Вполне логично, что эти «Похождения повесы» исполняются на русском языке (перевод Наталии Рождественской). Конечно, в наше время вопрос интерпретации опер в переводе выглядит странно: стремление к максимальной аутентичности воплощения, в том числе и благодаря оригинальному языку, должно быть всегда. Но Эдем Ибраимов говорит, что «Повеса» написан так, что даже англоязычной аудитории его трудно понять на слух. А вот на русском опера в нынешнем воплощении воспринимается очень легко – можно разобрать каждое слово, так что в субтитры заглядывать совсем не приходится.

Оформление – отдельная часть этой постановки. Оно предельно театрально. Иосиф Сумбаташвили создает пространство мастерской художника (Уильяма Хогарта, конечно), в котором присутствуют рамы, стоящие по бокам и в центре сцены. По ходу действия из них, как из порталов, будут выходить артисты. Прием довольно оригинальный, он впечатляет и сейчас. Так режиссер и художник намекают, что границ между миром реальным и миром видений в опере нет. И это не случайно, ведь ключевой мотив произведения – это мотив сна, который здесь выходит на первый план, а оформление его лишь усиливает.

Радует исполнительский уровень: как всегда на этой сцене, певцы не только качественно озвучивают роли, но и создают удивительно яркие актерские образы. Традиция, созданная Покровским, жива.

Феноменален в роли Ника Шэдоу Александр Полковников. С первого его появления на сцене становится понятно, с кем имеет дело Том. Острая пластика, зловещий прищуренный взгляд – все намекает на дьявольское происхождение героя. А его голос, заполняющий пространство зала, завораживает инфернальными интонациями. Поначалу акварельный образ Энн, возлюбленной Тома, созданный Натальей Риттер, постепенно расцвечивается все новыми и новыми красками – более драматичными, жертвенными, страдательными. Ее путь к всепрощению певица обыгрывает максимально жизненно. К вокалу тоже не придраться: особенно запоминаются ария и кабалетта в третьей картине первого действия, где певица показывает удивительную легкость колоратур и свободное владение всем диапазоном. Очень трогательно и даже возвышенно прозвучала колыбельная в финале, которую Энн поет сошедшему с ума Тому.

Эксцентричная Баба-Турчанка с накладной бородой талантливо воплощена Ольгой Дейнека-Бостон, в интерпретации которой больше привлекательности и даже некоторой мягкости образа, нежели эпатажности и китча, хотя посмеяться и здесь найдется над чем. Еще одна потрясающая меццо-сопрано – Екатерина Большакова. Она роскошно исполнила роль Матушки-Гусыни, хозяйки лондонского борделя: ее бархатные низы так и излучали чувственность и страсть. В спектакле заняты и легенды труппы: Герман Юкавский в роли Трулава, отца Энн, впечатляет мастерством интонации, у него каждая фраза подается выпукло и с нужным эмоциональным посылом, к чему приучал своих артистов Борис Покровский. Сергей Остроумов, работающий в театре с 1985 года, в роли аукционщика Селлема бесподобно характерен в каждом своем жесте и движении. Это тот случай, когда не бывает маленьких ролей.

Единственный, кто в спектакле не нашел себя, – молодой тенор Артем Попов (Том), который здесь служит только год. В отличие от коллег, ему явно не хватает актерского мастерства, недостаток которого компенсировать вокалом пока не удается. На протяжении всей постановки артист весьма однообразен, представляя Тома лишь как несчастного, жалкого страдальца, который неосознанно творит зло. Из интерпретации Попова неясна психология персонажа, зрителю непонятно, почему Том так легко соглашается грешить. Музыкальное наполнение роли также оставляет желать лучшего: в течение спектакля возникали не только нечисто взятые ноты, но и была слышна общая инертность интонации, из-за чего эмоции героя представлялись не всегда четко очерченными.

Зато на зависть хорош хор (хормейстеры – Александр Критский и Павел Сучков), который продемонстрировал удивительную чуткость в передаче фразировки Стравинского. Партитура звучала тонко и в меру изысканно – в этом заслуга оркестра театра под руководством Айрата Кашаева. Но чувствовалась некоторая дозированность эмоций и сухость: возможно, они улетучатся в следующих показах оперы, а возможно, это осознанное решение, которое не особо противоречит самой музыке, написанной как стилизация. Разгадывать, где композитор в опере использует приемы из сочинений классической эпохи, а где из романтической, – особое удовольствие. Этот стилистический фьюжн, как его назвал сам Кашаев, преподносится с особым вкусом и озорством. Игра с «Повесой» труппе почти безоговорочно удалась.

