Сергей Абабкин: <br>Наш «Остров Тюлипатан» – это вайб свободных 1980-х   Персона

Сергей Абабкин:
Наш «Остров Тюлипатан» – это вайб свободных 1980-х  

Московский театр «Геликон-опера» готовит премьеру оперы-буффа Ж. Оффенбаха «Остров Тюлипатан». До сих до сих в России это шутливое сочинение ставилось всего один раз, да и то силами оперной студии РАМ имени Гнесиных в 1987 году, поэтому геликоновскую постановку можно смело назвать российской премьерой. Состоится это событие 9 февраля. С Сергеем Абабкиным (СА), исполнителем одной из главных ролей – Короля Какатуа, поговорила Ирина Шымчак (ИШ).

ИШ В январе будет ровно год, как вы пришли в «Геликон». И сразу Ленский. Как вам удалось тогда войти в спектакль, ведь эта постановка Дмитрия Бертмана, воссоздание «Евгения Онегина» великого Станиславского, предполагает прежде всего ансамблевую игру и филигранное взаимодействие с партнерами?

СА Это вообще был мой первый Ленский на сцене. Я шел к нему долго, но не было возможности спеть эту знаковую для тенора роль – до этого я жил и работал в Европе, а там русские оперы не так часто ставят, как в России. Меня спасло то, что в спектакле были заняты молодые артисты, и все помогали друг другу. В тот момент в роль Татьяны вводилась Лиза (Кулагина, выпускница Молодежной программы оперных артистов «Геликон-оперы»), для нее это тоже был дебют, и на репетициях мы с ходу нашли общий язык. Возникли живая энергетика и полное взаимопонимание. Было классно!

ИШ Дмитрий Бертман как-то в интервью сказал, что «У нас в театре очень сложно быть не «в атмосфере». Поэтому, если кто-то не «в атмосфере», у нас он не приживается». Вы уже почувствовали себя членом геликоновской семьи?

СА Честно говоря, я сразу это почувствовал и подумал, «ничего себе, какие тут все сплоченные!». «Семья» – самое подходящее слово. Семейность и теплые отношения найти в театре вообще не так-то просто, а здесь это есть. Отношение ко мне было шикарное, с коллегами я сразу нашел общий язык. Все пытаются именно помочь, ты чувствуешь, что они – на твоей стороне, и это очень помогает и заряжает.

В роли Владимира Ленского в опере «Евгений Онегин». Фото: Антон Дубровский

ИШ Как вы пришли к оперной сцене?

СА Я всю жизнь пел, сколько себя помню. Началось все с моего отца, он человек творческий, работает, как и мама, педагогом, ведет художественные и творческие кружки. С детства, благодаря ему, я занимался в музыкальной школе, правда, не закончил (смеется). Проучился на фортепианном отделении пять лет. Меня уже тогда привлекало рисование и фотография, и после окончания школы я хотел поступать в архитектурно-строительный институт в Красноярске, но в тот момент меня уже приняли в колледж искусств. Там и началось мое изучение академического вокала. После окончания колледжа передо мной стоял выбор: поступать в консерваторию либо в Москве, либо в Петербурге. В Москве до этого я уже бывал на конкурсе «Романсиада», а в городе на Неве – ни разу. Этим и руководствовался – посмотреть Питер, заодно и поступить. И поступил. Учился у знаменитого тенора Юрия Михайловича Марусина.

ИШ Ну, а как вы оказались в Европе?

СА Будучи студентом четвертого курса, решил участвовать в вокальном конкурсе Ирины Богачевой. В жюри конкурса оказалась кастинг-менеджер Гамбургской оперы, она меня заметила, и спустя месяца два-три после конкурса я получил письмо с предложением прослушаться в Молодежную программу Гамбургской оперы. Конечно, я с радостью ухватился за эту возможность, съездил, спел и меня пригласили стать участником Молодежной программы. Пятый курс Санкт-Петербургской консерватории я заканчивал из Гамбурга, приезжая только на сессии.

ИШ Что вы можете сказать о системе обучения в Молодежной программе Гамбургской оперы?

