Для меломанов любопытно услышать вживую последнюю оперу Россини, которая резко отличается от всего предыдущего ряда его опусов. Это музыка открыто романтического характера (кстати, Гергиев выбрал франкоязычную версию): если не знать авторства, то можно подумать о раннем Верди, услышать нечто вагнеровское – тут Россини пророчески смотрит в будущее и даже задает определенные каноны, например, поручает главную партию героя сопротивления Вильгельма Телля баритону. Хотя прецеденты бывали и ранее, и не только у Россини (Фигаро в «Севильском цирюльнике»), но и Моцарта (и Фигаро, и Дон Жуан тоже баритоны).

Так что прежде всего интерес для любителей оперы – культурологический и отчасти «спортивный»: как певцы, хор и оркестр справятся со сложностями, в изобилии разбросанными автором в партитуре.

«Сегодня мы привлекаем молодых певцов – это наша инвестиция в будущее», – подчеркнул Валерий Гергиев. И правда, главных звезд Мариинского театра в премьерный вечер на сцене не было. Однако практически весь состав порадовал качественной выучкой и актерской выразительностью. Можно сказать, что Россини помог некоторым из них привлечь к себе внимание. Например, Александр Михайлов, спевший Арнольда, участвовал, как оказалось, по меньшей мере в пяти десятках спектаклей (!). После уверенного исполнения напичканной высокими нотами партии влюбленного в австрийскую принцессу швейцарца за судьбой 36-летнего тенора (кстати, дипломанта последнего Конкурса имени Чайковского) хочется последить.

Убедительно выглядел и 26-летний баритон Максим Даминов в роли Вильгельма Телля – не только народного трибуна, но и любящего отца. Как правило, общее знание об этой опере как раз ограничивается ариозо Sois immobile с красивым виолончельным соло (Олег Сендецкий). Это самый трагический и леденящий момент сюжета: злобный тиран, наместник австрийского императора Геслер пытается сломить повстанца и заставляет его стрелять из лука в яблоко на голове маленького сына Телля. Жизнь сына в буквальном смысле в руках отца, который ужасается уготовленной ему участи стать детоубийцей. Но бог в этом случае на стороне угнетенных и «помогает» герою сделать меткий выстрел. Максим Даминов запоминается культурой пения: без форсажа, проникновенно он раскрывает разные стороны характера Вильгельма Телля – борца за свободу родины и преданного семье человека. За исключением ариозо у Телля нет сольных номеров, но он участвует во множестве ансамблевых эпизодов: это и трио в начале опере с женой и сыном, и мужское трио во втором действии, где утверждается идея мести австрийцам. Как раз тут Телль, Арнольд и Вальтер Фюрст (крестьянин, убивший австрийского солдата, домогавшегося его дочери) провозглашают: «Независимость или смерть! Пусть нас греет священный огонь!»

В буклете к спектаклю авторы особенно сфокусировали внимание на этих, безусловно, центральных персонажах оперы. Однако не меньшее значение играют здесь женские роли, о которых почему-то не говорится ни слова. Матильда, при имени которой вспоминается мифическая невеста герцога Водемона из «Иоланты», у Россини не просто женщина из плоти и крови, но движущая историю героиня.

В первый вечер премьерной серии ее пела приглашенная солистка Мариинского театра, молодая певица из Узбекистана Ангелина Ахмедова. Поначалу она волновалась, отчего время от времени «ползла» интонация в ее первом сольном выходе – речитативе и романсе Sombre forêt. Но после антракта наша габсбургская принцесса обрела уверенность и королевскую стать, и тут можно было в полной мере оценить ее крепкую технику, стабильность и ровность верхних нот.

В опере есть еще важная брючная женская роль – Джемми, сына Телля, должна петь сопрано (подход Россини тут в корне отличается от русских композиторов, которые партии мальчиков и юношей поручали петь контральто). Миниатюрная Кристина Гонца создала образ юного смельчака, достойного наследника династии, не дрогнувшего в момент испытания (все же стоять и ждать, когда родной папа стрельнет в голову, – это не для слабонервных). Ее светлый звонкий голос, правда, иногда «тонул» в оркестре, но тут уж вопрос баланса и количества музыкантов в оркестре – наверняка во времена Россини их было меньше, да и исторические духовые звучали прозрачнее.

Достойно проявили себя и другие персонажи, в частности Степан Завалишин в роли патриота Вальтера Фюрста, соратника Телля. А на другом полюсе – Рудольф, соратник Геслера, который в исполнении Олега Сычева приобрел карикатурные черты. Рудольф беснуется, склонен к истерии и садизму, доходящему до гротеска. Но без ложечки дегтя, видимо, почти никакая премьера не обходится: в самом начале оперы рыбак Руоди поет баркаролу, которая в исполнении Клима Тихонова прозвучала с сомнительным тремолированием.

Важными компонентами являются хор и балет – неотъемлемые составляющие большой французской оперы. Швейцарские крестьяне и австрийские солдаты попеременно провозглашают лозунги, отвечая за героический фон спектакля. Ансамбль хора между собой и с оркестром надежен и отлажен, тем более что сценически они, как правило, находятся в статичных позах – либо по краям сцены, либо шеренгой перед дирижером.

Крестьянские танцы поставлены хореографом Александром Сергеевым, попытавшимся создать не фольклорные пляски, а пластический комментарий. Движения включают нарочито угловатые жесты, акробатику, подпрыгивания и прыжки колесом в духе Ансамбля имени Игоря Моисеева. Поначалу танцы воспринимаются как необязательный вставной дивертисмент, но в третьем действии (сцена военного праздника австрийцев) они становятся концептуально обоснованными – как демонстрация противостояния этнического населения и завоевателей.

Отдельным героем постановки является симфонический оркестр под управлением Валерия Гергиева. Духовики показали себя стойкими надежными бойцами (Россини вкрапил в партитуру многочисленные охотничьи и военные фанфары): соло валторны в арии Арнольда прозвучало безупречно, украшением стали и соло флейты (София Виланд), английского рожка (Георгий Романашин), трубы (Никита Истомин). А роскошная десятиминутная увертюра со знаменитым виолончельным вступлением и не менее известной финальной галопирующей темой духовых (ее цитировал Шостакович в своей Пятнадцатой симфонии) слушается как самостоятельный концертный номер. Благо что режиссер Джанкарло дель Монако решил не сопровождать музыку действием на сцене. Впрочем, в целом о режиссуре сказать много не получится: главный элемент сценографии – бревна, они то изображают стройный сосновый лес, то превращаются в бурелом. Где-то на заднике вдруг мелькает олень или пролетает птица. Либо возникает красивая видеопроекция Фирвальдштетского озера, то спокойного, то бурного – в зависимости от поворотов сюжета (все это – плод тандема художника Антонио Ромеро и автора видео Дмитрия Иванченко). В конце, когда выясняется, что Геслер утонул, Телль спасся, Матильда и Арнольд вновь вместе и в целом справедливость восторжествовала, в зал начинают нещадно светить прожектора, видимо, символизируя победный фейерверк. Иллюстративность с учетом длины оперы – почти пять часов – не становится достоинством режиссерского метода. Неторопливость музыкального высказывания чувств, постоянные остановки действия для «выяснения отношений» требуют каких-то мизансценических и постановочных решений. Но их нет, и только самые верные поклонники жанра оперы остаются до финала (учтем и фактор расписания работы транспорта в Петербурге – к полуночи остается только недешевое такси).