Пять слов о Викторе Третьякове Персона

Пять слов о Викторе Третьякове

Выдающийся скрипач, дирижер и педагог Виктор Третьяков отметил 75-летие. Мы присоединяемся к поздравлениям маэстро

Говорить о любимых просто? По-моему, очень трудно. Появляется другая мера ответственности, робеешь, тревожишься за результат. Говорить о Викторе Викторовиче Третьякове трудно именно по этой и еще одной особой причине. Природная завершенность, собранность его искусства сопротивляются переводу в праздные описания, в украшенные эпитеты. Значительно легче высказаться о музыканте, сильном конкретными качествами: лоском в штрихах, скоростью пассажей, красивым звуком (только поосторожнее: список добродетелей мгновенно превратится в каталог рекламных слоганов). Но игру Третьякова нельзя разложить на расщепленные компоненты, она – сложный синтез технического мастерства, не знающего преград, и художественной выразительности, усмиренной традицией и вкусом. Его артистизм не лежит на поверхности, он – внутренний. Следовательно, до него не сразу дотронешься.

Но что, если все-таки произнести несколько слов? Школа, стиль, виртуозность, молчание и любовь. Может быть, вокруг них образуются круги ассоциаций, понятий, образов.

Школа – это люди. Ефим Яковлевич Гордин, первый педагог в Иркутске, о котором Виктор Викторович вспоминает часто и с большой сердечностью. Кирилл Михайлович Огиевский, ученик Давида Федоровича Ойстраха, замечательный скрипач и музыкальный писатель, оставивший необыкновенные воспоминания. Вот фрагмент:

«Я проводил консультации в своем обычном классе. В очередной раз открылась дверь, и вошел светловолосый мальчик со скрипкой и, здороваясь, взглянул на меня так приветливо, что от его прямого чистого взгляда повеяло такой теплотой и доброжелательностью, что я сразу же почувствовал к нему симпатию и подумал: как хочется, чтобы его внешность соответствовала его игре.

– Третьяков Витя, – записывал я в тетради, – гамму сыграешь?

– А какую вы хотите?

– Ту, которая тебе больше нравится.

Далее произошло нечто, что весьма редко встречается на вступительных экзаменах. Маленький светловолосый скрипач исполнял гамму как настоящий артист, с любовью вызвучивая каждую ноту.  <…>  Я уже догадывался, как будут исполнены этюды, пьесы. Я уже верил в этого маленького музыканта и не ошибся – вся программа была исполнена на самом высоком профессиональном уровне».

Жаль, что нельзя полностью процитировать рассказ «Великий русский скрипач», начинающийся этим эпизодом в Центральной музыкальной школе при Московской консерватории. Рассказ прекрасный. С теплым юмором Огиевский признает, что «золотая рыбка» юного таланта была «давно на крючке, причем у весьма солидного рыболова» – Юрия Исаевича Янкелевича. Имя выдающегося педагога приведет нас к именам Абрама Ильича Ямпольского, Иоаннеса Романовича Налбандяна, у которых учился он сам. От них прямая педагогической преемственности протянется к Леопольду Ауэру и Йозефу Йоахиму, соединив Москву и Петербург, Россию и весь мир.

Школа – это люди, но также их исполнительские взгляды. Поиск индивидуальной постановки и предельно разнообразной палитры штрихов, внимание к легато как первой по значению краске в этой палитре и полихромный тембр, большое дыхание и вокальная природа звука (скрипичное bel canto), «мышление с инструментом» и культура мысли, – трудно перечислить всё или даже немногое. Только очевидно, что Виктор Третьяков – безупречный представитель русской школы, сколько бы условностей ни скрывалось за этим. И, безусловно, образцовый выпускник класса Янкелевича. Юрий Башмет верно рассуждает о том, что «Третьяков выбрал самую трудную дорогу, по которой прошли до него многие». Но экстравагантных обходных троп он и не мог искать. По убеждению его главного наставника, Юрия Исаевича Янкелевича, интерпретации больших музыкантов разнятся только в деталях, в самом главном они единодушны.

Это вопрос стиля и стилей. Идея стилей, как отрицающих друг друга способов выражения, имеет достаточно длинную историю. Но еще прежде художники называли стилем не множество, а единство приемов, которые помогали им надежно приблизиться к эталонным образцам. Мы так привыкли к погоне за стилями, что забываем о стиле, где только и возможен непрерывный рост мастерства. Виктор Третьяков – искусник стиля именно в этом старинном понимании и художник неповторимой индивидуальности. Скрипка мастера Николо Гальяно в руках мастера Виктора Третьякова поет только своим голосом. Звук ее чистый, с едва заметной примесью благородной хрипотцы, как бы закаленный на открытом ветру.

