Куратор этого уникального по формату фестиваля – доктор искусствоведения, профессор Московской консерватории Евгения Кривицкая. По ее замыслу каждая из программ имеет свою магистральную тему, выраженную в названии. На этот раз три фестивальных вечера обозначены в афише как «Вибрации гармоний», «Движение к свету» и «Ко дню рождения И.С. Баха».

Едва смолкли первые аплодисменты в честь прославленного коллектива – ГАСО РТ, как зал вновь взорвался овацией увидев, как на сцену выходит уже полюбившийся казанцам Петр Татарицкий. Элегантный, изысканный, он любое представление, в котором участвует, превращает в незабываемое событие – будь то концерт, будь то литературно-музыкальное представление, будь то моноспектакль. И трудно сказать, что этому причиной, – то ли текущая в его жилах кровь благородных российских родов Алмазовых, Шереметевых, Голицыных, Бухгольцев, то ли врожденные тактичность и деликатность, отражающие высокую культуру проникновения в таинство искусства.

Его вступительное слово было не просто искусствоведческим комментарием к каждому исполняемому произведению, но глубоко поэтическим, эмоциональным и образным отражением настроения музыки.

Завораживающее погружение в мир космических по своей мощности звуков и вибраций гарантированно обещало и участие виртуозных органистов Хироко Иноуэ (Япония) и Жан-Пьера Стайверса (Нидерланды), связанных узами брака. Концертная карьера разбросала их по разным странам: Хироко Иноуэ с 2006 года – солистка-органистка Калининградской областной филармонии, а Жан-Пьер Стайверс с того же самого времени – титулярный органист органа Verschueren в часовне Карла бывшей Большой семинарии в удивительном средневековом южно-голландском городке Рурмонд. Казань стала местом творческого пересечения известных своим мастерством музыкантов.

На открытии фестиваля прозвучали грандиозный Концерт для органа, литавр и струнного оркестра Франсиса Пуленка и впервые исполненная в Казани Симфония для органа и оркестра Аарона Копленда, полная эпичной звукописи.

«Изначально планировалось, что весь вечер на сцене будет Жан-Пьер Стайверс. Но получилось так, что Концерта Пуленка не оказалось в его репертуаре, и организаторы решили пригласить меня тоже. Я рада снова быть в Казани и выступать с одним из лучших коллективов России», – искренне улыбалась Хироко Иноуэ.

Между оркестром и органом, по замыслу Франсиса Пуленка, все время звучит напряженный диалог, в котором множество неожиданных поворотов. Громоподобные органные аккорды, создающие раскатистый звук, обрушивались на оркестр, и струнные откликались то трепетно, то таинственно, то меланхолично…

А для Аарона Копленда источником вдохновения стал джаз. И дело здесь не столько в джазовых гармониях, сколько в ритме, создающем конкурирующие «неритмичные» комбинации. Меланхоличное, горько-сладкое пасторальное настроение в развитии мелодии обретает энергичное, механическое, джазовое, иронично роботизированное звучание. В исполнении Жан-Пьера Стайверса не было ни пустой виртуозности, ни утомительной академичности, органист словно возвышался над музыкальным ландшафтом.

ГАСО РТ усугубил философичность момента, впервые исполнив повествующую о вечных ценностях сюиту Мориса Равеля «Гробница Куперена» и изысканную политональную «Кубинскую увертюру» Джорджа Гершвина. Элегантно быстрые фигурации «Гробницы Куперена», сплетающие пасторальные мотивы, причудливую мечтательность и ироничный взгляд на принципы барокко через призму XX века, удивительно точно зарифмовались с гармонической сложностью композиционных приемов Гершвина, безошибочно воссоздающих кубинские ритмы в блестящих ритмических фигурах.

В этом безусловная заслуга стоявшего в первый фестивальный вечер на дирижерском подиуме яркого представителя современной дирижерской школы Ильи Гайсина, ассистента Теодора Курентзиса в оркестре musicAeterna. Точные, лаконичные, упругие и молниеносные движения маэстро – это и качество, и высокий профессионализм. Он из числа тех, чья дирижерская магия заключается в умении привнести элемент сиюминутности, импровизационности и вдохновенности в процесс исполнения.

«Честно говоря, я был просто поражен на первой репетиции, как играет оркестр, с какой отдачей и дисциплиной работают музыканты. Я получил огромное удовольствие от этого коллектива», – признался Илья Гайсин после концерта.

