Очные прослушивания проходили в Москве и Сухуме с 12 по 22 октября. В этом году добавлены новые номинации, возрастной ценз увеличен до 45 лет, а призовой фонд составил 1 270 000 рублей. Помимо денежных вознаграждений победители получили специальные призы от партнеров проекта: дебюты в оперных театрах, интервью на радио «Орфей» и выступления в театрах и концертных залах.

В жюри вошли художественный руководитель проекта Алиса Гицба (председатель), худрук и главный дирижер Самарской оперы Евгений Хохлов, худрук Башкирского театра оперы и балета Аскар Абдразаков, солистка Московской филармонии Яна Иванилова, профессор Московской консерватории Светлана Бондаренко, продюсер Виктория Фернандес (Испания-Мексика), художественный руководитель Абхазской филармонии Эсма Джениа.

«Подводя итоги конкурса, мы отмечаем высокий уровень подготовки участников и их активную вовлеченность в образовательную программу. Единодушное решение жюри свидетельствует об объективности оценки в условиях напряженной конкурентной борьбы. Особой ценностью финального тура стала работа с оркестром, которая не только преобразила творческие трактовки, но и подтвердила обоснованность выбора лауреатов. Полученный опыт определяет наши дальнейшие шаги: системная работа над ошибками и планомерный вывод конкурса на качественно новый уровень», – рассказала Алиса Гицба.

Гран-при и первой премии конкурса в номинации «Искусство аккомпанемента» удостоился Александр Широков из Москвы. В той же категории лауреатами стали Александра Егорова (II премия, Москва), Анна Котенева (II премия, Москва), Эмилия Мантай (III премия, Москва), Георгий Мазуров (III премия, Москва). В номинации «Камерное пение» жюри выделило Юлию Герасимову (I премия, Москва), Надежду Сорокину (I премия, Самара), Наталью Свирскую (II премия, Москва), Светлану Лубкову (II премия, Саратов), Эрнеста Сулейманова (III премия, Москва), Полину Тихонову (III премия, Санкт-Петербург). В номинации «Оперное пение» лучшими признаны Артем Попов (I премия, Москва), Екатерина Мишина (I премия, Москва), Юрий Фельдшеров (II премия, Санкт-Петербург), Катрин Веласкес Дуарте (II премия, Никарагуа), Наталья Линючева (III премия, Москва), Анастасия Попова (III премия, Москва). Спецприз «Надежда Абхазии» получил молодой исполнитель Давид Чакрян.

В заключительном гала-концерте приняли участие победители в трех номинациях, Государственный камерный оркестр Республики Абхазия под управлением Давида Терзяна, сводный симфонический оркестр из Краснодара под управлением Раушана Якупова, а также дирижер Евгений Хохлов.

«Продолжают динамично развиваться и укрепляться и культурные связи между Абхазией и Россией. Мы по праву гордимся нашим общим культурным наследием, совместными проектами в области искусства, образования и творчества. В этот праздничный день я рад объявить о старте еще одного важного события – IV Международного музыкального конкурса-лаборатории Алисы Гицба. Этот проект стал уже традиционным мостом дружбы между Абхазией и Россией», – отметил в официальном послании президент Республики Абхазия Бадра Гунба.

«Благодаря таким проектам, как конкурс-лаборатория, Абхазия, будучи страной маленькой, но с большим потенциалом, может быть представлена как равноправный игрок на международной культурной арене», – прокомментировала Бэлла Агрба.

Конкурс пройдет в Москве и Сухуме. В этом году добавились номинации «Камерное пение» и «Искусство аккомпанемента», возрастной ценз увеличился до 45 лет. Призовой фонд составил 1 270 000 рублей. В числе специальных призов – интервью на радио «Орфей», дебюты в оперных театрах, концертные выступления. На протяжении года с начала проекта будут реализованы концертные и образовательные программы с участием победителей, которые состоятся в Нижнем Новгороде, Новосибирске, Красноярске, Москве, Белгороде, Пицунде.

Программа лаборатории включает мастер-классы по камерному и оперному исполнительству, работе с дирижером, искусству аккомпанемента, исполнению барочной музыки, а также лекции по истории культуры Абхазии, практические семинары по лингвистике и созданию личного бренда для продвижения в соцсетях.

Жюри возглавила Алиса Гицба. В состав экспертов также вошли художественный руководитель и главный дирижер Самарского театра оперы и балета Евгений Хохлов, художественный руководитель Башкирского театра оперы и балета Аскар Абдразаков, солистка Московской филармонии, певица Яна Иванилова, профессор Московской консерватории, пианистка Светлана Бондаренко, продюсер Виктория Фернандес (Испания/Мексика), художественный руководитель Абхазской филармонии Эсма Джениа.

«Я хочу особо отметить этот конкурс за его музыкально-стилистическое разнообразие. Конкурс постоянно меняется, расширяется, что дает возможность музыкантам развиваться, а показав свой талант, совершенствовать свои навыки в действии – концертах, гастрольных путешествиях, организованных конкурсом-лабораторией. Ко всему прочему, конкурс проходит на стыке двух культур, что не только развивает взаимодействие двух стран, но и контакты между певцами и вокальными традициями», – заявила Яна Иванилова.

Прием заявок на первый этап конкурса продлится до 30 сентября. Проект осуществляется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив и Правительства Республики Абхазия. Арт-директор проекта – Леонтий Еник.

