Идея руководства Московской филармонии открыть вдали от центра города многофункциональный концертный комплекс изначально выглядела рискованной, зато соответствовала общемировой тенденции: за последние десятилетия подобные комплексы появились в Париже и Гамбурге, и Москва не стала исключением. Филармония-2 изначально планировалась не только как концертная площадка, а как настоящий культурный кластер: через несколько лет после Зала имени Рахманинова здесь заработали Малый зал для камерных и театральных проектов, Виртуальный зал для кинопоказов, Игровой зал.

К десятилетию Филармонии-2 – пять субъективно выбранных концертов разных лет.

Михаил Плетнёв

20, 21 января 2018

Если бы даже Михаил Плетнёв остался единственной мировой звездой, выступавшей на главной сцене Филармонии-2, этого было бы достаточно для того, чтобы немедленно вписать Зал имени Рахманинова в историю нашей музыкальной жизни. Именно эту площадку выбирал Плетнёв для своих сольных концертов на протяжении нескольких сезонов подряд, привозя в Олимпийскую деревню собственный рояль Kawai, исполняя одну и ту же программу в течение двух вечеров. Это могли быть Бетховен и Лист, или только Рахманинов, или Моцарт и снова Бетховен, однако Плетнёв-пианист – из тех музыкантов, кто не только полностью присваивает исполняемый материал, но от кого публика и критика ждут именно этого. По словам Юлии Бедеровой, любые комбинации сочинений в интерпретации Плетнёва становятся самоценными «звуковыми и смысловыми пространствами».

Из программ Плетнёва в Филармонии-2 каждая оказывалась событием, тем труднее выделить среди них наиболее яркую. Остановимся на рахманиновской, дважды исполненной в начале 2018 года, навстречу 145-летию со дня рождения композитора, одного из главных в творчестве Плетнёва. «Вся программа состоит только из фортепианной музыки этого композитора, но вопрос о том, что мы слушаем – Рахманинова или Плетнёва, можно даже не задавать, – писала об этом концерте Екатерина Бирюкова. – Конечно, Плетнёва! Который на этот раз транслирует свой сумеречный мир сквозь музыкальные тексты под названием “Этюд-картина” или “Полишинель”. Тут есть и хиты вроде ранней до-диез-минорной прелюдии, и такая редкость, как Первая соната. Но и то, и другое Плетнёв присваивает себе полностью. Это один большой метатекст с прихотливым авторским дыханием, в котором могут, например, возникнуть непредвиденные паузы внутри одной пьесы и практически не будет остановки перед следующей».

Александр Фисейский

10 декабря 2019

Одним из главных событий в истории Филармонии-2 стало открытие в 2018 году органного комплекса, изготовленного немецкой фирмой Vleugels. В память инструмента загружаются полные звуковые «образы» органов из самых разных уголков земного шара, благодаря чему исполнители могут выстраивать программы в расчете на уникальное звучание того или иного исторического инструмента, добиваясь максимально аутентичного звучания сочинений различных эпох и национальных школ. Неудивительно, что постоянным гостем Филармонии-2 с момента появления органа стал выдающийся российский органист профессор Александр Фисейский; на протяжении пятнадцати лет он проводил фестиваль «Девять веков органа» в Зале Чайковского и теперь обратился к инструменту нового зала с неподдельным исследовательским пылом. Многие из программ, исполненных Фисейским за эти годы, были подготовлены в содружестве с Алексеем Уткиным и Камерным оркестром России: это и шесть органных концертов Генделя, и раритеты от Вивальди до Бориса Чайковского, и многое другое.

Но, пожалуй, самой интригующей выглядела программа, первая половина которой посвящалась главному композитору в творческой биографии Фисейского – Баху, вторая же представила обширную панораму отечественной органной музыки двух столетий – от Одоевского и Глазунова до Шнитке и Губайдулиной. Концерт продемонстрировал ряд неожиданных параллелей между музыкой Баха и русской органной школой. Каждый номер был поистине жемчужиной: это и раритеты – «Молитва без слов» Одоевского, Прелюдия и фуга ре мажор Глазунова; и хоральные вариации «Двенадцать взглядов на Севильский кафедральный собор» нашего современника Владимира Рябова; и «Светлое и темное» Губайдулиной, где легкие блестящие пассажи и кластеры вначале противостоят, а затем взаимно обогащают друг друга; и «Звук и отзвук» Шнитке для органа и тромбона – сочинение, способное удивить даже настоящего поклонника этого композитора; и, наконец, Пассакалия из оперы «Катерина Измайлова» Шостаковича. Сильнейший оркестровый эпизод оперы, один из ее драматургических центров, изначально Пассакалия была написана именно для органа и в этом звучании производит не менее сильное впечатление.

