Шумел камыш События

Шумел камыш

Владимир Варнава поставил «Дафниса и Хлою» в Мариинском театре

Небольшой балет Мориса Равеля, написанный по заказу Сергея Дягилева, – не слишком частый гость театральной сцены. Быть может, дело в том, что Равель вовсе не думал об удобстве балетных людей – музыка завораживающа, но слишком сложна для танцев. А может быть, виноват сюжет: как его ни поворачивай, история – о знакомстве юнцов с сексом. Понятно, что во II веке, когда создавался древнегреческий роман, легший в основу либретто, возраст согласия был несколько другим, но сейчас любой директор театра вздрогнет, услышав про буйную любовь тринадцатилетних. Валерий Гергиев этого сюжета не испугался – и не только поставил премьеру в план, но и сам встал за пульт в вечер первого спектакля.

«Дафнис и Хлоя» придуман для Мариинки хореографом Владимиром Варнавой и художником Павлом Семченко. Варнава уже немало поработал в этом театре – в Мастерских молодых хореографов он выпускал одноактовки «Окно в середину зимы», «Сохраняйте спокойствие» и «Глина», а два года назад поставил масштабную «Ярославну» Тищенко. Для Семченко, одного из лидеров «Инженерного театра АХЕ», это дебют на Мариинской сцене. Сцена, впрочем, ему досталась как бы не совсем театральная: «Дафнису и Хлое» выдали Концертный зал Мариинского театра. Но оперы давно идут в Концертном зале – во вполне себе сложно оформленных постановках, так почему бы не быть балету? Правда, если авторы спектакля не рассчитывают на круговой обзор, четко выстраивая мизансцены, как в традиционном театре, то места «за сценой» продавать, наверное, не следует, а то во время спектакля наблюдалась миграция зрителей, желающих взглянуть и на лица артистов.

Декораций, правда, почти не было, так что они «заднескамеечникам» не мешали. Еще до начала спектакля на сцене стояли две серых конструкции, сильно напоминающие гробы; по ходу действия было вынесено несколько стульев; в определенный момент в «гробики» воткнули изрядное количество хворостин (что-то вроде сухого камыша). Так сразу стало понятно, что хореограф хочет поговорить со зрителями не только о любви, но и о смерти.

«Дафнис и Хлоя» – о поиске свободы, в том числе от офисной рутины

В балете заняты десять артистов Мариинского театра – Виктория Брилёва, Екатерина Петрова, Альбина Сатыналиева, Вероника Селиванова, Анна Смирнова, Эрвин Загидуллин, Максим Зенин, Алексей Недвига, Василий Ткаченко, Вахтанг Херхеулидзе. Ткаченко – второй солист, Недвига, Брилёва и Петрова – корифеи, остальные – кордебалет. В спектакле не занят никто из прим или даже из тех вчерашних школьниц, что еще невысоки чином, зато уже числятся в великих надеждах Мариинского балета. Это понятно, потому что сольных партий в спектакле нет, выделиться не удастся.

В балете «Дафнис и Хлоя» нет Дафниса и Хлои. Или, точнее, пять Дафнисов и пять Хлой. (Так, в программке пять фамилий артистов после имени каждого персонажа.) Но это не тот вариант, когда режиссер/хореограф раскладывает персонажа на пять разных его образов. У Варнавы не два героя – героев нет вообще. На сцене – маленькая толпа, и каждый человек в ней не отличается от другого.

Историю о первом юношеском сексе Варнава превращает в достаточно абстрактную историю о поиске достаточно абстрактной свободы. От чего? Ну, от работы – долой канцелярские стулья, вся жизнь – это праздник. От страха смерти – что уже лучше: гробики на сцене не мешают молодежным радостям, так и должно быть. От привязанности к одному конкретному человеку? Ну да, поскольку персонажи неотличимы друг от друга, то какая разница, с кем проводить время. Этот маленький кордебалет послушно бегает, послушно замирает, вдруг трясет кистями, вдруг собирается в хоровод, послушно движется по кругу, и, собственно, те открытия, что совершают Дафнис и Хлоя друг в друге, их страхи, взрывы их эмоций, смущенные смешки и откровенные объятия, безусловно, присутствуют лишь в музыке, летят из оркестровой ямы. Меломанам этого вполне достаточно. Балетоманы, конечно, вздыхают – но довольно быстро смиряются и тоже сосредотачиваются на оркестре.

Сила эмоций и блеск интеллекта События

Сила эмоций и блеск интеллекта

В Екатеринбурге в шестой раз прошел Симфофорум

Барток заговорил на языке джаза События

Барток заговорил на языке джаза

14 октября в Петербургской капелле выступил венгерский биг-бэнд с аранжировкой музыки Белы Бартока

Опера, которой не было События

Опера, которой не было

На фестивале «DSCH. Шостакович. XX век» прошла самарская премьера оперы «Игроки»

Не волнуйтесь, все хорошо События

Не волнуйтесь, все хорошо

В лондонском Ковент-Гардене Клаус Гут поставил «Енуфу» Яначека. Но это не главное