Как реагирует общество на такой открытый посыл? Цифры просмотров трансляций концертов, которые вело Телевидение Московской консерватории, говорят сами за себя: каждый вечер, кроме слушателей в зале, собирал более пятидесяти тысяч просмотров в социальной сети ВКонтакте и на канале YouTube.

Праздничная увертюра

Честь открытия фестиваля была предоставлена Симфоническому оркестру Министерства обороны РФ, который под руководством своего руководителя полковника Сергея Дурыгина давно уже шагнул за пределы ведомственного репертуара. В первом отделении за дирижерский пульт встал Александр Соловьёв, в последнее время также расширяющий свои амплуа и активно утверждающий себя в ипостаси симфонического дирижера. Выбранная им музыка позволила продемонстрировать фирменные качества артиста: волевую манеру и в то же время внимание к деталям. Энергичная «Праздничная увертюра» Шостаковича, дав торжественный импульс, сменилась элегично-философским Адажио Валерия Халилова, «Прелюдией памяти подольских курсантов» Александры Пахмутовой и тревожной музыкой Кузьмы Бодрова из фильма «Собибор». После академического блока последовала сюита ярких песенных номеров, где ведущий фестиваля Петр Татарицкий представлял публике  молодые дарования в сфере вокала. Эти имена уже на слуху: Егор Бобров, Егор Федоров, Майя Соловьёва, а также мальчик-дискант Виктор Скоробродов – учащийся Хорового училища имени Свешникова. «Весна 1945 года», «Баллада о красках», «У солдата выходной» в их исполнении вызвали трогательные чувства у публики. «Такие юные, а поют так, словно сами пережили трагедию тех лет. Это дорогого стоит», – признался после концерта слушатель духовного сана.

Во второй части вечера за пульт оркестра встал Сергей Дурыгин, чтобы представить московскую премьеру оратории Алексея Чернакова «Духом сильный народ» памяти воинов-сибиряков. Тут к оркестру присоединились Камерный хор Московской консерватории и сопрано Анна Половинкина, которой автор получил проникновенное соло. Музыка Чернакова, продолжающая традиции Свиридова, Гаврилина, подкупила зал своей искренностью, выразительностью и прямым посылом. Лаконичная форма включала драматический зачин, траурную эпитафию и походную песню, воспевающую «родимую Сибирь».

А завершился концерт-открытие парадным дефиле концертирующих певцов, в котором участвовали Софья Онопченко, Юлиана Рогачева и солист Ансамбля Александрова Дмитрий Волков, обладатель тембристого баритона, который всегда ждут от исполнителя песен «Поклонимся великим тем годам» и «День Победы» – песен, по-прежнему поднимающих зал и объединяющих людей в едином патриотическом порыве.

Только он не вернулся из боя

Девятое мая в Москве знаменуется не только парадом на Красной площади и салютом над столицей – сложный логистический режим заставил артистов искать обходные пути, чтобы попасть утром в Большой зал консерватории. Центр, Садовое кольцо были перекрыты, меры безопасности в этом году были особые, так что GPS в навигаторе переставал показывать маршрут на подъезде к консерватории.

Но в назначенный час Камерный хор Московской консерватории вышел на сцену, чтобы вместе со зрителями вновь пережить минуты высокой трагедии, улыбнуться сквозь слезы, признаться в любви и отдать дань памяти тем, кто не вернулся из боя. Песни Владимира Высоцкого составили особый блок в придуманной Александром Соловьёвым композиции: сегодня тексты Высоцкого звучат с какой-то пугающей актуальностью, а голос его сына Никиты вновь оживил в БЗК образ легендарного барда.

Хор вместе с пианисткой Екатериной Мечетиной и органисткой Евгенией Кривицкой исполнил и любимые песни военных лет в эксклюзивных транскрипциях, а также опусы современных композиторов – Александра Клевицкого, Алины Небыковой (Москва), Сергея Екимова (Санкт-Петербург) и Владимира Синенко (Владивосток).

Одной из кульминаций программы стала мировая премьера сочинения для хора a cappella Петра Корягина «Молитва матери». После концерта, поздравляя участников, композитор подчеркнул: «Вы задаете высокий эмоциональный тон. Сегодня в зале слушатели получили колоссальные переживания. И именно это мы считаем памятью, именно это мы отстаиваем сегодня как страна – наследник Победы».