Сочинения программы «Движение к свету» во второй фестивальный вечер комментировала со сцены Евгения Кривицкая. Академичный, изысканно-простой и безупречный стиль ведения классических концертов, глубокая и разносторонняя музыкальная эрудиция, талант раскрыть новые грани исполняемого произведения и привлечь внимание слушателей к тонкостям его звучания – вот далеко не полный перечень достоинств этого не только музыкального критика, но и органистки. Умение чувствовать атмосферу зала, с первых мгновений находить контакт с публикой, невидимыми нитями связать воедино музыкантов, авторов произведений и слушателей разных возрастов и степеней подготовленности высоко ценится казанскими меломанами.

В программе были исключительно российские композиторы – Мечислав Вайнберг, Александр Гедике, Давид Кривицкий, Эльмир Низамов и Альфред Шнитке. Разные эпохи, разная стилистика, разные структуры, фактуры и выразительность… И к тому же – все произведения были новыми для артистов Госоркестра Татарстана. Однако музыканты достойно справились. «Невероятная работоспособность коллектива! Включение в абсолютно разные стили, четкое погружение в материал, желание достичь высшей творческой цели завораживает», – восторженно отозвался руководитель БСО имени Чайковского Арсентий Ткаченко, стоявший в этот вечер за дирижерским пультом.

Его умение четко, однозначно, доходчиво передать в дирижеском жесте свои чувства мобилизовали татарстанских симфоников на выполнение непростых задач при исполнении «Сюиты в старинном стиле» Альфреда Шнитке, сочетающей барочные интонации с современной гармонией, и премьерных для казанцев «Польских напевов» Мечислава Вайнберга с их мультикультурной стилистикой и глубокой щемящей тоской по утраченной родине. Как свободно, органично и прочувственно исполнили эти сочинения музыканты!

Диалог оркестрантов с органом тоже был не из легких. Организаторы включили в программу сочетающий традиции классицизма с романтической выразительностью Концерт для органа и струнного оркестра Александра Гедике – композитора, в чьем творчестве сошлись воедино век нынешний и век минувший. Орган для него – отдельный мир. Имитируя тембровые характеристики оркестра, «король инструментов», как часто называют орган, звучит здесь с элементами драматизма, но без чрезмерной патетики, а струнный оркестр создает теплую, прозрачную звуковую основу, поддерживая кантилену.

Еще одним премьерным произведением фестиваля стала композиция Эльмира Низамова для органа и струнных, названная им «К свету». Если уж быть принципиальным, надо отметить, что эта музыка родилась в 2024 году. С тех пор она исполнялась и в ансамбле альта и струнного оркестра, и в ансамбле виолончели, органа и камерного хора, а теперь впервые прозвучала в сочетании органа и симфонического оркестра. Композитор задумал ее как молитву. Приверженец возвышенных и сильных чувств, Эльмир Низамов выражает их просто, ясно и мелодично.

Подлинным откровением стал монументально-виртуозный Концерт для органа, струнных и ударных Давида Кривицкого. Этот драматичный диалог мощно звучащего органа и трепетных струнных с взрывными ударными часто исполняется на международных фестивалях, но до столицы Татарстана он добрался впервые. Произведение, созданное в 1986 году в развитие барочных традиций Иоганна Себастьяна Баха, носит философско-мистический, напряженный характер. Орган выступает, по замыслу композитора, в роли собеседника оркестра, превращая состязание в гармоническое созвучие молитвенного песнопения. Солирующий инструмент здесь абсолютно равноправен оркестру, а оркестр настолько симфонически серьезен, что слушатель погружается в сакральную атмосферу диалога с вечностью.

Разумеется, в этом была немалая заслуга профессора Санкт-Петербургской консерватории Даниэля Зарецкого, которому подвластно таинство создания ощущения порядка и стройности, отражения божественной гармонии мироздания и трансцендентности духовного преображения. Наверное, надо сказать и то, что всю программу известный российский органист выучил специально к этому выступлению.

«Сегодняшний концерт – вызов для меня: я исполнил впервые три совершенно разных произведения для органа и оркестра. Общими усилиями мы справились шикарно», – сказал после выступления Даниэль Зарецкий.

Он мастерски раскрыл мощь и тембровое разнообразие органа, и музыка, рождавшаяся под его пальцами, словно исходила из глубины души, поднималась ввысь и заполняла собой небесные сферы. Она несла в себе дыхание вечности, каждый аккорд, каждый перелив звука был подобен откровению. В развитии музыкальных полотен этих, казалось бы, абсолютно разных произведений шло поступательное движение от легкой иронии XX века в восприятии барочной фактуры у Альфреда Шнитке, повествовавшего об уводящей от истины сладкой лжи, которой характеризуется современный мир, через постижение глубокой медитативной тишины у Эльмира Низамова, где слышалось лишь биение собственного сердца, до могучих, торжественных аккордов, рождавших ощущение вселенской силы у Давида Кривицкого.