СА Туда приглашают либо окончивших музыкальное заведение, либо еще находящихся в процессе обучения артистов, но без опыта работы на сцене. Это очень важный момент. Все Молодежные программы рассчитаны на то, чтобы дать сценический опыт, опыт работы с коучами, опыт изучения языков. В этом плане все Молодежки, конечно, схожи, но где-то больше именно учебных моментов, где-то – рабочих. По своему опыту могу сказать, что в Гамбурге было больше именно рабочих моментов. Несмотря на то, что мы занимались с коучами, готовили партии, участвовали в мастер-классах, нас считали «вокальными единицами». Пели мы, конечно, не заглавные роли, но участвовали в постановках на основной сцене, а на Камерной нам давали уже полноценные спектакли, исключительно для Молодежки. Да, это были не самые известные оперы, как правило, современная музыка либо, наоборот, барочные оперы. Но именно там мы пробовали себя как настоящие актеры. Так что в плане опыта любая Молодежка дает огромный багаж.

После Гамбурга я решил попробовать себя в Италии и принял участие в нескольких вокальных конкурсах. Снова – счастливый случай: на одном из конкурсов меня заметили и предложили стажироваться в Академии Ла Скала в Милане. Вот так после Гамбургской Молодежной программы я успел пройти стажировку в Ла Скала, где пробыл год. По сути, Академия Ла Скала – многопрофильное учебное заведение, где, помимо сценического опыта, еще и по-настоящему учат. И языком там с нами занимались, и вокальные уроки давали, то есть если в Гамбурге, как правило, были мастер-классы, то в Академии Ла Скала проводили полноценные уроки. Помимо нас, вокалистов, в Академии параллельно учатся и балетмейстеры, и театральные менеджеры, и гримеры, и костюмеры, то есть представители профессий, связанных со сценой, ее обустройством, декорациями и так далее. Это был очень интересный опыт, да и по менталитету Италия оказалась мне гораздо ближе, чем Германия.

В роли Фентона в опере «Фальстаф». Фото: Ирина Шымчак

ИШ На знаменитой сцене Ла Скала удалось спеть?

СА Да, хотя, конечно, роли не заглавные. И в «Травиате» пел, и в «Мертвом городе» Корнгольда. Вернувшись в Россию, стал «фрилансером», выступал как приглашенный артист, участвовал в фестивальных программах. Но тут случилась пандемия, и всё резко изменилось. Отмены, переносы…Потом наступил период простоя, безработица, полное отсутствие занятости.

ИШ Психологически было сложно?

СА Не то, что сложно, а странно. Ты постоянно что-то делаешь, учишь, едешь, с кем-то общаешься, постоянно в движении. И вдруг – остановка. Поначалу казалось – круто, наконец-то можно отдохнуть, выспаться, съездить к родителям… Но в какой-то момент возвращаешься обратно в большой город, а что дальше – непонятно.

ИШ Чем вы заполнили это время?

СА Это был период размышлений над собой, возможность осознать себя. Чем я занимаюсь? Как случилось, что я в этом оказался? В такие моменты начинаешь искать любую работу. Этот период длился где-то около года, а потом – опять же, случайным способом (хотя я уже понял, что все случайности – не случайны) получилось прослушаться в «Геликон».

ИШ Как же вам это удалось?

СА В какой-то момент я перестал стесняться и бояться каких-то вещей – лишний раз спросить, сказать, написать. Начал обращаться к разным людям, руководителям театров, режиссерам, с вопросом, «а не нужен ли вам тенор». И вдруг мне ответили с аккаунта Дмитрия Бертмана. Это было круто и удивительно! Я даже не ожидал, а он мне ответил.

ИШ Да, у Дмитрия Александровича потрясающая интуиция.

СА Это правда. И пришел ответ с контактами, куда я могу скинуть свое резюме и записи. Потом мне перезвонили, сказали, что записи очень понравились. И пригласили: а не хотите ли прослушаться с оркестром? Споете? Рудольф? Отлично. Водемон? Прекрасно. Ленский? Шикарно. И вот опять, благодаря «неслучайной случайности», я оказался в «Геликоне».

ИШ Сейчас «Геликон» готовит премьеру оперы-буффа Ж. Оффенбаха «Остров Тюлипатан». В анонсе заявлено, что «Тюлипатан – это остров свободы, остров свободной любви, на котором можно сколько угодно смеяться, улыбаться, шутить, разыгрывать друг друга». Вы уже прониклись духом этой свободы?