Зори здесь тихие

«В нашем фестивале всегда участвуют не только известные мэтры, но и юные музыканты, – говорит Александр Соловьёв. – Для нас особенно важно, чтобы об уроках истории и войны размышляли молодые артисты».

Таких проектов в афише было несколько. В БЗК выступили оркестр и хор суворовцев Московского военно-музыкального училища имени генерал-лейтенанта В. М. Халилова. В Рахманиновском зале показали оперу К. Молчанова «Зори здесь тихие», поставленную силами студентов ГМПИ имени М. М. Ипполитова-Иванова. Режиссер Андрей Цветков-Толбин не в первый раз обращается к военной тематике. На его счету – знаковые премьеры оперы-оратории «Бабий Яр» Давида Кривицкого, кантаты «Нам нужен мир» Анатолия Новикова. Опера Молчанова, напротив, сочинение более чем популярное, но режиссеру удалось найти свое решение, подчеркнув личное, человеческое в этой истории. Он умело обыграл «предлагаемые обстоятельства» – камерную сцену, формат полуконцертного исполнения под рояль – и создал полноценный спектакль, где высветил характеры и трагическую атмосферу сюжета.

Прекрасно показал себя в Малом зале консерватории Детский хор «Аврора» ДШИ имени В. Крайнева. Руководитель – энергичная, влюбленная в свое дело Анастасия Беляева, умеющая увлечь и повести за собой детей. Звучание хора поразило «недетской» полновесностью, профессионализмом, чистотой интонации. Все номера были исполнены наизусть, умело выстроенная драматургия программы включала контрасты между звучанием хора a cappella, под рояль, с солистами (включая добавление скрипки, аккордеона) и элементами сценического движения.

А завершился фестиваль мощной программой нашего гранда – Ансамбля имени Александрова. Его начальник полковник Геннадий Саченюк каждый раз повторяет, что сцена Большого зала для них особая, любимая. И публика собирается на их концерты своя, ждущая встречи с монументальным искусством, с возможностью «перелистать» страницы прошлого, зримо воскрешаемые этими артистами.

Опера написана на сюжет сказки русского писателя и зоолога Николая Вагнера «Макс и Волчок». Это история о двух мальчиках разных социальных статусов: Макс – любимец семьи, маленький «барин» со слабым здоровьем, Волчок (он же Митя) – говоря сегодняшним языком, ребенок из неблагополучной семьи, терпящий побои от дядьки, голод, унижения и живущий жизнью бродяги. Кажется, что у них нет ничего общего, однако оба одиноки, мечтают о том, чтобы мир был добрее и лучше, и чтобы дети никогда не страдали. Случайная встреча в лесу сближает мальчиков, они впервые испытывают чувство дружбы, сострадания, поддержки – но смерть разлучает их. Спасая друга в пожаре, Макс погибает от его последствий; верный Волчок, который «не зная сам как, полюбил Макса крепко, всей силой прочного, глубоко чувства», еще долго приходит в себя от горя и решает навсегда исчезнуть, раствориться в лесу… Уже по этому краткому пересказу можно судить о том, что «Макс и Волчок» не совсем обыкновенная детская сказка. Исследователи русской литературы вполне справедливо называют Николая Вагнера русским Андерсеном – как и у великого датского писателя, в его философских притчах (особенно в сборнике «Сказки Кота-Мурлыки») усилен акцент на социальном неравенстве (образ жизни Волчка напоминает, скажем, «Девочку со спичками»), повествование пропитано мотивами символизма, мистицизма, христианства и даже славянофильства. Сегодняшнему ребенку, возможно, трудно понять, что огонь – это метафора духовного перерождения, а в XIX веке не исключено, что детей учили искать и разбираться в скрытых смыслах и аллегориях.

