Сезон начинается с надежды События

Сезон начинается с надежды

В Москве прошла программа музыкальных перформансов «Ре-Формация»

«Я хотела послушать белку, а она убежала» – раздается из кустов расстроенный женский голос. «Слушай клен, он всегда на месте» – отвечает ей рассудительный джентльмен. На лужайке перед оранжереей музея «Царицыно» происходит перформанс «Свидетель», где все пришедшие соучастники (зрителями их не назовешь) изучают технологию «глубокого слушания». Это первое представление маленького фестиваля перформансов, что проходил в нескольких музеях Москвы в начале августа, – программа, кураторами которой стали режиссер Екатерина Василева и театровед Елизавета Спиваковская, была призвана поспособствовать возвращению (само)изолированных зрителей и так же пострадавших творцов к нормальной жизни.

Ре-формация – это возвращение в форму. Понятно, что атмо­сфера была немножко нервной, все требования по санитарной безопасности выполнялись изо всех сил, и совсем простые, обыденные вещи вдруг вызывали шквал эмоций: одна из коллег на самом деле расплакалась, обнаружив вместо привычной фестивальной сувенирки (ручки там или блокноты) брендированную защитную маску. Спектакли были разными – от трогательно наивного «Свидетеля» до внятной и довольно жестко сконструированной «Истории одиночества», но все они работали на то, чтобы и публика и артисты начали выходить из бестеатрального стресса, и значит, все были необходимы.

Итак, «Свидетель» – перформанс швейцарки Жюли Бове, воплощенный в Москве с помощью артистов театра «Практика», которые стали «гидами» в этой «иммерсивной экскурсии». Жюли Бове – режиссер, специализирующийся на современных операх, которые она создает вместе с композиторами и саунд-художниками. С 2017 года по планете путешествует ее спектакль «Орландо», созданный вместе с Кристофом Фелле (Франция, Германия, Нидерланды, Чили, Аргентина, Бразилия, Индии приготовиться). «Свидетель», что показывали в Москве, уже был в Бангалоре и Берлине; впрочем, понятно, что, поскольку люди иные, это был совсем другой «Свидетель».

Зрителей собирают в оранжерее, делят на мелкие группы и выводят на лужайку, где каждая из «гидов» предлагает своим «подопечным» три упражнения: «послушать себя», «послушать другого», «послушать мир». Эта последовательность – и сама идея «глубокого слушания» – принадлежит американке Полин Оливейрос. Четыре года назад покинувшая этот мир композитор, проповедовавшая идею «чтобы сочинять музыку, надо слушать мир, а не музыку», создала партитуру «Свидетеля» именно как список инструкций, не предложив никаких нот. Любой участник в процессе перформанса мог издавать любые звуки, но прежде всего он должен был слушать себя – другого – мир. Вот когда было предложено послушать другого (необязательно человека), кто-то из участвующих дам и ринулся за белкой. Но не догнал.

«Свидетель» – участникам предлагалось послушать внутренний мир друг друга

В целом это был просто опыт коллективной медитации на свежем воздухе (артисты «Практики» просто транслировали инструкции и подбадривали пришедший народ, улыбавшаяся на экране Жюли Бове в финале произнесла вдохновляющую речь и предложила всем собрать свою энергию в горсти и бросить ее к небесам) и в нормальное время он, собственно, не имел бы никакого отношения к театру. Но в этом году время у нас ненормальное – и «Свидетель» поработал на душевное успокоение некоторого количества (около)театральных людей, что тоже важно.

«Царицыно» представляло две площадки для «Ре-Формации» – на следующий вечер нас ждали в Оперном доме. Технология подготовки спектакля «Пять песен на стихи Матильды Везендонк» была той же, что и технология подготовки «Свидетеля» (и всех перформансов фестиваля): режиссер из Европы предлагал идею, наши артисты ее воплощали, при этом все общение было с помощью электронных средств связи, «потрогать руками» ни площадку, ни исполнителей постановщик не мог. «Пять песен на стихи Матильды Везендонк» придумал 31-летний австрийский режиссер Валентин Шварц, который в этом году должен был ставить «Кольцо» в Байройте. Спектакли отменились из-за пандемии, и вот у восходящей звезды режиссуры (по крайней мере, таковым его видит Катарина Вагнер) появилось время для небольшой работы на московский фестиваль.

Вагнеровский песенный цикл в этом перформансе звучит дважды: сначала в исполнении меццо из «Новой Оперы» Валерии Пфистер (ей аккомпанирует струнный квартет), затем только в исполнении струнного квартета (Анна Журавлева, Михаил Звонников, Александр Майборода, Лев Солодовников), без голоса. Когда печаль этого Вагнера звучит в женском голосе (богатом, гордом, передающем не только звук, но и дух этой музыки), на экране, что служит задником, камера бродит по летним лугам и озерам. Когда женщина на сцене исчезает, появляется женщина на экране. И вот тут рушится правильная, на мой взгляд, вагнеровская интонация. Романтическая женщина в черном платье отчаянно вышагивает по лугам, трагически сшибает цветы руками, корчится на траве, покушаясь на самоубийство, – в общем, транслирует полноценную дамскую истерику, которой не наблюдалось ни у Вагнера, ни у Везендонк при всей пылкости чувств. Что ж, если судить о методе, с которым Шварц подходит к Вагнеру, по этой маленькой работе – можно предположить, что и «Кольцо» он заземлит, приблизит истории героев к историям и нравам героев телесериалов. Впрочем, хотелось бы в этом ошибиться.

