30 ноября – 25 декабря

Международный музыкальный фестиваль «Декабрьские вечера Святослава Рихтера»
ГМИИ имени А. С. Пушкина

В этом году тема фестиваля – творчество Марка Шагала, важнейшей категорией искусства которого была музыка: на своих полотнах художник нередко изображал музыкантов и музыкальные инструменты, делал эскизы костюмов к операм и балетам, а также расписывал панно для оперных театров. Откроется фестиваль концертом, соединяющим поэзию и музыку: помимо произведений Шостаковича и Мясковского в исполнении Камерного ансамбля «Солисты Москвы» (дирижер – Юрий Башмет) прозвучит музыкально-литературное действо по поэме Маяковского «Облако в штанах» (музыка Прокофьева, Шостаковича, Стравинского, художественное слово – Игорь Гордин). Также в программе фестиваля – разнообразная вокальная, камерно-инструментальная, хоровая музыка, «Посвящение Святославу Рихтеру» от Бориса Березовского (Рахманинов и Метнер), а в завершение – «Плафон Парижской оперы» с симфонией Моцарта «Юпитер», которую оркестр театра исполнил специально для Шагала на открытии плафона, расписанного художником, в 1964 году.

14–16 декабря

«Дягилев+»
Пермская филармония

Проект-послесловие к Дягилевскому фестивалю откроется концертом Квартета имени Давида Ойстраха. Андрей Баранов (первая скрипка), Даниил Австрих (вторая скрипка), Федор Белугин (альт) и Алексей Жилин (виолончель) исполнят Первый и Десятый квартеты, а также Фортепианный квинтет Шостаковича (с Сергеем Давыдченко).

Любопытно, что до конца 1930‑х Шостакович (автор уже пяти симфоний) не писал в этом жанре. К своему «первенцу», по его собственным словам, он подступался «без особых мыслей и чувств», а получилось в итоге «веселое», «лирическое», «весеннее» сочинение. Десятый квартет, посвященный Мечиславу Вайнбергу, напротив, отличается тревожными, мрачными настроениями. Что же касается Квинтета, то его композитор переработал ради личных целей: очень уж хотелось гастролировать, вот и добавил фортепианную партию.

Продолжится «Дягилев+» концертами оркестра musicAeterna под управлением Теодора Курентзиса (15 и 16 декабря).

Трудно найти в истории музыки что‑либо сопоставимое по грандиозности с «Кольцом нибелунга» Рихарда Вагнера. Припоминается разве что опера Роберта Уилсона «Жизнь и эпоха Иосифа Сталина», рассказывающая его историю тринадцать часов. Цикл из четырех драм Вагнера в среднем длится на пару часов больше и предполагает четыре театральных вечера подряд. В своей оркестровой сюите «Кольцо без слов» (1987) дирижер Лорин Маазель уложился в семьдесят минут.

Фанатам Вагнера из числа посетителей «Дягилев+» она позволит бросить новый взгляд на любимое творение: в отсутствие вокала, сценического действия и текста можно всецело отдаться звучанию оркестра. Тем же, кто с вагнеровским opus magnum не знаком, предоставляется своеобразная эстетическая мотивация: прослушав «трейлер», возможно, появится желание посмотреть захватывающую сагу целиком.

Владимир Жалнин, музыкальный журналист, музыковед

6 декабря

SPOKANKI
Москва, КЗ «Измайлово»

Восемь сестер – Ölö, Banjöki, Kristina, Viv, Pádadel, Lee, Digidu и Lulu – пришли из мистической страны SpokanLand. Странствуя по свету, они ищут и исполняют музыку разных народов. Сестры искренне верят, что смогут подружить весь человеканский (так они называют человеческий) мир – хотя бы на своих концертах. SPOKANKI – а капелла-шоу, где каждое появление на сцене – увлекательный перформанс, за развитием которого следишь на одном дыхании.

