События
«Космическую» лабораторию придумали в 2016 году продюсер Елена Климова и композитор Дмитрий Курляндский, чтобы «состыковать» две параллельно существующие вселенные – современную академическую музыку и народные инструменты. Участниками первых лабораторий были выпускники консерватории, сегодняшние мэтры – Владимир Горлинский, Николай Хруст, Николай Попов, Александр Хубеев – и нынешний куратор проекта Анна Поспелова: «До своего приобщения к “Открытому космосу” я никак не была связана с народными инструментами. Для меня это было что-то, доступное только студентам Гнесинки, Ипполитовки и Института Шнитке: там композиторы могли тесно общаться с народниками, а в консерватории их не было».
За десять лет у лаборатории сложился свой формат: участники пишут музыку на «космическую» тему, которую потом исполняют ведущие народные коллективы. В разные годы это были Государственный академический русский народный ансамбль «Россия» имени Л. Г. Зыкиной, Русский камерный оркестр «Усадьба», фольклорный ансамбль «Поверье» и другие. Теперь вектор изменился, и к народным инструментам (балалайка, домра, гусли) добавились вполне академические (флейта, кларнет, фортепиано, скрипка, виолончель). Из них Анна Поспелова и Александр Хубеев собрали шесть комбинаций, с которыми и работали участники. За содержанием подтянулось название – лабораторию переименовали в «Открытый космос. Стыковка». «В этом году мы не то чтобы отошли от народных инструментов, а сделали такой тандем. Взяли для себя прекрасный Московский ансамбль современной музыки и “пристыковали” к нему народные инструменты», – говорит автор проекта Елена Климова.
В июне стартовала образовательная часть лаборатории – своеобразная презентация народных инструментов. После – обсуждение идей, двухмесячная работа над сочинениями и несколько репетиций. Одну из них провели в открытом формате в рамках Академии молодых композиторов в Чайковском. В финале – самое главное, премьера. «Композитор развивается, когда слышит свою музыку. Сейчас очень много конкурсов, поэтому лауреатство как таковое уже не столь значимо, а ценятся именно те конкурсы и лаборатории, где итогом будет живое исполнение», – делится участник лаборатории Сергей Попов (Нижний Новгород).
Из тридцати семи кандидатов выбрали шестерых авторов из России и Беларуси. На заключительном концерте лаборатории этого года их сочинения представили солисты Русского камерного оркестра «Усадьба» (Кирилл Горячкин, балалайка; Дмитрий Загорский, гусли; Екатерина Марышева, домра) и Московского ансамбля современной музыки (Михаил Дубов, фортепиано; Олег Танцов, кларнет; Ольга Дёмина, виолончель; Евгений Субботин, скрипка; Мария Корякина, флейта). Площадкой для «стыковки» стала усадьба Знаменское-Губайлово в Красногорске.
Человек и Космос – два бесконечно далеких друг от друга мира. Их взаимодействие волнует и завораживает, и композиторы-финалисты интерпретируют его очень по-разному. Каждый ищет свой подход, параллельно решая другую задачку со звездочкой – как сочетать народные инструменты с академическими.
Дмитрий Мургин (Пермь – Екатеринбург) в своей пьесе «Как мужик НЛО повстречал» откровенно высмеивает стереотипы: «Не хотелось уходить в серьезные космические образы, глубины Вселенной и разгадывать загадки бытия. Тем более с таким инструментарием это было бы абсурдно. Поэтому я выбрал другой путь. Сработали довольно понятные образы: балалайка – мужик, сидящий на лужайке; флейта-пикколо – НЛО, что-то такое потустороннее». Наигрыши балалайки в зале, неопознанный шифр флейты-пикколо – из-за сцены. К финалу «субъекты», кажется, договорились: «Студенец? – Студенец. – Конец?» Хотя достаточно ли говорить на одном языке, чтобы добиться взаимопонимания?
Галина Краснокутская (Москва) в своей «Космонави» не просто моделирует диалог приземленной, жесткой и резкой виолончельной Нави и неуловимого, далекого гусельного Космоса, но и связывает их в буквальном смысле – веревкой: «Для меня это еще один инструмент влияния на звукоизвлечение и характер исполнения. Два музыканта обычно передают друг другу сообщения лишь “акустическим путем”. Здесь же – физическое воздействие на игру посредством двух манипуляций (с веревкой): резкий обрыв либо притяжение».
Духовые (альтовая флейта, бас-кларнет) и струнные народные (домра и гусли) сходятся в одном звуковом поле в «Песни моря и звезд» Сергея Попова. Движение закручивается вокруг ноты «соль», как планеты вращаются вокруг Солнца. Флейта вторит гуслям искрящимися пассажами, домра – флейте, покачивающимися квартовыми интонациями. Из пуантилистически разреженного пространства вырастают, как сказание о двух мирах, тягучие мелодии Камчатского края, где звезды кажутся особенно близкими.
Диалог человека и космоса в сочинении Игоря Комара (Минск, Беларусь) не абстрактный, а персонифицированный: «Когда я писал это сочинение, я много рефлексировал. Я хотел понять: “Какова Вселенная без меня?” И только когда я поставил последнюю точку в партитуре, ответ пришел сам собой: “Без меня она не будет полной”. Этот личный поиск и стал стержнем всей программы». Крайними регистрами фортепиано Игорь очерчивает необъятное космическое пространство «Вселенной без меня», в котором встречаются скрипка и домра – совсем близкие, внезапно как бы родственные друг другу: «Домра может фантастически имитировать скрипичные штрихи и тембр, а скрипка – подражать домре. Получается такой обман слуха, игра масок».
Одушевление космоса – еще одна находка композиторов-финалистов. «Звездная колыбель» Тамары Егоровой (Нижний Новгород; композитор получила Гран-при лаборатории) будто убаюкивает новые звезды, рождающиеся в облаке космической пыли. Оно, живое и подвижное, заполняется тембрами виолончели и кларнета, сверкает звуками скрипки и гуслей звончатых (на них играют в том числе палочками).
Кирилл Зузенков (Нижнеудинск – Москва) словно наделяет душой космическую станцию. Его масштабное «МИР – Радиомолчание» – история целой жизни, пусть и не человека, а созданного его руками объекта, озвученного голосами балалайки и домры на фоне целого ансамбля академических инструментов. Первая в мире многомодульная станция – настоящий научный прорыв своего времени – исправно работает, потом ломается и сводится с орбиты. Но за необратимым открывается новое измерение – пространство памяти о том, чего больше нет.
Тысячи лет люди созерцают космос и размышляют о нем, ищут ответы, находят или не находят. «Открытый космос» остается территорией свободы для композиторов, которые тоже готовы принять этот вызов: задавать себе вопросы и искать связь между двумя вселенными.
