Серениссима и ее герой События

Серениссима и ее герой

Филипп Жарусски представил программу из музыки Франческо Кавалли в берлинском Концертхаусе

Для Филиппа Жарусски 2019 год – юбилейный: двадцать лет назад на фестивале в Руайомонте, что в окрестностях Парижа, состоялся его дебют в качестве певца-солиста. «Это немалый срок. Так трудно остановиться петь, когда занимаешься этим большую часть жизни», – признается он. Сейчас французскому контратенору 41 год, и в ближайшее время он не планирует делать никаких «остановок» – его серебряный голос не растерял серафической сладости и юношеской гибкости (критики, вдохновленные новыми работами Жарусски, не случайно упоминают о сверхъестественной, законсервированной молодости уайльдовского Дориана Грея). Он также азартно отправляется на поиски золотых месторождений эпохи Возрождения и барокко, а эти ресурсы поистине неисчерпаемы. И все же Жарусски предусмотрителен и готов принять то обстоятельство, что его основной, природный инструмент подвержен возрастным изменениям и в какой-то момент рискует утратить свои прежние качества. Время играет против него. Поэтому необходима альтернативная творческая активность. Так, в 2017-м, в элитном пригороде Парижа Булонь-Бийанкур открылась Музыкальная академия Жарусски – здесь он выступает в качестве наставника для юных талантов, дает мастер-классы и помогает обнаружить неизвестные грани дарования. Свои сценические появления Жарусски также хочет разнообразить – через три-четыре года он намерен продемонстрировать свои успехи в постижении дирижерского мастерства. Но и в исполнении вокальной музыки ему есть что сказать: 8 марта состоялся релиз диска «Ombra mai fu» (см. рецензию на стр. 123), посвященного одному из главных реформаторов оперы наряду с Монтеверди – итальянскому мастеру Франческо Кавалли (1602–1676). В рамках презентационного тура Жарусски выступил в Берлине в сопровождении ансамбля Artaserse.

Программа вечера в Большом зале Концертхауса предсказуемо пересекалась с содержанием альбома, но, к счастью, не копировала его и оттого выглядела даже более стройно. С безукоризненным вкусом и в прекрасном балансе подавалась лирическая патетика и остроумные комические эпизоды. Это было погружение в музыкальную жизнь города дожей первой половины XVII века, где из чередования «симфоний» и инструментальных интерлюдий с ариями и recitar cantando возникает многоликий театр Кавалли. Чтобы выявить его характерные черты, Жарусски методично изучал партитуры более трех десятков сохранившихся произведений венецианского мастера – от самых популярных, вошедших в репертуар современных оперных домов, – «Ясона» (1648) и «Эрисмены» (1655) до редкого, практически неизвестного «Кира» (1654). Для концерта было отобрано шестнадцать названий. «Оперы Кавалли отличает безудержная фантазия, юмор и контраст эмоций, – говорит Жарусски. – В них – поразительное разнообразие, которого не найти в opera seria XVIII века. Меланхоличное lamento может предшествовать буффонаде, и такая ария, к примеру, поставленная автором ближе к финалу, усиливала восторг и ликование lieto fine. Выдающийся преемник Монтеверди работал в Венеции в то время, когда опера выходила из аристократических дворцов в публичные театры и начинала терять интерес к абстрактным мифологическим героям. Не удивительно, что с 1960-х сочинения Кавалли переживают период Ренессанса».