Название коллектива отсылает к спектаклю ЦДР «Однорукий из Спокана» по одноименной пьесе Мартина Макдонаха. В 2018 году, во время работы над спектаклем, будущие сестры-споканки и познакомились – тогда они были студентками мастерской Владимира Панкова в ГИТИС. Уже через год они начинают выступать как вокальный коллектив, заимствуя визуальную эстетику спектакля. Вскоре последовали триумфальные победы – звание лучшего ансамбля на фестивале «Московская весна A Cappella» – и яркие выступления: «Усадьба Jazz» в Сочи, Ural Music Night в Екатеринбурге, сольный концерт в джаз-клубе Алексея Козлова, а также телевизионное шоу «Ну-ка, все вместе! Хором!», покорившее сердца зрителей. Ближайшее выступление в Москве – программа, составленная полностью из русской музыки: от этники до хитов современности.

13 декабря

Концерт хора musicAeterna
МКЗ «Зарядье»

Прославленный хоровой коллектив musicAeterna, соединяющий горячий русский темперамент с европейской чистотой звучания, выступит в Москве с новой концептуальной программой. Главный хормейстер и дирижер ансамбля Виталий Полонский обратился к Spem in alium – жемчужине эпохи Возрождения, созданной Томасом Таллисом для восьми пятиголосных хоров.

Многоголосное сочинение Таллиса в диалоге с мотетами Палестрины, Баха и франко-фламандского полифониста Николя Гомберта продолжится исполнением хоровой музыки более поздних эпох: духовными хорами романтика Мендельсона и произведениями XX столетия – Пуленка, Бриттена и норвежца Кнута Нюстедта. За час до начала концерта состоится лекция музыковеда, профессора Московской консерватории Романа Насонова – эксперта в области духовной музыки, автора бестселлера «Музыка: Диалог с Богом. От архаики до электроники».

14 декабря

«Быстрые свидания». Премьера киноверсии балета
Санкт-Петербург, Левашовский Хлебозавод

Международный фестиваль «Дягилев. P.S.» в Петербурге завершится кинопремьерой «Быстрых свиданий». Этот спектакль стал результатом лаборатории «Пиши балет» – проекта, рожденного синергией Союза композиторов России и екатеринбургской «Урал Оперы».

Впервые в истории над одним балетом работали двенадцать соавторов: шесть хореографов (помощник худрука «Урал Балета» Антон Пимонов выступил куратором постановки, еще пять мастеров – танцоры и хореографы «Урал Балета» Евгений Балобанов, Алессандро Каггеджи, Александр Меркушев, Константин Хлебников, Хидеки Ясумура) и шесть российских композиторов. Как и художник по свету – москвич Дмитрий Викулов, – создатели новой музыки Роман Цыпышев, представляющий Екатеринбург, москвичи Александр Белоусов и Лидия-Мария Кошевая, петербуржцы Глеб Лукомец и Александр Чернышев, Ригель Винская из Пятигорска были отобраны благодаря открытому конкурсу.

Синопсис «Быстрых свиданий» вдохновлен афоризмом Джорджа Баланчина: «Мужчина и женщина на сцене уже составляют сюжет». На сцене – шесть дуэтов: тихие и нежные, романтические, драматические, комические. Зрителей ждет встреча с новой музыкой – никто из композиторов прежде не писал балетов – и это тоже «быстрые свидания», полные надежды на продолжение.

Инструкция к применению

«Декабрьские вечера» немыслимы без сопровождающей их художественной выставки, задающей основную идею: в этом году на ней были представлены натюрморты Франса Снейдерса и его фламандских соотечественников. Тема в первом приближении весьма благодатная, но в реальности – достаточно сложная для поиска музыкально-живописных параллелей, что признал на пресс-конференции и художественный руководитель фестиваля Юрий Башмет. Впрочем, удалось задействовать сразу несколько возможных направлений подобного синтеза. Самая очевидная, конечно же, культурно-историческая: музыка нидерландских полифонистов эпохи Возрождения, современная представленным полотнам, прозвучала в исполнении вокального ансамбля Intrada под руководством Екатерины Антоненко. Коллектив, творческая энергия которого ныне на взлете, продемонстрировал не только обычное для него отточенное мастерство, но и живую трактовку, далекую от восприятия таких сочинений как пыльных музейных редкостей. Другая грань этой темы открылась на вечере «Математика импровизации», главным героем которого стало бельгийское «Гуйвартс-трио». Коллектив специализируется на исполнении современной музыки, но на «Декабрьских вечерах» представил насыщенную программу, посвященную инструментальной музыке эпохи Возрождения: в ее свободе музыканты явно чувствуют определенные параллели с актуальным музыкальным стилем. Важен был и тот факт, что «Гуйвартс-трио» является ансамблем-резидентом Королевского музея изящных искусств в Антверпене: концепция единства музыки и живописи для фестиваля особенно актуальна, как и редкий ныне пример культурного обмена между российским и европейским музеями.

