Осенью 2024 года в Московском Доме музыки состоялась премьера спектакля «Вертинский», где аранжировки Евгения Борца (ЕБ) стали одним из главных связующих элементов. Вместе с режиссером Ниной Чусовой, актером Александром Домогаровым и танцовщиком Андреем Кислициным он сумел передать дух времени, эмоции и хрупкую красоту образа Александра Вертинского.

Не ограничиваясь одним проектом, Евгений продолжает удивлять многообразием своего творчества. В этом году на «Мелодии» выходит его пластинка «Казанский календарь», записанная с казанским оркестром La Primavera, а также продолжается работа над проектом «Своя колея», посвященным песням Владимира Высоцкого.

В беседе с Натальей Курбановой (НК) Евгений делится впечатлениями от работы над «Вертинским», рассказывает о процессе создания музыки и влиянии Марлен Дитрих.

НК Расскажите, как вы получили предложение участвовать в проекте «Вертинский»?

ЕБ Алексей Козин, продюсер проекта, пригласил меня на встречу после случайного разговора на дне рождения у общего друга. Я тогда не воспринял это серьезно – как бывает за столом, обсуждают идеи, но дальше слов не идет. Однако уже на следующий день Алексей позвонил и предложил встретиться. Мы собрались в клубе с Александром Домогаровым, и так все началось.

НК А вы до этого уже работали с Домогаровым?

ЕБ С Домогаровым – никогда.

НК Легко удалось найти общий язык?

ЕБ Александр оказался удивительно тонким человеком. Несмотря на героический образ, который он часто воплощает в работе, в жизни он интеллигент с глубокими знаниями и чувствительностью. Мы с ним сразу согласились, что не будем делать «копию» Вертинского – хотелось подойти к его наследию с уважением, но избежать шаблонов и клише. И в этом-то была главная точка соприкосновения. Мы решили: это должен быть Вертинский, но это должен быть и Домогаров. То есть это не похоже на Вертинского точь-в-точь. Его стилистика и хрупкость, мне кажется, сохранены.

НК С чего началась ваша работа, какие были установки?

ЕБ Мы сразу пошли к роялю, на самом деле. Я предложил три условия: никакого грассирования, чтобы не было карикатуры, никакого «черного Пьеро» и никакой скрипки. Александр сразу это принял. Сначала мы думали записать пластинку, но потом стало понятно, что материал требует сценического воплощения.

НК Сейчас можно послушать аранжировки отдельно где-то на стримингах?

ЕБ Да, пластинка вышла, она есть в сети под названием «Домогаров – Вертинский», там двенадцать произведений. И вот, когда мы ее записали, нам стало понятно, что как-то тесновато. Нужен спектакль. Появилась Нина Чусова как режиссер. Появились идеи, и было решено сделать вот такой музыкальный спектакль.

НК А почему вы выбрали квартет, а не привычное трио?

ЕБ Я выбрал именно четверку, потому что трио было бы слишком мало. Нам нужен был еще один голос. Ведь, по сути, кроме Домогарова, никто не поет, не говорит на сцене. А саксофон – это тоже голос, все-таки духовой инструмент. Паша Скорняков, который играет и на саксофоне, и на флейте, прекрасно дополняет ансамбль. Он не мешает, а создает такое почти незаметное, но важное совместное дыхание.

НК Ваши аранжировки часто находятся на пересечении академического и джазового. В «Вертинском» тоже все перетекает одно в другое: нет конкретно джаза, нет конкретно кабаре, нет там классики в чистом виде. Как вы это делали?

ЕБ К джазу в чистом виде это, в общем-то, никакого отношения не имеет. Разве что приемы, но приемы разные. Вот такая инструментальная музыка – и классика там есть, и фолк какой-то восточный, и такое квазипалестинское танго… Душещипательная история, в которой мы, не меняя смысл произведения, чуть подчеркивали разными музыкальными средствами те краски, которые хотелось как-то подсветить. Надо сказать, что мы все делали просто на таланте, вот и все. Мы мыслили одинаково.

НК А что насчет танцора Андрея Кислицина? Как вы выстраивали взаимодействие?

ЕБ Кислицин появился позже, уже когда была записана пластинка и когда Нина Чусова ставила спектакль. Я до этого тоже не был с ним знаком и никогда не работал. Это удивительный человек, необычайно пластичный в образе и очень образованный парень. Он как раз на записанную музыку это все изобретал вместе с госпожой Чусовой. Было немного забавно, ведь я не всегда видел, что он делает на сцене, потому что сидел за роялем. Как-то приходилось связь устанавливать.

НК Последние лет десять вы часто работаете в таких театральных проектах. Вы планируете делать что-то подобное, взаимодействовать с актерами, хореографами?