«Макс и Волчок» может стать находкой для сценического театрального воплощения, однако у режиссера Михаила Колегова была другая задача. Концертные условия существенно ограничили фантазию: о контексте того или иного действия сообщали субтитры на экране и видеоряд (пылающий огонь, темный лес), главные герои оказались разведены по разным сторонам сцены (по большей части возвышаясь на огромных конструкциях в форме куба), эпизодические персонажи вроде Бабушки или Приказчика появлялись также эпизодически, а в центре сцены располагался оркестр OPERAfusion Ensemble и детский хор «Аврора» под управлением Анастасии Беляевой. Такое визуальное смещение акцентов вполне оправданно – все же опера изначально написана по заказу хора, который и пел больше половины музыки, и перформативно перемещался, однако верно ли, чтобы пронзительная история о детской дружбе и самопожертвовании рассказывалась как бы не «от первого лица»? Герои были вынуждены превратиться в неких статистов, блуждающих между хором и оркестром, и будто бы не совсем четко понимали, что от них требует режиссер.

Имея перед собой столь многослойный, отчасти требующий расшифровки текст, легко написать оперу в духе Рихарда Вагнера (наделить, скажем, мысли о божественном свете, возникающем в голове у Макса, лейтмотивом). Но сегодня композиторы либо создают радикальную авангардную музыку (даже в оперном жанре), либо переосмысляют стиль музыки первой половины XX века, пишут не бесконечные мелодии, а бесконечные речитативы. Руслан Мурсякаев выбрал как раз второй путь: опера «Макс и Волчок» – это одно большое лоскутное одеяло из опер Шостаковича, Прокофьева, Хиндемита, Вайнберга, Рихарда Штрауса, сквозь которое едва-едва просвечивается лицо автора. Эту оперу невозможно запомнить или повторить, она крайне сложна для восприятия даже музыковедам, не говоря уже о детях самого разного возраста, сидящих в зале в креслах или на руках у родителей. Мрачный оркестровый колорит, обилие диссонансов и хроматизмов, преобладание громкой динамики, высокая тесситура у солистов, атмосфера постоянного нагнетания и напряжения – наверное, так и должна звучать опера для детей в 2023 году, прощайте, милые беззаботные «Петя и Волк» (кстати, по иронии судьбы цикл исполняли в «Зарядье» тем же вечером). Радости также не добавляли сцены избиения Волчка, усиленные экспрессионистскими криками. В опере Мурсякаева единственное просветление наступает при появлении молитвы «Свете тихий», которую на манер псалмодирования воспроизводит хор, и в тот момент, когда Бабушка поет нежную колыбельную, вспоминая Макса, которого уже в живых нет, а Волчок только бежит сообщить ей эту новость (вспоминается последняя сцена в «Воццеке»). В остальном же – это самая настоящая детская драма, трагедия двух мальчиков, одетых в милитаристские одежды цвета хаки, как противников социального неравенства, насилия, родительского равнодушия.

Детский хор «Аврора» совершил невозможное, исполнив оперу «Макс и Волчок» наизусть. При этом голоса звучали стройно, чисто, ни один хроматизм, ни одна синкопа не были оставлены без внимания хоровым дирижером. Это действительно грандиозная работа Анастасии Беляевой – учитывая, что современную академическую музыку не так часто изучают в музыкальных школах и в хоровых студиях, и не так-то легко объяснить ребятам особенности воспроизведения того или иного звука, штриха. В опере Мурсякаева им предстояло и артикулировать в быстром темпе, и скандировать на манер рэп-читки, и петь кантилену –  удивляло и радовало, с какой самоотдачей, энергией и мастерством взрослых артистов они это делали.

Искусство вопросов и ответов

Партию Макса Руслан Мурсякаев написал для сопрано, словно отдавая дань барочным операм, – Анастасия Балака показала своего героя нежным, ранимым мальчиком с тонкой душой. Тенор Иван Жигало мало походил на бродягу Митю-Волчка: в его голосе ощущались благородство и уверенность, больше подходящие для образа Принца, нежели для Нищего. Из второстепенных исполнителей выделялся лишь Приказчик – но не столько своими суровыми речитативными монологами, сколько зеленой панковской прической. Партии вокалистов звучали фактически в непрерывном сопровождении оркестра (где также бушевала своя стихия), им явно не хватало пространства – к тому же звук микрофонов был слишком усилен, отчего слова можно было разобрать с трудом. В конце оперы Волчок таинственно исчезает, и все словно тонет во мраке. Никакого хеппи-энда, дети, говорит нам композитор. А у писателя все же теплится надежда: «Только бы не упал он скоро под гнетом темных сил, да поддержала бы его великая, согревающая вера в то, что когда-нибудь всем нам будет лучше жить на свете».