которого состоялась двухдневная конференция. Помимо Брэкстона, в Дармштадт пригласили музыкантов Джорджа Льюиса, Элвина Синглтона, Тайшона Сори, Элейн Митченер и Маршала Траммелла — все они учили студентов и читали лекции; их музыка звучала на концертах, а некоторые из них сами выступали с ними. Дополнительным событием стала презентация книги Composing While Black и одноименный четырехдневный семинар.

Энтони Брэкстон и участница курсов с книгой Composing While Black

На мой взгляд, такой многослойный подход к презентации афродиаспорических акторов — верный и генерирующий положительные результаты путь. Жаль лишь, что исполняли их пьесы в основном европейцы: Дармштадт мог вполне позвать афродиаспорических студентов для исполнения этой музыки. И хотя в России расовый контекст значительно отличается от европейского и северо-американского, подобная стратегия может быть применима к этническим меньшинствам, испытавшим и продолжающим испытывать на себе влияние колониального прошлого.

ОРГАНИЗАЦИОННАЯ ПРОЗРАЧНОСТЬ

Чтобы посетители мероприятий не гадали, как принимаются решения по вышеизложенным вопросам, фестивали должны становиться максимально подотчетными и прозрачными, особенно если в их подготовке присутствуют деньги налогоплательщиков, как в случае Летних курсов. Если кураторскую стратегию еще можно обнародовать, то финансовые вопросы — зачастую дело строгой секретности. Организаторы не хотят отчитываться о деньгах, которые платятся за заказы сочинений, а профессора и исполнители не горят желанием делиться суммой своего гонорара за участие.

А ведь это могло бы помочь отладить систему и сделать так, чтобы оплата за участие соответствовала адекватному представлению о ней. Некоторые профессора рассказывали, что оплата за участие небольшая, и Летние курсы — не место, куда приезжают заработать. Но ведь это не значит, что мы не можем стремиться сделать Дармштадт таким местом. Более того, была неподтвержденная информация, что оплата участницам уже упомянутого курса Sonic Writing & Soundings была недостаточной. И если даже теоретически предположить, что это так, то финансовая отчетность смогла бы превратить подобные ситуации токенизма — пустых символических актов — в акты, имеющие позитивные последствия для участниц. Заявление же фестиваля о порядке отбора концертной программы могло бы помочь избежать засилья кумовства, в котором отчасти тоже можно упрекнуть Дармштадт.

ФОРМАТЫ МЕРОПРИЯТИЙ

Большинство концертов в этом году были проведены в традиционном формате: затаив дыхание и сидя в неудобном кресле на протяжении энного количества минут. Их длительность не превышала отметки в полтора часа, что позволяло участникам гибко выстраивать свой график и не испытывать мучение от передозировки современной музыкой. К сожалению, узнать, сколько длился каждый концерт, заранее было нельзя: это становилось явным только при прочтении бумажной программки на входе. Чем больше информации мы знаем о мероприятии, тем легче нам принять решение, стоит ли его посещать или нет.

Небольшое количество неформатных мероприятий все-таки были проведены Летними курсами — например, звуковая инсталляция, где можно было свободно бродить по индустриальному залу или же концерт на природе, в глубине лесной дали. Зачастую такие события генерировали наибольший интерес у посетителей, что лишь больше подтверждало их недостаточное количество. У меня, как и у других участников, уже после пары дней фестиваля начала развиваться хроническая усталость. Какова же была моя радость, когда к концу второй недели я вошел в шикарный зал барочного дворца дармштадтской оранжереи и увидел лежащие на полу спортивные маты. Наконец, хоть что-то могло смягчить процесс прослушивания отличных, но иногда малоактивных произведений. Даешь больше матов и пуфиков слушателям современной музыки!

Хороводы в «Новой Опере» События

Хороводы в «Новой Опере»

«Новая Опера» и «Балет Москва» представили «Свадебку» Стравинского

Шутка или скверный анекдот? События

Шутка или скверный анекдот?

В Нижнем Новгороде отметили юбилей Пушкина спектаклем «Пиковая дама. Балет»

Экзамен для артистов События

Экзамен для артистов

В Москве объявили лауреатов IX Конкурса Галины Вишневской

Один за всех События

Один за всех

Свердловская филармония представила орган нового поколения