ЕБ Я надеюсь, что «Вертинский» поедет по стране. Потому что, насколько мне известно, предложений много. Я в этом не сомневаюсь, потому что одно должно вытекать из другого, понимаете?

В общем-то, у меня всю жизнь так происходит. Записал я музыку к спектаклю «Саранча» в театре Пушкина, а потом появились «Бешеные деньги». Сделал я «Бешеные деньги», затем записал пластинку со всеми этими актерами. Дальше появился в моей жизни Даня Спиваковский, замечательный артист, и мы с ним собрали дуэтный спектакль, который поехал по стране… Я, конечно, не суеверный человек, но ничего не хочу говорить, пока это только в голове. Как только появится хоть одна предметная история, я вам все расскажу.

НК Есть ли этап жизни Вертинского, который особенно вас увлек? Меня, например, впечатлили его годы в Германии и история с Марлен Дитрих. А что больше тронуло вас?

ЕБ Он пел на русском, и его везде понимали. Это самое главное. Интересно, что вы вспомнили Марлен Дитрих. Я как раз сейчас читаю письма ее дочери. Двухтомник под названием «Моя мать Марлен Дитрих». Книга полна личных нюансов и даже скандалов, но для меня это было открытием. Я всегда восхищался Дитрих. Ее личность просто завораживала. И вот, возвращаясь к моему академическому прошлому, приведу еще такой пример. В последние годы у меня вышло несколько пластинок, где я работал над материалом с разными оркестрами и ансамблями. Мы с вами сейчас упомянули Марлен Дитрих. Она когда-то встала на колени перед Паустовским в Москве – это было условием ее приезда на Московский кинофестиваль. Марлен сказала, что его рассказ «Телеграмма» изменил ее жизнь. Когда я узнал эту историю, я сразу прочитал рассказ и написал пластинку, назвав ее так же – «Телеграмма». Вот такие нити иногда возникают.

НК В этом году на «Фирме Мелодия» у вас как раз выйдет еще одна пластинка под названием «Казанский календарь», приуроченная к вашему 55-летнему юбилею.

ЕБ «Казанский календарь» тоже работа с оркестром, и там при всех моих джазовых чертах (ведь я же больше как джазмен ассоциируюсь у людей) мое академическое прошлое не дает покоя и меня не отпускает, чему я, кстати, очень рад. Идея пластинки родилась спонтанно. Я сидел дома и писал музыку за роялем, вручную, на бумаге. Мне представился образ календаря: оторвал листок, он улетел – своеобразный символ времени. Потом я позвонил своему товарищу и другу детства, поделился идеей и спросил совета. Он предложил записать все с казанским оркестром – ведь я сам из Казани. Так появился оркестр La Primavera под руководством Рустема Абязова, который, кстати, когда-то был директором музыкальной школы, где я учился. Такая интересная связь времен. Потом я отправил запись Преснякову-старшему – мы тоже давно дружим. Он показал это своим знакомым на «Фирме Мелодия», и они решили издать пластинку. Никакой коммерции или специальных целей – все получилось искренне и естественно. Винил обещают выпустить в этом году.

НК Когда вы работаете над материалом, это происходит легко, интуитивно, или требует долгих поисков?

ЕБ Можно я скажу, что у меня нет ответа? Многие любят говорить, что музыка им снится. Но мне это не свойственно. Это и процесс настроения, и процесс работы одновременно.

НК Вы пишете как вокальную, так и инструментальную музыку. Различаются ли подходы?

ЕБ Конечно. Сейчас я продолжаю работу над проектом «Своя колея», пишу аранжировки песен Высоцкого для массы артистов. Этот проект стартовал в эфире совсем недавно, 25 января на Первом канале. Вот у Высоцкого, например, текст всегда на первом месте – острый, определяющий. Здесь важно чувствовать его интонацию. А в инструментальной музыке образность воспринимается очень индивидуально, что и делает процесс совершенно иным.

НК Вас часто называют мастером импровизации, и в джазе, и в академической музыке. Как это отражается на вашем творчестве?

ЕБ Как я могу сам говорить о себе? Это не так уж и просто. Могу сказать одно: мой язык импровизации формировался под влиянием множества разных музыкантов. Бетховен, Шопен, Рахманинов, Морриконе, Элла Фицджеральд, Луи Армстронг. Папа любил «Битлз» – это все тоже где-то внутри. Я работал с джазовыми артистами, моими друзьями, и на сцене мы всегда друг друга подпитываем. Отсюда и рождаются разные стилистики.