Заключительный вечер VII Международного органного фестиваля совпал с днем рождения, правда, по старому стилю, Иоганна Себастьяна Баха, обобщившего в своем творчестве музыкальное искусство барокко.

Торжественное приношение ему составили произведения Антонио Вивальди, Антона Веберна, Георга Фридриха Генделя, Вольфганга Амадея Моцарта, Геннадия Рождественского и Александра Гильмана. На дирижерский подиум взошел главный дирижер Московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Феликс Коробов.

Исповедуя как credo искренность, он выгодно отличается от своих коллег отсутствием показной эмоциональности. Не принимая «выигрышных» поз, он получает подлинное удовольствие от совместного с оркестрантами процесса созидания музыки. Как утверждают специалисты, его почерк – это смесь интеллигентного хулиганства и высочайшей исполнительской культуры. Он словно смахивает с невидимой преграды все наносное, лишнее, высвобождая эмоциональную сущность произведения.

Личным подарком Феликса Коробова и Иоганну Себастьяну Баху, и меломанам, собравшимся в зале, и музыкантам ГАСО РТ стали «Три Adagio и фуги» для оркестра Баха – Моцарта – Рождественского.

Перед исполнением этого произведения Феликс Коробов обратился к залу: «В 1782 году австрийский дипломат Готфрид ван Свитен попросил Моцарта сделать транскрипции некоторых прелюдий и фуг Баха для струнного трио. Моцарт не только выполнил просьбу, но и присочинил к каждой фуге по Adagio, заменив ими баховские прелюдии. В XX веке Геннадий Николаевич Рождественский решил сделать подарок для своих музыкантов и инструментовал эти произведения для большого струнного оркестра. Эту партитуру мне передал в руки с правом и с разрешением ее исполнять лично Геннадий Николаевич, у которого я работал концертмейстером группы виолончелей».

Струнные партии у татарстанских симфоников обладали всей необходимой выразительностью и такой теплотой тона, которая относительно редко встречается в исполнительской практике в наши дни: мрачный и тревожный тон, удивительно резкий в своих вспышках, чередовался с завораживающе тихими моментами. Полифоническая строгость Баха, драматизм Моцарта и изящество добавленных Рождественским партий второй скрипки и контрабаса нашли свое alter ego и в оркестровом переложении Антона Веберна шестиголосной фуги (Ricercata) из «Музыкального приношения» Баха. Мелодия в интерпретации ведомых Коробовым оркестрантов парила над притихшим залом. Мелкие кусочки пазла, на которые Веберн разрезал линии контрапункта Баха, переливаясь многоцветьем, составляли волшебную картину, свободную и глубоко эмоциональную, позволяющую услышать отдельные голоса в плотной фактуре.

Органная составляющая этого вечера нашла свое воплощение в редко исполняемом, насыщенном характерным для итальянского высокого барокко колоритом Концерте для скрипки, гобоя, органа и струнных RV554 Антонио Вивальди, виртуозном, жизнеутверждающем, наполненном характерной для позднего барокко ясной гармонией Концерте для органа и оркестра Георга Фридриха Генделя и в монументальном произведении эпохи романтизма, отличающемся размахом и эмоциональным накалом, – Симфонии для оркестра и органа Александра Гильмана. Титулярный органист Папской базилики Святого Михаила в Мадриде Даниэль Мартин Сальвадор – один из самых ярких органистов своего поколения – с восторгом отозвался об инструменте, на котором он играл впервые: «Это один из самых лучших органов, который я встретил в России. Добыть его – такой труд! Просто чудо, которое сотворил бывший ректор Казанской консерватории Рубин Кабирович Абдулин. Этот орган очень похож на тот, что установлен в Консертгебау в Амстердаме, одном из самых престижных залов в мире. Это правда, органы – один в один. Здесь только на регистр меньше, потому что здесь зал поменьше».

В его руках инструмент вздыхал мощью всех своих труб, наполняя Государственный Большой концертный зал имени С. Сайдашева звуками, которые, казалось, проникали в самые глубины души. Воздух вибрировал, словно живой, отзываясь на каждую ноту. И, откликаясь, оркестр подхватывал мелодию, добавляя ей новые краски и оттенки. Музыка, рождающаяся по воле Даниэля Сальвадора, преображала обыденное в божественное, а орган и впрямь становился королем инструментов. Это в полной мере характеризовало все три исполненных им произведения.

VII Международный органный фестиваль еще раз доказал, что нет пределов совершенству. Движение по нарастающей продолжается. А значит, есть мотивация дождаться следующего года и новых встреч двух миров – органного и симфонического.