Имя Генделя, в сравнении с его аскетичным современником Бахом, ассоциируется с помпезностью и пышностью королевского размаха, большей частью благодаря оркестровым произведениям (которые сейчас нередко звучат в исполнении крупных составов), грандиозным ораториям и массовым сценам из них (достаточно вспомнить лишь знаменитую «Аллилуйю»). Но вот многие «тихие шедевры» немецкого мастера остаются в тени забытья. К партитурам драматических кантат для камерного состава «Пастух Олинто» и «Аполлон и Дафна» рука музыкантов прикасается нечасто. «Солисты барокко» ‒ ансамбль, несущий благородную миссию популяризации таких произведений. Благодаря энтузиазму этих музыкантов множество редко исполняемых сокровищ открылись сегодняшнему слушателю.

Творческим кредо основателя коллектива, виолончелиста, аранжировщика, педагога «старшей гвардии» Андрея Спиридонова является манера исполнения, максимально приближенная к аутентичной, исторически достоверной. В доверительных рассуждениях, предваряющих выступление, он поделился и мыслью, что тенденция превращать оратории и кантаты в костюмированные спектакли с декорациями, смещая акцент с внутреннего на внешнее, лишают старинную оперу ее особого шарма, ее своеобразной интимности. В сегодняшнем же концерте, напротив, все настраивало на чувство «тайнозамкненного», сокровенного: и неспешные рассуждения руководителя ансамбля, и миниатюрное пространство зала с приглушенным светом, и близкий контакт артистов и зрителей. Совокупность таких нюансов поспособствовала полному погружению в мир героев кантат и даже вызвала ощущение уединения с ними.

Для лучшего понимания слушателем содержания произведений всем речитативам предшествовали русские переводы; вставки не только не нарушали драматургической целостности кантат, но также предоставляли исполнителям возможность играть интонациями в свободном актерском ключе, вызывая у публики безмолвное «верю!».

Прозвучавшая первой кантата «Пастух Олинто» под флером романтики отражает пантеистические представления о взаимоотношениях символических образов природы: Пастуха – метафоры плодородия, реки Тибр и звезды Глории. Две сопрановые партии ярко оттеняли друг друга: сочный, медовый тембр солистки «Геликон-оперы» Алисы Гицба, исполнившей партию Олинто пружинно и бодро, контрастировал с хрустально чистым, с отливом флейтовой прохладцы голосом Глории ‒ Яны Иваниловой. Ее пение, в самом деле, словно струилось светом лучезарной звезды, особое впечатление производили легчайше выполненные колоратурные рулады.

Многогранную партию Тибра раскрыл замечательный редкий тембр контратенора Рустама Яваева. Нечасто публике дается возможность услышать этот оттенок мужского диапазона – обычно его заменяют женским контральто. Однако благодаря энтузиазму коллектива в воссоздании аутентичного звучания, слушатель познакомился с тем пением Тибра, который задумал сам Гендель. В палитре героя была вся гамма чувств – от блаженной неги до гнева и возмущения с мгновенными переключениями, словно мануалов клавесина, между полярными состояниями: в мимике, в тембре, в динамике. Такая мастерская игра контрастами выдает в солисте опытного исполнителя старинной вокальной музыки, что является правдой: в его репертуаре не одна партия из мало исполняемых опер барочных композиторов.

Несмотря на виртуозное владение всех артистов сложнейшими генделевскими приемами – от скачков до бесконечных торжественных юбиляций,  порой в исполнении появлялась некоторая нестабильность, заставлявшая усомниться в безоговорочности «верю!». Однако послевкусие, оставшееся от пестрой полифонии трех красивейших тембров в финальном трио, затмило всякое недоверие.

Если после первого номера концерта над залом витал дух ликования, то второй погрузил его в немую скорбь, молчание которой долго не решались нарушить аплодисментами. Кантата «Аполлон и Дафна» ‒ один из образцов глубоко психологических произведений, раскрывающих внутреннее преобразование героев без смены действий, лишь средствами музыки. Так, в образе Дафны вновь предстала Яна Иванилова, здесь ее голос и манера заиграли еще большими гранями: она была и грациозна, и пуглива, и полна гнева, и упряма, и абсолютно везде – убедительна, открыта и непринужденна.

В партии Аполлона дебютировал баритон Владислав Шавров, и дебют этот был удачным. Кроме того, что сложнейшие технически мелодии Генделя молодым артистом были исполнены совершенно безукоризненно, каждое из состояний своего персонажа он прожил с полной самоотдачей. Оттенки вокала менялись от одного номера к другому: звонкий, гулкий, громогласный, рьяно артикуляционный в сценах бравирования и неожиданно мягкий, бархатный в сценах признания в любви. Впечатление производили даже реплики, зачитываемые на русском языке, в чем, думается, проявилась немалая доля работы «крупными мазками» на сцене «большой» оперы, и, хоть это иногда будто отодвигало границу камерности, чувство напряжения все возрастало. Наконец, в момент осознания его героем фатального исхода ‒ смерти безответно любимой Дафны – в исполнении a cappellа, дойдя до предела piano, его голос еще какое-то время продолжал звучать, пока вовсе не растворился в тишине замершего зала. Какая точная нюансировка и тончайшее владение динамическими градациями!

Ансамбль «Солисты барокко» продемонстрировал чуткий баланс между слаженностью единого многотембрового организма внутри себя и ясной индивидуальностью каждого инструмента. Это, думается, тоже есть результат приближенности к барочной эстетике: каждый голос – часть канвы, но также – личность. Возможность услышать и вникнуть в «говорок» каждой такой личности – то в пугливые реплики флейты, вторящие вокалистке, то в торопливое высказывание возмущенной скрипки, то в резюмирующий все «сказанное» каданс клавесина ‒ еще одна грань той откровенной близости, что усиливается в камерной обстановке зала.

И в этой перекличке спорящих и соглашающихся тембров и характеров – своя особая экспрессия, неслышимая издали, но отчетливо видимая вблизи. Быть может, именно так и нужно: негромко и доверительно открывать для слушателя такие маленькие шедевры.