Постановка Нины Чусовой раскрывает захватывающую историю жизненного пути и становления «последней звезды Серебряного века» – от московских полуподпольных увеселительных заведений до концертов в «Карнеги-холле», от долгих лет эмиграции, через Константинополь, Париж, Нью-Йорк и Шанхай, до возвращения на родину. В двух актах на сцене развиваются три линии: драматическая игра Александра Домогарова, пластические миниатюры Андрея Кислицина и музыкальное сопровождение джазового квартета Евгения Борца. Эти линии переплетаются, создавая эффект многослойного повествования.

Театральная атрибутика обобщенно воссоздает приметы ключевых этапов жизни Вертинского: две ширмы с газетными вырезками, будто из «гримерки», напольное зеркало с «чугунной» рамой времен дореволюционной России, сценический выступ с фонариками, как в кабаре; ресторанный столик с белой скатертью и цветами. Домогаров во фраке – в таком же Вертинский появлялся на сцене в зрелые годы. Кислицин в костюме Пьеро как бы выстраивает временную дугу с молодостью артиста.

На протяжении всего спектакля звучала музыка джазового квартета Евгения Борца. Помимо оригинальных аранжировок песен шансонье, музыканты сопровождали действие, будто следуя за движениями Кислицина или драматическими монологами Домогарова. Ритмы танго, элегические баллады, бибоп и даже отголоски фри-джаза переплетались с узнаваемыми мелодиями Вертинского. Время от времени «проскакивали» мотивы шопеновских вальсов, но главной темой оставался дух кабаре – тот самый, неразрывно связанный с образом «русского Пьеро». Рояль «в руках» Борца звучал легко, не перебивая и не заглушая, когда Домогаров читал письма или исполнял песенные новеллы. Но стоило квартету выйти на первый план, как они раскрывались ярко и страстно, мгновенно вызывая в зале овации. Без этой музыки спектакль, возможно, не обрел бы той полноты и цельности, которая так тронула зрителей.

Андрей Кислицин был свободен в жанре пантомимы. То одетый в костюм грустного мима, то танцующий с «кукольной дамой», до жути реалистичной, то в красивом пальто и шляпе, изображая «англичанина», – все образы отличались притягательным артистизмом, не перегруженным и слегка юморным. Было несколько фокусов и трюков, чем-то напоминающих цирковые, но и здесь все сошлось – Кислицин десять лет работал в Cirque du Soleil. Мастерство, позаимствованное оттуда, удачно вплелось в сюжетную линию спектакля.

Основой драматического слова стали архивные письма, автобиографические книги Вертинского и, конечно, песенные новеллы. Для тех, кто никогда не читал его личных писем, спектакль стал настоящим откровением. Живость, легкость, с которой артист обращался со словом даже в переписке, тонкая ирония и безусловная честность в описании происходивших с ним событий позволяли лучше понять, каким был этот выдающийся мастер сцены.

Александр Домогаров – актер «старой школы», любимец публики, и его выступление встретили с теплотой и ностальгией, особенно зрители старшего поколения. Его прочтение роли показало Вертинского – возможно, по замыслу режиссера – прежде всего как артиста кабаре. Несмотря на то, что Домогаров старался передать весь спектр эмоций – от темных и мрачных до светлых и радостных, – разница между страницами жизни Вертинского могла бы быть контрастнее. Облик героя вышел немного вальяжным, приближенным к современности, что не совсем соответствовало изысканному артистизму самого Вертинского. Хотя в творчестве Вертинского можно уловить черты русского шансона, оно возвышается над жанровыми рамками благодаря своей глубине и уникальной новеллистичности.  Но спектакль дал  повод поностальгировать о гениальном артисте, об ушедшей эпохе Серебряного века, приблизив ее к нам, а главное, еще раз утвердить  мысль, что секрет личности Вертинского, его сценического успеха заключается в его неподражаемой харизме и искренности.

Нетрудно догадаться, что вне зависимости от направления повествования, реального или фантазийного, сложнейшие моменты работы – выбор актера/актрисы на главную роль и, разумеется, музыкальное решение. И если с первым моментом все непросто (крепкий Александр Горбатов никак не создает полноценный образ Шаляпина, а тот же Алексей Филимонов в роли Вертинского, что в жизни на него ни капли не похож ни по органике, ни по речи, – идеальное попадание), то со вторым еще сложнее. Вот представьте: есть исполнитель, который давно ушел из жизни, у него свои песни, арии, композиции, что уже знакомы многим или будут прослушаны перед просмотром (например, после выхода сериала «Король и Шут» треки группы многолетней давности снова ворвались в чарты). Но в кадре – не этот человек. Просить актеров исполнить известные песни, попутно натыкаясь на «вообще не похоже»? Писать новые композиции в близком по духу стиле? По старинке открывать рот под чужую запись? Универсального ответа нет. Тут каждый пытается найти выход, который напрямую зависит от вкуса, бесстрашия и своего видения прекрасного.