Одним из ярчайших событий, посвященных Фелдману, стал недавний фестиваль Lостинг, проведенный при поддержке Школы дизайна НИУ ВШЭ и медиапортала Mediiia. Он объединил пять вечеров, четыре площадки и три ансамбля современной музыки, среди которых особенно хочется отметить молодой коллектив «Клото», выступивший на концерте-открытии. Ансамбль специализируется на перформативных практиках и необычных подходах к исполнительству. Его участники, Сергей Зыков и Стефанида Ермолаева, и взяли на себя художественное руководство фестивалем. Согласно авторскому определению, Lостинг – особое состояние, «опыт блуждания между найденным и потерянным, звуком и тишиной, формой и распадом». В прошлом году «Клото» уже выступал с одноименной концертной программой, объединившей современную академическую и экспериментальную музыку. Но именно Lостинг этой весны стал первым событием такого масштаба, позволившим организаторам лучше раскрыть собственное видение современной музыки.

Одной из главных задач фестиваля было представить широкую панораму творчества Фелдмана, включая абсолютные раритеты. Так, на первом концерте, 13 марта в Доме-музее Марины Цветаевой, прозвучало единственное сочинение композитора для электрогитары – The Possibility of a New Work. На закрытии же, 22 марта в Кафедральном соборе святых Петра и Павла, состоялась российская премьера композиции Principal Sound, тоже единственной в своем роде: ничего иного для органа Фелдманом не создано. Пьесу исполнила Стефанида Ермолаева.

Другая, не менее важная задача, стоявшая перед организаторами фестиваля, заключалась в том, чтобы поместить музыку классика американского авангарда в самые разные контексты и в некоторой степени подчеркнуть ее универсальность. Почти все концерты имели авторское название, отражавшее направление кураторской мысли. Например, представленная 18 марта в ДК «Рассвет» программа «Доктора времени» объединила ранний опус Фелдмана Projection 4 с музыкой современных композиторов, связанной с темой взаимодействия времени и звука. А заключительный концерт «Анатомия звука: орган ХХ века» поместил композицию Фелдмана в контекст органной музыки его современников и последователей. Открылся вечер торжественным гимном Te Deum Петериса Васкса в исполнении японской органистки, солистки Калининградской областной филармонии Хироко Иноуэ. Следом в интерпретации Даниэля Сальвадора, титулярного органиста Папской базилики Святого Михаила в Мадриде, прозвучал остроумный, отчасти вдохновленный минималистской эстетикой Souvenir Джона Кейджа. Вместе с флейтисткой из оркестра musicAeterna Маргаритой Галкиной органистка Стефанида Ермолаева блестяще исполнила Интермеццо Жана Гийу. Завершала же нынешний сезон фестиваля Lостинг (обещано продолжение этим летом) авангардная Volumina Дьёрдя Лигети, в партитуре которой, напомним, нет нот, зато есть множество адресованных органисту подробных композиторских разъяснений, а также причудливая графика (играл вновь Даниэль Сальвадор).

Но вернемся все же к началу, к самой первой фестивальной программе с интригующим названием «Верю в призраков». Да, несомненно, опыт постижения виолончельного экстрима Patterns in a Chromatic Field в ДК «Рассвет» 14 марта (на одной сцене с пианисткой Стефанидой Ермолаевой солировал мультиинструменталист Антон Изгагин) и сумрачной пьесы Bass Clarinet and Percussion в храме Святого Людовика 20 марта (исполнители – артисты ансамбля im Spiegel) нам важен, однако тон всему фестивалю задал именно первый концерт.

Программа объединила композиции ныне живущих авторов экспериментальной музыки и три ранних сочинения Фелдмана, который в этом контексте, казалось, играл роль не художника-новатора, а «мертвого классика», чей дух музыканты, видимо, надеялись призвать. В исполнении Софьи Исрафиловой и Петра Мусоева прозвучали Intermission 5 и Extensions 3 для фортепиано соло, а Алексей Потапов на электрогитаре представил The Possibility of a New Work. Последнее (из упомянутых) сочинение, посвященное композитору Крисчену Вулфу, долгое время считалось утраченным. Лишь в 2002 году удалось обнаружить запись исполнения этой вещи самим Вулфом. Находку расшифровали. В 2004-м Вулф сочинил оммаж своему другу: его композиция Another Possibility также написана для электрогитары и включает отрывок из произведения Фелдмана.