Говорим «Джордано» – подразумеваем веристскую оперу конца XIX века «Андре Шенье». Однако успехи итальянского мастера известным хитом не ограничиваются: как всегда, свою игру ведут судьба и обстоятельства. Увы, другим оперным опусам не суждено было войти в золотой репертуарный фонд. Опера «Король», написанная в 1929 году, стала последней для композитора, хотя после ее создания он прожил еще двадцать лет и, судя по всему, не посчитал нужным иметь дело с обновлением исторического времени и музыкального языка. Незамысловатую притчу о «двойном дне» притягательности красивой жизни для простых людей Джордано придумал совместно с либреттистом Джоваккино Форцано. Сюжет простой: девушка перед свадьбой с простолюдином неожиданно для самой себя влюбилась в короля, но, когда увидела его без дорогих одежд и впечатляющей помпезности, вдруг поняла, что бывший жених симпатичнее и милее. Воплощение истории получилось компактным: три картины в сумме длятся чуть больше часа.

Несмотря на компактность, конечно, это никакая не камерная опера и даже не тяготеет к оперетте. Первое исполнение состоялось на сцене Ла Скала под управлением Артуро Тосканини с участием лучших певцов того времени во главе со звездой бельканто Тоти даль Монте, декорации поражали публику пышностью и эффектностью. Действительно, было для чего стараться: мелодическая изобретательность, интересная оркестровка с введением «звенящих» ударных, фортепиано и челесты, «игровые» персонажи, музыкально проработанные в буффонной стилистике, красивая партия для лирического тенора и виртуозные задачи для колоратурного сопрано с «ми» третьей октавы. Почему же опера «потерялась» и непопулярна? Во-первых, партия сопрано чрезвычайно трудна. Во-вторых, мода на короткие спектакли появилась только в последние годы.

2023 год для «Короля» неожиданно стал ренессансом: Екатерина Ферзба вполне справляется с виртуозной партией Розалины, а публике столь короткое и ненавязчивое погружение в мир оперного искусства очень даже нравится. Режиссер Юрий Муравицкий откровенно говорит в интервью, что ему «абсолютно чужд театральный реализм», и делает понятный яркий спектакль: певцы играют в солистов барочного театра с вычурным гримом и экзальтированным поведением, с удовольствием комикуют, соответствуя своим «маскам», естественно, в пантомиме. Музыка позволяет сделать такое визуальное решение, поскольку является стилистическим микстом, открывающим широкое поле для интерпретации.

Все прилично поют: тенор Артем Попов ровно и без напряжения ведет партию Коломбелло, баритон Дзамболат Дулаев не теряет технический контроль, когда пользуется немалым спектром выразительных интонационных красок для создания образа титульного персонажа. Родителей помешавшейся на короле девочки харизматично отыгрывают Александр Маркеев и Виктория Преображенская. Комическая тройка в плане вокала воспринимается скромнее, но актерские задачи режиссер с ними отработал: Гадалка – Злата Рубинова, Судья – Кирилл Филин, Священник – Алексей Сулимов. Небольшие, но важные для воплощения комических эффектов роли церемониймейстеров органично воплотили Дмитрий Чернов и Василий Гафнер. В опере задействовано много людей, но при этом нет мельтешения: прекрасен хор, поющий и играющий буквально как знаменитый ансамбль Swingle Singers.

Что остается за скобками спектакля? Вопросы, на которые интересно было бы получить режиссерские решения. Почему, например, в финале Коломбелло так быстро и легко прощает Розалину? Какова роль Короля – элементарная похоть или судьбоносное нравоучение? Кстати, в спектакле есть намек на второй ответ относительно последнего вопроса, но считывается неоднозначно. Важно понимать, что художник Петр Окунев совсем не для сложного психологического театра создавал барочные декорации и кукольные костюмы: ради получения удовольствия на этом спектакле нужно отпустить ситуацию и отказаться от серьезных запросов. Хотя «Короля» Джордано без проблем можно поставить с учетом всех тенденций и возможностей современного театра. Материал предполагает и пародийное комикование в духе итальянского народного театра, и актуальное прочтение.

Постановка «Короля» – музыкальная победа дирижера Антона Гришанина. Маэстро решил ряд заковыристых задач. Например, подчинил плотную оркестровку акустике Камерной сцены, удачно выстроил баланс с певцами – и вообще собрал хороший состав: музыканты под его управлением с блеском играли виртуозные соло и сложные места, которыми изобилует партитура. Большой театр не ошибся, сделав ставку на «Короля», – спектакль сложился и явно будет иметь успех.