Динамичные переходы от одного эмоционального состояния к другому реализованы Кавалли через тесную связь текста с музыкой. Жарусски это понимает и делает акцент не на внешней пышности виртуозной манеры пения (хотя и этому нашлось место – в миниатюрной и остроумной «La bellezza è un don fugace» из «Ксеркса»), но на специфике самого музыкального языка. Вокальная эквилибристика, которая займет ведущие позиции в опере через несколько десятилетий после кончины Кавалли, отходит в сторону, освобождая пространство для ясности текста. Жарусски, с его кристально чистой дикцией, кажется, идеальный исполнитель для венецианских dramma per musica (сам исполнитель как-то высказался на эту тему: «Когда плохие актеры пытаются докричаться до вас, вы все равно не слышите их; когда хорошие актеры переходят на шепот, вы понимаете каждое слово!»). Он задает драматическую амплитуду судеб персонажей – Идраспа в элегическом, исполненного трагического пафоса, протяжном причитании «Uscitemi dal cor lagrime amare» из «Эрисмены», самого новаторского сочинения Кавалли, или Аполлона – в одном из самых известных lamento в истории оперы «Ohimè, che miro? / Misero Apollo». В этом контексте фрагмент из оперы «Гелиогабал» – речитатив и ария Алессандро Цезаря «Io resto solo?.. Misero, cosi va» – становится красноречивой иллюстрацией того, как, владея искусством mezza voce, певец воссоздает состояние глубокой душевной меланхолии.

Другой характер героя и другая маска – Ясон из одноименной оперы, ставшей для современников композитора символом морального и эстетического упадка Серениссимы (и именно по этой причине получившей многократные сценические воплощения в XVII веке). Принцип смешения непристойного фарса с мрачным сюжетом приближает ее к «Коронации Поппеи» Монтеверди. В хитовой арии Ясона, предвкушающего удовольствие от встречи с царицей Колхиды, – «Delizie contente, che l’alma beate» Жарусски обезоруживает обольстительной естественностью эфирного и однородного голоса, непосредственностью и даже некой инфантильностью в выражении чувственности. Совсем иные краски он использует в забавной арии «Che città» юного пажа Нерилло из оперы «Орминдо», возмущенного и совершенно сбитого с толку суетным ритмом жизни большого города. Саркастический оммаж Венеции, чьих ловушек избежать так же сложно, как чар коварной молодой женщины, получился несколько пресным в записи, однако концертное исполнение этой вещицы вышло не только музыкально, но и артистически более эффектно. Оживленные басовые пиццикато в первых тактах «Che città» и мягкий шелест мембраны барабана, создаваемый с помощью рут, приближают музыкальную эстетику эпохи Кавалли к современной, квазиджазовой стилистике акустических концертов.

В затейливую 90-минутную игру в лабиринте обостренных чувств Жарусски вовлекает ансамбль Artaserse. Усилия дюжины специалистов в области исторически информированного исполнительства оказываются направлены на раскрытие многообразности музыкального текста. В выражении богатой палитры переживаний героев опер Кавалли в ариях, а также в инструментальных пьесах (в программе концерта их целых девять, включая и пассакалью Бьяджо Марини (1594–1663) – единственное в альбоме сочинение, не принадлежащее Кавалли) Artaserse проводят сбалансированную, детальную работу со звуком, уделяя внимание мельчайшим артикуляционным нюансам.

Вклад Жарусски и его единомышленников в популяризацию музыкальных драм Кавалли, многие из которых только предстоит заново открыть, безусловно, невозможно переоценить. Даже в таком усеченном портрете композитора проступают неизвестные детали. И Жарусски, кажется, рад наблюдать за тем, как погружение в культуру прошлых веков дарует обновление и ему самому как артисту. Тем интереснее, что будет дальше.

Высокие технологии Востока События

Высокие технологии Востока

Ростовский государственный музыкальный театр завершил гастроли на сцене Большого театра оперой Джакомо Пуччини «Турандот»

Opus 52: за сценой и немного баек События

Opus 52: за сценой и немного баек

Фестиваль новой музыки в Нижнем Новгороде собрал яркий международный состав

В поисках души События

В поисках души

Урал Опера Балет открыл сезон премьерой «Набукко»

«Спартак» на новом поле События

«Спартак» на новом поле

Шестой фестиваль «Видеть музыку» открылся балетом Хачатуряна «Спартак»