От термина «национальная опера» Дондоков открещивался во всех интервью в силу его неопределенности. Композитор просто попытался соединить традиционную оперную форму с фольклорными интонациями. Стиль пения в корне отличается от традиций академической оперы, которую московская публика может ожидать услышать. Поначалу внетональные вздохи и распевы режут слух и к ним определенно нужно привыкнуть. «Лаконичный и глубокий» бурятский язык пронизан медитативностью, которая выражена в хоровых сценах с собранием одиннадцати родов под предводительством зайсана Бадана Туракина (Александр Хандажапов).

Такая своего рода застывшая в монолите величественность также отличает режиссуру Олега Юмова. В проникновенных дуэтах Эреэхэн (Билигма Ринчинова) с Нагалом (Жамсо Бамбагаев) угадываются бурятские протяжные песни. Как кажется, опера в принципе уделяет большее внимание обычаям и нравам бурятов, чем показу исторических событий. Сама же встреча с Петром I проходит как бы вскользь, служа лишь поводом включить в действие стилизованные под Рамо европейские бальные танцы (хореограф – Алиса Шикина). Это была и наиболее интересная картина с точки зрения оркестрового исполнения, где дирижер Валентин Богданов с явным удовольствием и вниманием подчеркивал красочные соло.

В оформлении «Эреэхэн» использованы украшения из настоящего золота и серебра, основанные на исторических свидетельствах о дарах, которые буряты преподнесли Петру I. Можно увидеть пятиметровую скульптуру ритуальной маски художника-постановщика Даши Намдакова и сундуки, расписанные по его эскизам. На всех участниках спектакля – традиционные костюмы из шелка и бархата с малгаями – знаменитыми головными уборами. Приглушенное освещение (Евгений Виноградов) в какой-то степени снизило градус лоска, показывая объекты в более строгом тоне, так что детали сливались воедино.

Проект «Эреэхэн» завоевал внимание публики по всей России, а теперь был представлен в Москве на сцене МАМТ имени Станиславского и Немировича-Данченко при поддержке Министерства культуры РФ и Президентского фонда культурных инициатив. Возможно, у этой истории есть еще более заманчивый потенциал в качестве фильма-оперы, где ее эпичный тон повествования пришелся бы как нельзя кстати.

Аромат старины