Чешка Барбора Хоракова (певица, в самом начале карьеры решившая сменить сцену на режиссерское кресло, лишь три года назад получившая первую самостоятельную постановку в Невшателе, но уже успевшая прославиться спектаклями в Осло, Дрездене и Базеле) предложила московской публике перформанс под названием «Сны изоляции». В представлении, шедшем на втором этаже Новой Третьяковки (большой холл с «башней Татлина»), были задействованы Барочный консорт Tempo Restauro под руководством Марии Максимчук, а также солисты МАМТ Антон Зараев, Мария Макеева и Наталья Владимирская. В партитуре представления были перемешаны фрагменты сочинений Генделя и Рамо с монологами о том, как люди переживали период самоизоляции. И хотя, кажется, идея спектакля состояла в том, что каждая минута жизни ценна и один день стоит другого, спектакль (как он сложился) утверждал торжество высокой музыки над бытовыми обстоятельствами. Пусть героиня в монологе размеренно (без капли надрыва и истерики) утверждает, что ей понравилась самоизоляция, – стоит вступить струнным, и это тихое самоубалтывание улетит и будет растворено потоком высокой музыки. Спектакль в целом производил в буквальном смысле завораживающее впечатление: зрителей будто включали в сон-морок, а затем швыряли из него в сон-счастье; музыка вырывалась из плена и торжествовала.

«Пять песен на стихи Матильды Везендонк» – Вагнер присутствовал не только в музыке, но и в виде цитат на экране

Самой же гармоничной из фестивальных работ стала, пожалуй, «История одиночества», показанная на 56-м этаже башни «Империя», в пространстве Музея Москва-Сити. Придумала ее полька Пиа Партум, начинавшая карьеру как ассистент Мариуша Трелиньского, а затем немало поработавшая в драматических и оперных театрах в родной стране (пандемия сорвала ее премьеру «Процесса» Филипа Гласса в Щецине). Ничего сверхоригинального в ее идее не было: она решила поговорить о трагедии Дон Жуана как трагедии одиночества (взяв для этого музыку Моцарта). Но достаточно простая мысль была внятно воплощена в постановке, сработала на все сто. Музей Москва-Сити – собственно говоря, обзорная площадка, с которой можно разглядеть наш город, – как известно, часть гигантского офисного здания и сотворен по тем же офисным законам. Достаточно низкий потолок и чудовищная акустика – ну, понятно, голоса офисных сотрудников должны впитываться стенами, а не усиливаться ими, иначе же в конце рабочего дня с ума сойдешь в оупенспейсе – на славу поработали в этой версии «Дон Жуана». По унылому пространству, где в качестве декорации была сотворена некая версия разгромленного фуршета (чуть опоздавшие зрители спрашивали у знакомых: «А что, здесь кормили?»), ходили молодые топ-менеджеры и их дамы, периодически меланхолически прикладываясь к бокалам с «шампанским». Медленное самодостаточное броуновское движение, в котором вспыхивают и тут же заглушаются какие-то страсти, где все – видимость, где все всех замечают и при этом никто никого не видит. Фрагменты музыки Моцарта, исполненные солистами Музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко Евгенией Афанасьевой, Антоном Зараевым, Дмитрием Зуевым, Игорем Коростылевым, Марией Макеевой и солисткой Камерной сцены Большого театра Анной Бауман, горели факелами в пустыне – и это ощущение огня, укутываемого, убиваемого офисным льдом, поддерживали артисты оркестра МАМТ (музыкальным руководителем постановки и дирижером была Мария Максимчук). Серый офис, гасящий людей, и спускающаяся тьма на серый (из-за непромытых окон так называемой смотровой площадки) город – чем не интонация для истории о Дон Жуане? И не надо никуда проваливаться, надо лишь пошатнуться и упасть в финале, исчезнуть с линии офисного горизонта – про тебя тут же все забудут.

«Ре-Формация» стала частью проекта Theatrum Института театра «Золотой Маски», который был создан в прошлом году, чтобы проследить, исследовать и развить связи театральных практиков и музейных площадок. Проектом этим занимаются Мария Бейлина и Антон Флеров, много лет на «Золотую Маску» работающие и прекрасно представляющие себе масштаб стресса театральных людей всей страны, переживших обрыв предыдущего сезона и в нервах ждущих, как пойдет сезон начинающийся. И вот эта «Ре-Формация», эта, собственно говоря, арт-терапия в августе – это их послание надежды театрам отечества. Выберемся. Будем играть. Будем слушать и смотреть.

День и год органа События

День и год органа

В Большом зале консерватории прошел гала-концерт лауреатов Первой всероссийской премии «Органист года»

«Я» – твой звук События

«Я» – твой звук

В Гнесинке представили перформанс Ольги Бочихиной in↔out

Корзина с самоцветами События

Корзина с самоцветами

В концертном зале имени С.В. Рахманинова Филармонии-2 состоялся гала-концерт, посвященный 130-летию со дня рождения великого музыканта и педагога, основателя одной из крупнейших российских скрипичных школ – Абрама Ильича Ямпольского

Молодые, спортивные и романтичные События

Молодые, спортивные и романтичные

В «Зарядье» дебютировали солисты «Музыкальной сборной России»