История
Говоря о творчестве Алексея Львовича Рыбникова, чаще всего вспоминают рок-оперы «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» и «Юнона и Авось». Они стали неотъемлемой частью национальной культуры, но это полижанровые произведения, и стандартные определения не могут их полно описать. Даже всемирно популярная рок-опера «Иисус Христос – суперзвезда», с которой неизбежно сравнивают любую постановку в сопредельных жанрах, заигрывала с массовой культурой. Спектакли же с музыкой Рыбникова имеют иной вектор понимания. Они выводят слушателя из паутины шоу-бизнеса, видят мир глубоким и страдающим, но дают достаточно поводов для любви. Тут есть чему сопереживать, чем восхищаться, а что и напевать.
Великолепно изданные гигантскими тиражами на двух двойных альбомах, феерии Рыбникова выразили свое время, стали музыкой поколения. Оперы композитора имеют диалектически противоположное настроение – одна агрессивно мрачна, вторая нервно романтична, но обе будят в зрителе человечность, сострадание. Начало истории положил режиссер театра «Ленком» Марк Захаров. Для работы со спектаклем «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» (1976 – спектакль / 1978 – альбом) он пригласил преподавателя Московской консерватории Рыбникова, который уже писал музыку для театра и кино. Она порой становилась почти народной, но к глубоким переживаниям и изменению мировоззрения не подталкивала. Выбор Захарова был идеальным: задачи оказались музыканту по плечу, и более того, он перерос их и определил судьбу жанра.
Тогда во всем мире протестовали против фашистского переворота Пиночета, поэтому действие поэмы Пабло Неруды в переводе Павла Грушко перенесли из Мексики в Чили. Позднее политический подтекст потерял актуальность, и историческую правду восстановили. Но поколения запомнили песню «С детства в школе нас учили – нет страны прекрасней Чили!» с рефреном, спетым страшным голосом, «Только жизни нет!», который соотносили и с личными ощущениями. Невозможно забыть рок-гимн «Прощай» или «Арию Звезды», великолепно спетую Жанной Рождественской. Такая же Звезда была и у героев другого популярнейшего фильма того времени – «Сибириады» – еще один ясный образ эпохи, буквально аналог света, к которому стремится герой. Да и фильм Ричарда Викторова по сценарию Кира Булычёва «Через тернии к звездам» (1980) с музыкой Рыбникова – тоже про это.
«Ну, ребята, начинайте» – говорит Смерть перед стычкой аморальных американских рейнджеров и до поры мирных чилийских старателей. Души слушателей разрывали эсхатологические, мрачные, жестокие сцены. Финал у оперы драматически-классический – позитив должен быть найден в том, что герои не предали свою мечту. Но «латиноамериканская» кровавая история, в которой «все умерли», вызывала, мягко говоря, непонимание контролирующих органов.
Драматичной, но просветленной и просветляющей была и «Юнона и Авось» (1981 – спектакль / 1982 – альбом). Строгая комиссия сразу приняла ее, «Звезду и смерть» же пришлось править более десяти раз! Публика услышала волшебные мелодии, но «Аллилуйя любви» оказалась очень неожиданным хитом для своего времени – обращение к православным песнопениям стало позитивным шоком. С них, собственно, начиналась история постановки, когда Рыбников показал заготовки Захарову.
Композитор смог создать свою музыкальную вселенную. Безупречная строгость переходила в мощный рок, сочетание синтезаторных тембров и живых хоров давало уникальное звучание. Текст, написанный Андреем Вознесенским, основан на поэме «Авось». Слова поэта в музыкальном обрамлении заиграли, как самоцветы: «Наша вера вернее расчета», «Российская империя – тюрьма, и за границей тоже кутерьма»… Рыбников опять попал в нервные социальные точки – такова была рок-эстетика.
С саундом обоих спектаклей работал легендарный мастер Юрий Богданов, в памяти осталась вибрация окон от звука маститых басов, заставивших тогда вспоминать шикарное соло бас-гитары из «Песни кота Базилио и лисы Алисы», звучавшей в фильме с музыкой Рыбникова «Приключения Буратино». Даже названия опер эмоционально очерчивают полюса сюжетов, их конфликт. Словосочетание «Звезда и смерть…» ясно без комментариев. Юнона – серьезнейшая римская богиня, символ государственности и порядка, а что такое «авось» – известно каждому. Внутренний космос в постановках оказывался вселенским. В «Хоакине» личная трагедия через политический и этнический взрывы становилась общечеловеческой. В «Юноне и Авось» путь любви шел через геополитические проблемы, но итог был тот же: театр поднимал слушателя к одухотворению.
Музыка Рыбникова – разговор человека с чем-то большим, высшим, она дарит свет независимо от того, что звучит – песенка Красной Шапочки или романс «Белый шиповник». Образы, создаваемые звуком, визуальны, даже театральны. Тут особо заметно и важно то, что композитор учился у Арама Ильича Хачатуряна. Но после двух феноменальных опер, выдержавших огромное количество постановок, несметные тиражи переизданий и массу ремейков, вышло сравнительно небольшое количество релизов фирмы «Мелодия» с произведениями композитора. Изданы в том числе Пятая симфония, Concerto Grosso, диски с инструментальной музыкой из фильмов… Замечательную тему «Последняя поэма» из кинофильма «Вам и не снилось…», покорив сердца, спели Ирина Отиева и Вера Соколова. «Я тебе, конечно, верю» из кинофильма «Большое космическое путешествие» – еще одна песня, которую все знают и все ей верят. Есть интересные детали: например, будущая звезда Тамара Гвердцители пела в спектакле и на пластинке «Наш друг – Буратино» (1978) девчачьего грузинского ВИА «Мзиури». Кстати, оригинальная версия музыки из телефильма про деревянного детского героя получила воплощение лишь на пластинке-миньоне. Знаменитая рок-группа «Аракс» великолепно играла в театре, но она, как и блестящая Жанна Рождественская, мало и неудачно были изданы в звукозаписи. Есть CD-трибьют «На перекрестках детства» (2006), записанный альтернативными рок-музыкантами в диапазоне от собирающей стадионы «Алисы» до металлистов E.S.T., панков «Чернозема» и психодел-рокеров «Рада и Терновник». Все эти люди отлично понимали дыхание музыки Рыбникова!
Песни композитора не украшали праздничные поп-сборники, сам же он в последующие годы оказался занят серьезными делами – писал музыкальную мистерию «Литургия оглашенных», оперу «Война и мир» и ее развитие – оперу-драму «Князь Андрей Болконский». Умение быть и непримитивным, и затягивающе привлекательным, представляется философией противостояния масскульту. В этой же эстетике и настроении звучит информация, что недавно Рыбников потребовал изъять свою музыку из онлайн-сервисов. Но его не хочется называть просто хранителем музыкальных традиций. Именно он сегодня формирует эти традиции своими произведениями. В нем, перефразируя высказывание Густава Малера, живет тот самый свет – творческий огонь, передача которого придает смысл и объединяет – и традиции, и по-настоящему новое в искусстве.
Алексей Рыбников: Мне важно естественное существование артиста на сцене