Можно сказать, что Виктор Викторович с умеренным консерватизмом защищает классико-романтический исполнительский идеал. И если под классическим понимать преобладание строгой формы, а под романтическим – освобождение духа, то Третьякову близки обе ипостаси. Он классик в романтике и романтик в классике. Удивительна в этом отношении запись Первой сонаты для скрипки соло И.С.Баха. Материя звука отлита в твердой форме, но хранит внутреннюю экспрессию, как жар только что раскаленного металла. Или сонаты Моцарта, Брамса, Прокофьева, исполненные на концерте в Большом зале консерватории в 1969 году. В Моцарте классическая красота проявляет себя даже внешне – в рачительном распределении смычка, в ясности тона, бережно окрашенном вибрато. Одновременно Cantabile пропето с истинно романтической теплотой. Экспрессивный звук в Брамсе никогда не выходит из берегов классических пропорций, а в Прокофьеве за холодноватой выдержкой таится душа, обожженная исповедальностью.

Такие переходы и градации – что они, если не истинная виртуозность?  

В расхожем понимании это слово значит другое: блеск, сила, рекордные темпы. Все это Виктору Викторовичу подвластно, хотя виртуозность у него высшего порядка. В одних случаях технические задачи он превращает в конкретный образ, в других – наслаждается игрой как таковой. В мощном скрипичном концерте Сибелиуса взбирается вверх по грифу и бросает аккорды, будто сдвигает целые пласты горной породы. В изящной пьесе «Этюд в форме вальса» Сен-Санса, улыбаясь, очерчивает прихотливый ритмический арабеск. В первом случае – широкие мазки, во втором – тончайшая кисть.

Большая виртуозность Третьякова – это «художественный охват» (термин  Ю.И.Янкелевича) и умение выстраивать перспективу музыкальных планов. Это золотая канитель непрерывной кантилены (как в Чайковском) или разведенные посредством интонации и тембров оппозиции фраз (как в Сибелиусе, Брамсе, Шостаковиче). Это безмятежность и преодоление (как в Сонате Франка), внутренняя свобода, масштаб.

Выступления Третьякова эмоциональны, темпераментны, всегда интенсивны в излучении чувств. Но так же проникновенно он играет, не теряя жизни в piano, с таким же достоинством он умеет молчать. В растущем информационном шуме молчание кажется сверхредким качеством. Но это вдохновляющий пример независимости и мужества – высказываться с помощью слов или игры на скрипке только в том случае, когда не можешь не высказаться. Это придает естественной и музыкальной речи полный вес.

Что бы ни происходило, единственным достоверным поводом для высказывания будет любовь – к творениям искусства, к живому процессу сотворчества вместе с партнерами на сцене и слушателями в зале. Виктор Викторович умеет любить, а мы любим великого музыканта. Публика верна ему с несомненной победы на III Международном конкурсе имени П.И.Чайковского в 1966 году. Совсем недавно имя Третьякова, члена жюри XVI Конкурса, каждый раз сопровождали длинные и благодарные аплодисменты. Даже молчаливое присутствие такой личности рождает атмосферу музицирования и напоминает еще пять важных слов: ответственность, мастерство, ум, уважение и честность.

Осень патриархов Персона

Осень патриархов

В Базеле прошел концерт Михаила Юровского

Анна Поспелова: <br>Поиск новизны – это не про меня Персона

Анна Поспелова:
Поиск новизны – это не про меня

«Музыкальная жизнь» продолжает публикацию цикла интервью из книги Сергея Уварова «Голос миллениалов», готовящейся к изданию Союзом композиторов России

Эва Яблчиньска и Дариуш Купински: <br>Важно сохранять репертуарный баланс Персона

Эва Яблчиньска и Дариуш Купински:
Важно сохранять репертуарный баланс

Kupinski Guitar Duo: Эва Яблчиньска и Дариуш Купински, один из лучших классических гитарных дуэтов Европы, завершил программу мероприятий VII Международного фестиваля-конкурса гитаристов имени А.

Ильдар Абдразаков: <br>Дон Жуан выступает за свободу действий Персона

Ильдар Абдразаков:
Дон Жуан выступает за свободу действий

Имя Ильдара Абдразакова в составе той или иной постановки неизменно привлекает публику, в какой бы стране ни выступал самый успешный на сегодняшний день российский бас.