СА Да, это какой-то отрыв! Будет экстравагантно, эксцентрично, ярко. Не побоюсь сказать – кайфанут все. Это то самое слово, потому что и артисты, и зрители, именно кайфанут, потому что это классно! Наш «Остров Тюлипатан» – это вайб свободных 80-тых, который захватывает всех. Я играю короля Какатуа, это самый экстравагантный герой, этакий модный диктатор острова. Для меня этот персонаж – просто отдушина, потому что теноры, особенно лирические, как правило, поют любовных героев, страдающих юношей. А тут можно оторваться на полную катушку.

В роли Короля Какатуа в опере «Остров Тюлипатан». Фото: Ирина Воителева

ИШ Вы, скорее, лирический тенор. У вас есть желанная роль, которую мечтаете спеть?

СА О, да! Как и у каждого вокалиста. Однажды, когда-нибудь, возможно… Хотелось бы попробовать Германа. Уж очень он мне импонирует как персонаж. И по мировоззрению он мне нравится и близок.

ИШ Но для тенора, особенно лирического, это кровавая партия…

СА Да, опасная. Чреватая, надо сказать. Однако она того стоит. Я, конечно же, понимаю, что для этого нужно время, чтобы в первую очередь сам голос окреп. Но это именно то, что хотелось бы когда-нибудь однажды попробовать. Герман – это уникальный персонаж.

ИШ Каким вы видите свое поколение певцов? Чем они отличаются и что их объединяет с «золотыми голосами» XX века?

СА Это довольно сложный вопрос. Отличия, конечно, есть. Хотя, не знаю, на самом деле все циклично. Возможно, будут у нас когда-нибудь такие певцы, как из золотой эпохи. На данный момент я могу сказать, что певцов, да и в принципе музыкантов, стало слишком много, поэтому у окружающих затирается вкус, или слух, в том плане, что слишком много певцов, которые поют одинаково хорошо. Нет такого, чтобы сразу было видно, что это – та самая вершина. Все поют стабильно хорошо. Наступает пресыщение. Вот в чем суть. Но думаю, что через много лет и так станет понятно – вот это Лемешев, это Атлантов, это Мазурок…

ИШ Представьте, что на нашей планете нет музыки. Вы бы смогли жить в таком мире?

СА Нет, без музыки было бы скучно. Даже сегодня, собираясь в театр, я наобум включил радио – а там Дебюсси. И сразу мир изменился. Вместо серого бессолнечного слякотного утра сразу по-другому все воспринимаешь. Музыка нужна во всех ее проявлениях, и неважно, опера это или что-то еще. Ну, а опера особенно нужна, если ты хочешь испытать полный спектр эмоций. Опера – это идеальный вариант, чтобы испытать и радость, и слезы, абсолютно всё, это правда. Опера раскрывает музыку со всех сторон. В этом и есть ее плюс.

ИШ А вы какую музыку любите слушать? Что в вашем плейлисте?

СА О, у меня все подряд. Я люблю все! Например, сегодня утром начал с Дебюсси, а потом вдруг захотелось послушать японский поп 1980-х.

ИШ Чем вы любите заниматься, чтобы переключиться и отдохнуть?

СА То, что мне нравится и увлекает – это рисование, ведь я всегда хотел рисовать, и кстати, именно поэтому в юности стоял вопрос поступления в архитектурно-строительный институт. В дальнейшем это переросло в хобби – фотографию. Я очень люблю фотографировать.

ИШ А что снимаете?

СА Мне больше нравится репортажная, или стрит-фотография. Для себя я понял самое главное – если хочешь фотографировать, не ленись и бери камеру с собой всегда. Неважно, где ты, неважно, что делаешь, взял камеру и снимай. Но я и на телефон много снимаю. Люблю живые фотографии, когда что-то происходит в данный момент, а ты это успеваешь запечатлеть.

Валерий Гроховский: Джаз находится в стадии открытия новых горизонтов Персона

Валерий Гроховский: Джаз находится в стадии открытия новых горизонтов

Пианист, композитор, педагог – о судьбах отечественного джаза

Джо Сатриани: Русская публика зациклена на музыке Персона

Джо Сатриани: Русская публика зациклена на музыке

Американский гитарист – о новом альбоме, учениках и учителях

Георгий Исаакян: Театр должен периодически вокруг себя всех встряхивать Персона

Георгий Исаакян: Театр должен периодически вокруг себя всех встряхивать

Фабио Мастранджело: Я сыграл почти все, что написал Рахманинов Персона

Фабио Мастранджело: Я сыграл почти все, что написал Рахманинов