«Вертинский» (2021)

Режиссер – Авдотья Смирнова

Вопреки шквалу критики, смотреть эту работу стоит хотя бы ради двух артистов (вернее, причин куда больше, но с этими уж точно не поспорить) – Алексея Филимонова в роли Вертинского и Сергея Уманова – поэта Константина Агеева. Чего только стоит их синхронное исполнение (своими голосами!) «Желтого ангела»: Вертинского – Филимонова – со сцены ресторана, Агеева – Уманова – в лагере в Читинской области. Агеев, кстати, собирательный образ, вымышленный персонаж (может, даже альтернативная судьба Вертинского, если бы он не уехал в эмиграцию), но сыгран и «спет» он настолько подробно и точно, что к нему не возникает ни одного вопроса. Решение же исполнить песни самостоятельно – настоящая находка. Подлинное проживание момента и ситуации – то, что ни с чем никогда не перепутать.

«За полчаса до весны» (2023)

Режиссеры – Оксана Барковская, Степан Коршунов, Кирилл Папакуль

Если коротко – очень странный сериал о группе «Песняры», что вы запросто могли пропустить в череде разноплановых российских релизов. Бойкие усачи ищут свое место под солнцем, Мулявин борется с системой, повествование (может быть, из-за разных режиссеров) распадается на части. В какой-то момент и вовсе складывается впечатление, что музыка «Песняров» создателям просто неинтересна – звучит фоном, да и хорошо.

«Шаляпин» (2023)

Режиссер – Егор Анашкин

Тот случай, когда с сериалом не задалось с самого трейлера – пафосного, шумного, напичканного «всем лучшим сразу». Он, при приличном бюджете и наличии очевидного повода (дата выхода первой серии – 13 февраля 2023 года, в день 150-летия со дня рождения певца), лишен жизни, как бы это ни звучало банально, души и страсти. Однако если переживете первую серию, где, понятное дело, будут и властный отец (Федор Добронравов), и безденежье, то дальше дела пойдут чуть веселее: в кадр буквально ворвутся актер Мамонт Дальский (Ян Цапник), художник Константин Коровин (Александр Яценко), Савва Мамонтов (Владимир Юматов), хорошенько оживляющие атмосферу. Думается, основная проблема здесь – желание размаха и широты при недостаточной проработке фигуры самого Шаляпина (Александр Горбатов). Чего он хочет, почему поступает именно так, к чему идет? За вокал в сериале отвечает Ильдар Абдразаков, и это самое понятное и надежное, что здесь есть.

«Король и Шут» (2023)

Режиссер – Рустам Мосафир

Про эту работу, наделавшую невероятное количество шума и среди фанатов, и среди простых зрителей (не без агрессивного маркетинга, конечно), написано столько, что придумать что-то новое – та еще задача. Да и надо ли, лучше просто признать очевидное: споры на тему хронологии резонны, Константин Плотников, исполнитель роли Михаила Горшенева, реально на него похож, жанр – не драма и не документальное кино, а панк-сказка, которая получилась бойкой, яркой, по-хорошему странноватой. Панки – хой, Горшок живой! Остальное – мелочи. Разве что важно еще раз подчеркнуть, музыкальным материалом занимался Алексей Горшенев, брат Михаила: и новыми мелодиями, написанными для сериала, и обработкой песен группы, что в картине звучат даже чрезмерно свежо и «чисто».

Бонус-трек: «Раневская» (2023)

Режиссер – Дмитрий Петрунь

Есть мнение, что фраза «сделано с любовью к…», употребленная в контексте любого кино, не маркер качества, а попытка оправдать создателей, которые очень старались, но что-то пошло не так. В ситуации же с «Раневской» «не так» идет очень многое (резкие скачки во времени повествования, странные визуальные решения, скорбный финальный рассказ об одиночестве), однако любви и уважения здесь реально вагон, паровоз и маленькая тележка. Мариэтта Цигаль-Полищук (не секрет, что она буквально «снимала» интонации и жесты реальной Раневской) хороша и в образе молодой актрисы, и актрисы в годах, цитаты из фильмов и спектаклей рассыпаны по всему сериалу. Ну а сходится ли ее образ и понимание с тем, что у вас в головах, готовы ли вы услышать чужое мнение – как повезет. Это, кстати, равносильно определению со знаком препинания в названии текста: однозначно поставить жирную запятую, чтобы вместо кино об артистах звучала только их настоящая музыка; или же сохранить пробел, остановив и сохранив музыку в кадре, зафиксировав ее в сегодняшнем дне. Тут не угадать – у каждого свое кино.