Владимир Юровский, ГАСО имени Е.Ф. Светланова, солисты

6 января 2020

За десять лет работы во главе Госоркестра России имени Е.Ф. Светланова Владимир Юровский не слишком часто заходил на территорию барокко, отдавая предпочтение музыке двух последних столетий. Наиболее заметным обращением маэстро и коллектива к барочному репертуару стало исполнение «Рождественской оратории» Иоганна Себастьяна Баха с международной командой солистов (Юлия Лежнева, Верена Уземан, Бенедикт Кристьянссон, Станислав Швец) и вокальным ансамблем Intrada. Оратория состоит из шести кантат; исполнять и записывать их единым циклом стали уже в ХХ столетии – изначально оратория для этого не предназначалась. Концерту предшествовала своего рода генеральная репетиция – два концерта в Кафедральном соборе свв. Петра и Павла, в каждом из которых прозвучало по три кантаты. В Филармонии-2 в канун православного Рождества оратория была исполнена целиком.

Один из постоянных дирижеров Оркестра Века Просвещения, исполняющего музыку барокко и классицизма на исторических инструментах, Юровский предпринял очередную успешную попытку поделиться опытом этой работы с артистами Госоркестра. «Я причисляю себя к поколению исторически информированных музыкантов, – говорил он в те дни, – и играть Баха мы будем в барочных традициях настолько, насколько это возможно сделать на современных инструментах». Результат получился впечатляющим – вспоминаются ария тенора «Пастухи, вперед, спешите» из второй кантаты, великолепные соло артистов Госоркестра и сам вечер в целом – на данный момент самый масштабный концерт старинной музыки в Филармонии-2.

Максим Емельянычев, Каролин Видман, РНМСО

15 октября 2021

Среди зарубежных исполнителей, чье искусство украшало сцену Филармонии-2, большинство уже выступало в столице прежде, и тем заметнее случаи, когда концерт на Юго-Западе становился для музыканта мирового класса дебютом в Москве. Например, для скрипачки Каролин Видман – родной сестры композитора и кларнетиста Йорга Видмана, первой исполнительницы произведений Джулиана Андерсона, Джона Вулрича, Энно Поппе, Ребекки Сондерс, Георга Фридриха Хааса и других современных композиторов. Она дебютировала в столице на сцене Филармонии-2, исполнив Второй концерт Прокофьева с Российским национальным молодежным симфоническим оркестром (РНМСО) под управлением Максима Емельянычева, после чего маэстро пересел за рояль, чтобы сыграть со звездой на бис. Программу, куда вошли также «Гробница Куперена» Равеля и Вторая симфония Брамса, днем позже повторили в Зале Чайковского.

«Это отличная идея – не концентрировать все залы в центре, а построить новый в стороне, дав возможность прийти жителям ближних районов, – говорила Каролин Видман в интервью «Музыкальной жизни». – Тем лучше, что молодой оркестр может репетировать здесь, в этом смысле у РНМСО выигрышная ситуация, и он действительно очень хорош: у них еще много энтузиазма – и они уже много умеют! Обычно, если в программе скрипичный концерт, для дирижера это “аккомпанемент”, и репетицию он предпочитает тратить на другое… а с Максимом мы вместе занимались поиском звука, и он – настоящее открытие для меня! Такие люди дают надежду на то, что у музыки есть будущее. С братом у нас точно так же, музыка всегда была нашей радостью. Очень стараюсь сохранить этот неподдельный детский энтузиазм, его легко потерять. Как в личной жизни, так и в профессиональной».

Марк Минковски, РНМСО

14 февраля 2022

После того, как два концерта за пультом РНМСО (в том числе один в Филармонии-2) в сентябре 2021 года провел один из крупнейших в мире специалистов по музыке барокко Филипп Херревеге, казалось, что большего чуда и представить себе невозможно. Однако несколько месяцев спустя со своими «Музыкантами Лувра» в Москву прибыл Марк Минковски и задержался на целую неделю, чтобы посвятить ее работе с РНМСО. Была выбрана не самая обычная программа без увертюры и инструментального концерта – Две сюиты из музыки к драме «Арлезианка» Бизе и «Пасторальная» симфония Бетховена: маэстро счел важным поработать с оркестрантами именно над ярким образцом французской музыки и над сочинением классического репертуара. «Она и завораживающая, и очень трудная, и очень глубокомысленная, – говорил дирижер о симфонии Бетховена накануне концерта, – ее надо играть с тонкостью струнного квартета. И с первой репетиции я удивлялся тому, как гибки музыканты, притом, что они играли Бетховена не очень часто и немного боялись, по их же словам. Я очень воодушевлен».

От Марка Минковски – яркого представителя аутентичного, или «исторически информированного», направления в исполнительстве было бы естественно ждать в «Пасторальной» подвижных темпов и умеренного состава оркестра, близкого к камерному. Маэстро принял другое решение, сделав умеренными как раз темпы и выбрав состав помассивнее, с семью пультами первых скрипок и восемью контрабасами; вкупе с игрой без вибрато это стало основой неожиданной, но исключительно яркой трактовки. «Пожалуй, впервые исполняю симфонию Бетховена с таким большим составом струнных, – размышлял дирижер. – Мог бы его уменьшить, но решил, что для них для всех будет важно узнать что-то новое: качеством игры я восхищен, радости от работы очень много. Зал мне нравится, репетировать в нем отлично. Он на окраине, но если это позволяет большему числу людей быть в контакте с классической музыкой, то и хорошо. Очень важно, чтобы она ассоциировалась не только с центром города и местами вроде ГУМа».