Франция — родина этого лейбла — верна заветам «свободы, равенства, братства», чему свидетельством — программа нового альбома, которая посвящена песням улицы, ведь сложнее и холоднее всего зимой во все времена приходилось уличным бродягам, музыкантам. И потому первая «песенка» на диске — Dies irae в том инструментальном, бессловесном аутентичном виде псалмодии, в каком ее могли слышать в далеком XIII веке. С тех пор она стала музыкальным символом не столько «Дня гнева», сколько смерти, ее песен и плясок.

Кто сочинил музыку «Проклятье, скоро зима!», неизвестно; стихи же ее взяты из сборника «Монологи бедных» (Soliloque du pauvre), которые были собраны и обработаны Джеханом Риктусом (псевдоним Жана Риктуса) в 1897 году, известным своими выступлениями в парижских кабаре. В этом сборнике можно найти истории, рассказанные бродягами, проститутками, рабочими, бездомными детьми, где понятные приличные слова перемешаны с «суржиком», жаргоном и сленгом. Но именно терпкие запахи и звуки «песен улиц», свободных от александрийского каркаса, Бодлер считал «настоящей музой народа». Хотя наряду со множеством анонимов здесь встречаются и авторы.

Арно Мардзорати, впитавший с молоком матери искусство французских шансонье, поначалу очень выразительно декламирует, вводя в тему, постепенно переходя на пение. Именно благодаря его большой любви к этому пласту музыкальной культуры Франции, любви к каждой крошке истории своей страны этот диск и был собран. В жалостливом соло скрипки в первом же проигрыше «Проклятой зимы» можно услышать ассоциацию с «Зимой» Вивальди. Следующий трек «Холера идет», к которому приложил руку уже сам Аристид Брюан, звучит у девичьих ансамблей почти как знаменитая «Мальбрук в поход собрался», с эхом характерного ритма революционной Ça ira в таком отчаянном маршевом мажоре, что никакая эпидемия и пандемия этому народу не страшна и с таким настроем будет посрамлена. В этом девичьем хоре приняла участие и оперная звезда — меццо-­сопрано Стефани д’Устрак. В акапельном виде соблазнительные француженки прозвучат в песне «Девушки рабочего класса» Густава Гублие. А в сольном номере Стефани — «Булыжная серенада» — она предстает новой Эдит Пиаф.

Очаровательный, воздушно-­беззащитный шлягер «Сплин» с его экстравагантным арфовым вступлением (или «Вальс нерешительности») Франсиса Попи здесь протягивает руку помощи вальсу «Любовь и весна» Вальдтейфеля, рифмуясь с его шарманочным всхлипывающим секундным мотивом в духе «разлука ты, разлука».

При всей простоте «ламенто улиц» этот сложносоставной альбом потребовал кропотливой, штучной стилизаторской работы и отменного вкуса ансамбля Les Lunaisiens («Лунатики»), который сегодня нарасхват во многих оперных театрах Франции. Они устраивают из этой подборки нежнейших песен и танцев феерическое антропологическое ревю, сочетающее брызжущую темпераментом декламацию с песнями и инструментальными номерами, расковывающими душу и тело слушателя в его борьбе за свободу.