Одно из самых популярных сочинений Сергея Рахманинова — Вокализ для голоса и фортепиано (опус 34 № 14). В фондах Музея музыки хранятся рукописи (эскизы, редакции, варианты), демонстрирующие разные этапы работы композитора над сочинением, позволяющие проследить изменения авторского замысла.

По плану Рахманинова новый опус должен был включать четырнадцать вокальных миниатюр с посвящением каждая. Среди адресатов были Мариэтта Шагинян, помогавшая автору в подборе стихов для цикла, Федор Шаляпин, Леонид Собинов, Петр Чайковский и другие. Последний, четырнадцатый, романс под названием «Вокализ» композитор посвятил певице Антонине Неждановой.

Знакомство Рахманинова с Неждановой состоялось, когда Антонина Васильевна обучалась в Московской консерватории. Она близко общалась с Натальей Сатиной (кузиной и будущей женой Рахманинова), встречалась с композитором у общих знакомых, где исполняла под аккомпанемент автора его романсы. Уже будучи солисткой Большого театра, певица включала в свои концертные программы романсы Рахманинова, неоднократно выступала в концертах и в оперных спектаклях под его дирижерским управлением. Специально на Нежданову композитор писал заглавную партию в опере «Франческа да Римини», однако от выступления на премьере она позднее отказалась.

Над опусом 34 Рахманинов работал в любимой Ивановке в июне 1912 года. Практически каждый день из-под пера композитора выходил очередной номер. Однако создание Вокализа заняло три года — от первого наброска весной 1912 года до чистовой рукописи финальной редакции. Поэтому первое издание опуса (издательство А. Гутхейля, 1913) содержало лишь первые тринадцать романсов.

Первая редакция полного авторского текста Вокализа была завершена 1 апреля 1915 года — эта дата зафиксирована Рахманиновым в рукописи, ставшей его даром Неждановой. Певица так вспоминала моменты совместной работы с композитором: «Когда я высказала ему свое сожаление, что в этом произведении нет слов, он сказал: “Зачем слова, когда вы своим голосом и исполнением сможете выразить все лучше и значительно больше, чем кто-нибудь словами”. Это было так убедительно, серьезно сказано, и я так этим была тронута, что мне оставалось только выразить ему от всей души свою глубокую благодарность за такое лестное мнение и исключительное отношение ко мне. “Вокализ” свой до напечатания он приносил ко мне и играл его много раз. Мы вместе с ним для более удобного исполнения обдумывали нюансы, ставили в середине фразы дыхание. Репетируя со мной, он несколько раз тут же менял некоторые места, находя каждый раз какую-нибудь другую гармонию, новую модуляцию и нюансы». Первая редакция Вокализа, хранящаяся ныне в Музее музыки, содержит те самые авторские правки, сделанные по замечаниям певицы: добавления вариантов нотного текста, темповые и динамические обозначения, штрихи, отметку о замене тональности (ми-бемоль минор на до-диез минор). Здесь же — несколько тактов с пометами самой Неждановой.

Музей музыки обладает и полным автографом финальной авторской редакции опуса 34. Датой окончания работы над Вокализом Рахманинов обозначил 21 сентября 1915 года. Эта рукопись была подготовлена им для издания 1916 года, о чем свидетельствует надпись, сделанная неизвестной рукой: «В гравировку». Композитор тщательно отнесся к пожеланиям Неждановой, включив их в окончательную редакцию сочинения.

Чуть позже Рахманинов сделал переложение для пения с оркестром. В этой версии Вокализ с успехом был исполнен Неждановой 25 января 1916 года под управлением Сергея Кусевицкого в Шестом симфоническом концерте, проходившем в Театре Незлобина. Сюрпризом для публики стало участие в концерте самого автора. Критик Юрий Сахновский писал: «На деле же большой успех, и единственный за весь концерт, выпал на долю солистки вечера г-жи Неждановой за очаровательное исполнение ей посвященного очаровательного “Вокализа” (был повторен) и арии из оперы “Франческа да Римини” Рахманинова. Центром концерта было экспромтное выступление на эстраде г. Рахманинова, который идеально проаккомпанировал г-же Неждановой несколько своих романсов… Это выступление, вероятно, надолго останется в памяти присутствовавших как исключительный образец полного художественного слияния двух громадных артистических индивидуальностей».

В 1917 году, готовясь к отъезду из России, Рахманинов последний раз виделся с Неждановой. Она посетила композитора в доме на Страстном бульваре, чтобы пройти с ним очередную концертную программу, получить его рекомендации. По воспоминаниям Неждановой, Рахманинов приглашал певицу ехать с ним, выступать с концертами за рубежом, но та от предложения отказалась. Больше им встретиться не довелось.

Листки из семейного альбома

Будучи автором симфонической версии Вокализа, Рахманинов благосклонно и с интересом относился к дальнейшим редакциям этого сочинения. Например, для Михаила Пресса композитор собственноручно выписал вокальную партию, которую тот, вероятно, использовал в работе над скрипичной транскрипцией Вокализа. Интерес Рахманинова отражен и в переписке с виолончелистом Модестом Альтшулером. 12 января 1918 года из Копенгагена композитор писал: «Надо, чтобы мелодию играли несколько скрипачей в унисон… Не помню, в каком городе я так и слышал этот “Вокализ”, исполненный десятью скрипачами (в аранжировке Пресса) в унисон. Звучало великолепно, и я был очень доволен». И в следующем письме от 26 марта: «На днях здесь играли “Вокализ” так, как я тебе писал, т. е. десять солистов перед оркестром, стоя, а в оркестре заняты еще шесть первых, шесть вторых скрипачей. Всего, значит, 22 скрипача. Было очень хорошо. Звучало бы еще лучше, если б солистов было хоть 50 человек или 150».

С тех пор Вокализ обзавелся невероятным количеством инструментальных транскрипций: от флейты и гитары до маримбы и терменвокса. Об этом свидетельствует долгая и богатая история его звукозаписи, включающая и авторское исполнение оркестровой редакции. Чего эта история не включает, так это грамзаписи оригинальной версии Вокализа в исполнении Неждановой.