Анонсы
29 декабря в Большом зале консерватории пермский оркестр musicAeterna под управлением Теодора Курентзиса представляет новую – рахманиновскую – программу. «Рапсодию на тему Паганини» пермяки будут играть сидя, Вторую симфонию – стоя. Из неизвестного – хранимое в тайне название российской премьеры Марко Никодиевича. Очередной рождественской комбинацией общеизвестного с таинственным Курентзис завершает свой довольно насыщенный в этом году московский декабрь.
После «Зарядья», куда оркестр и хор musicAeterna уже привозили дягилевский фестивальный раритет – Slow-концерт с Антоном Батаговым, а 20 января привезут хоровую оперу Филиппа Эрсана «Tristia», предновогодний Рахманинов в Большом зале консерватории кажется чем-то противоестественно нормальным. Неразбериху вносят билетные сайты, на которых анонсированы «Симфонические танцы» Рахманинова. Никаких танцев! Нас ждут другие суперхиты суперпопулярного русского композитора: «Рапсодия на темы Паганини» (1934) и Вторая симфония (1907).
Похоже, Курентзис решил повернуть время вспять и заставить современного слушателя испытать нечто близкое событиям 1943 года, когда дирижер Николай Голованов, рискуя головой, впервые в том же зале отважился на музыку запрещенного в СССР композитора-эмигранта. (К слову, это были как раз «Симфонические танцы»). Рискует ли сам Курентзис? Конечно. В Москве, где еще жива память об эталонном светлановском и федосеевском Рахманинове. «Заново открывать его музыку» – все равно, что играть с огнем. Впрочем, пермский маэстро такие вещи любит.
Идея этой программы родилась минувшим летом в Зальцбурге, где Курентзис познакомился с набирающим славу европейским пианистом Игорем Левитом, который вообще-то родом из Нижнего Новгорода, восьмилетним был перевезен родителями в Ганновер, позже учился в «Моцартеуме». Сейчас 31-летнего пианиста носят на руках. В газетах пишут, что он – «антизвезда и покоритель высот». Репертуарно всеяден: играет и Баха, и Бетховена, и Шостаковича. С американским поставангардистом Фредериком Ржевски, не просто знаком, – дружит. Убежден, что «музыка постигается не пальцами, а головой», то есть, интеллектуал. Категорически антигламурен, – не Ланг Ланг. В чем-то идентичный самому перекати-поле Курентзису, Левит не мог не влиться в собираемую греческо-русским маэстро коллекцию таких же, как и он сам, «странников». А где странничество, в смысле идеи и образа жизни, там и Рахманинов.
Курентзис музыку Рахманинова любит. Но имя Рахманинова всплыло в Зальцбурге, говорят, не без участия Маркуса Хинтерхойзера, интенданта главного в мире оперного фестиваля. Идеальная реабилитация родиной Моцарта русско-американского маршрута Рахманинова, не правда ли?! А какой повод Курентзису под Новый год снова испытать себя и нас на территории «преображения общеизвестного»! Рождественское чудо двум рахманиновским опусам показано. Сочиняя Вторую симфонию (1907) в Дрездене, композитор залечивал память о травмировавшем его провале Первой симфонии в 1895 году. А «Рапсодией на тему Паганини», есть чувство, метил туда, куда вместо него тремя годами раньше попал Стравинский с «Симфонией псалмов» (1930-31) – в почетный ряд «неоклассиков». Вдруг попадет теперь?
Начало концерта – в 23.00. К необычному времени, как и к дате выступления – 29 декабря, москвичи уже приучены: в 2016 году на том же месте в тот же час пермяки играли «Золушку» Прокофьева, в 2017-м – «Ленинградскую» симфонию Шостаковича. В самой Перми эта же программа пройдет парой дней раньше, правда, с другим пианистом – Вадимом Холоденко. Как раз благодаря уральской премьере, удалось-таки выяснить таинственное название опуса Марко Никодиевича. «Сvetić, kućica …» – «Цветочек, домик…». Поэтично-флористским заглавием не обольщайтесь, так как это «Траурная музыка на темы Ференца Листа» (в частности, с цитатой из знаменитой «La lugubre gondola I»). Мировая премьера опуса, навеянного образами венецианских траурных гондол, состоялась в Бранденбургском промышленном музее в 2009 г., годом позже сочинение победило на конкурсе «Гаудеамус». Название «Цветочек, домик…» позаимствовано с рисунка в блокноте реально утопшей в Дунае девочки. В общем, Рахманинову суждена непосредственная близость со скорбными песнопениями новейшего времени, где от «Траурной музыки» Марко Никодиевича до хоровой оперы Tristia Филиппа Эрсана, как выясняется, рукой подать. К слову, билеты на Tristia в «Зарядье» сегодня поступили в продажу.