С оммажами были связаны и другие номера программы. Сергей Зыков, куратор фестиваля и ведущий концерта, познакомил публику Музея Цветаевой со своими «Салемскими вампирами», вдохновленными романом Стивена Кинга «Жребий Салема». Скорее перформанс, а не композиторство в чистом виде. Автор поставил перед собой задачу с помощью музыки и сценических действий воссоздать дух классического хоррора, где каждый инструмент – действующая сторона сюжета. Рояль (Софья Исрафилова) обозначал жителей города, орган (Стефанида Ермолаева) – вампиров, игрушечное фортепиано (Петр Мусоев) – детей, обычно становящихся первыми жертвами злых сил. Сам Зыков ходил по залу с колоколом, чей звон символизировал католическую церковь. Дополнительные звуковые эффекты создавали крутящаяся юла и запись мелодии с кассетного проигрывателя, создававшая атмосферу старого американского фильма. Не менее завораживающим оказался другой оммаж – композиция Loss Стивена Уилсона, работающего в жанрах построк и дарк-эмбиент под псевдонимом Bass Communion. В исполнении ансамбля «Клото» прозвучала трибьют-версия для рояля, электроники и электрогитары, надолго погрузившая слушателей в состояние потерянности и безвременья, отраженное в слове Lостинг.

При составлении программы концерта музыканты, казалось, руководствовались не столько историей, сколько звуковым образом каждого произведения, стремясь объединить их в единый номер, посвященный теме страха и мистического переживания. Но увидеть вампиров в перформансе Сергея Зыкова гораздо проще, чем услышать призраков в абстрактной и интеллектуальной музыке Фелдмана, не созданной для чувственного восприятия массовым слушателем. Или нет? Если абстрагироваться от идей, стоящих за каждым опусом, от истории американского современного искусства, если попробовать услышать Фелдмана «новыми ушами» (Happy new ears! – пожелал бы нам всем Джон Кейдж), то что бы мы почувствовали? Отсутствие мелодии и долгие паузы наверняка вызвали бы у ребенка или любого другого неподготовленного слушателя недоумение, а диссонансы и резкая смена динамики – страх и беспокойство. Сочинение Extensions 3 с его тихими, «хрустальными» аккордами в высоком фортепианном регистре вполне подошло бы для саундтрека к фильму о доме с привидениями, а уже не раз упомянутая нами вещь The Possibility of a New Work отлично проиллюстрировала бы видеоигру о зомби-апокалипсисе в небольшом американском городке.

Фантазировать можно сколько угодно, сами композиторы нью-йоркской школы ничем не ограничивали интерпретации своих произведений. Этим и воспользовались участники ансамбля «Клото», предоставив возможность услышать в современной музыке то, что обычно теряется при сугубо умственном восприятии абстрактного искусства. Иначе как объяснить тот факт, что академические опусы второй половины ХХ века могут органично сочетаться в одном концерте с построком и современным перформансом? Может, в экспериментальной «музыке случая» гораздо больше мистики, чем кажется на первый взгляд? Ведь свобода художника неразрывно связана с экзистенциальным ужасом перед бесконечностью, а стремление к творческой новизне – со страхом потревожить призраков прошлого. В таком случае идея посвятить первый концерт фестиваля Мортона Фелдмана теме ужасов – вовсе не попытка подстроиться под пятницу, 13-е, а крайне удачное концептуальное решение, отразившее эстетические принципы всего проекта Lостинг. Ведь, в конце концов, для ревнителей традиции вся современная музыка – сущий кошмар.

В объятиях времени

«Уникальность фестиваля – в соединении органа и оркестра, – подчеркивает художественный руководитель ГАСО РТ и фестиваля Народный артист России и Республики Татарстан Александр Сладковский. – За семь лет мы охватили невероятно богатый репертуар для этого короля инструментов. Я с гордостью могу сказать, что в каждую программу мы включаем либо казанскую, либо мировую премьеру: для нашего фестиваля специально пишут современные композиторы, чья музыка несет дыхание сегодняшнего дня».

«Если вы думаете, что Органный фестиваль – это что-то сугубо академическое, серьёзное или даже, не дай бог, скучное, то глубоко заблуждаетесь. И даже не представляете, насколько глубоко! Программа Международного органного фестиваля в Казани заинтриговывает, удивляет, захватывает», – считают критики. В концерте «Вибрации гармоний» за пульт Академического симфонического оркестра Республики Татарстан встал Илья Гайсин. Это его дирижёрский дебют на сцене Большого концертного зала имени Сайдашева. В исполнении Хироко Иноуэ и Жана-Пьера Стайверса с ГАСО РТ прозвучали сочинения французских и американских композиторов первой трети XX века, Равеля, Пуленка, Гершвина, Копленда, которые встречались в Париже и оказывали влияние друг на друга.