Другая возможная «натюрмортная» ассоциация – это образы животных и птиц, часто присутствующих на полотнах великих мастеров, и первая возникающая параллель – «Каталог птиц» Оливье Мессиана. Две пьесы из этого цикла в исполнении Арсения Тарасевича-Николаева открывали вечер под названием «Источник всех мелодий – пение птиц»; дополняли их крайне редко звучащие в России сочинения Лучано Берио и Петериса Васкса в схожей образной сфере. Смысловым центром стало, однако, второе отделение, полностью посвященное легендарному «Квартету на конец Времени» Мессиана. На первый взгляд, стиль французского композитора весьма далек от пышных, аппетитных образов фламандских мастеров натюрморта, но удивительным образом разные эпохи искусства словно бы вступили в резонанс: обе в конечном итоге провозглашают идею бренности всего живого и неизбежности последней точки. Сложнейший квартет был убедительно и зрело исполнен командой молодых звезд: Арсением Тарасевичем-Николаевым, Даниилом Коганом, Михаилом Безносовым и Марией Зайцевой.

Литературно-музыкальные параллели раскрывали вступительный и заключительный вечера фестиваля, образовывая таким образом очевидную арку. Открытие фестиваля сопровождали «Солисты Москвы» под управлением Юрия Башмета, а программа была рассчитана на музыкальных гурманов и состояла из «деликатесов» Бриттена, Шёнберга, Бартока, Равеля и Пьяццоллы. Каждое сочинение, как вино к определенному блюду в меню первоклассного ресторана, сопровождала поэзия (художественное слово было поручено Сергею Шакурову): публика, к примеру, получила редкую возможность ознакомиться с оригинальным текстом «Просветленной ночи» Демеля, предварявшим одноименное сочинение Шёнберга. На заключительном же концерте «Карнавал животных» Сен-Санса артистично «комментировал» Константин Хабенский.

Клавирабенды на «Декабрьских вечерах» по традиции являются приношением Святославу Рихтеру: в этом году память великого пианиста почтил Николай Луганский. Музыкант представил программу, сочетающую «Песни без слов» Мендельсона и две Баллады Шопена: интерпретацию отличал благородный интеллектуализм. Шопен Луганского был выдержан в сдержанной манере, что парадоксально сблизило стиль польского композитора с Брамсом, чье Первое трио (вместе с Луганским на сцену вышли Павел Милюков и Александр Князев) стало вторым отделением вечера. Еще один концерт-посвящение на фестивале был обращен к Альфреду Шнитке, чей юбилей является одной из магистральных тем концертного сезона в целом. Камерный ансамбль «Солисты Москвы» вместе со своим руководителем Юрием Башметом представили гармоничную программу, логично сочетающую музыку Шнитке (чье мироощущение формировалось в Вене) с Моцартом и Шубертом («Лесного царя» и «Серенаду» исполнила сопрано Эльмира Караханова). Главная сенсация, однако, ждала меломанов во втором отделении: на сцену поднялся Владимир Спиваков! На «Декабрьские вечера» он вернулся после нескольких десятилетий отсутствия, но еще более значимо его появление в качестве скрипача – последние десять лет он намного чаще выступает в амплуа дирижера. Вместе с Александром Гиндиным они исполнили легендарную Первую скрипичную сонату Шнитке. Владимир Спиваков сейчас с очевидностью находится на пике зрелости Мастера, и в его интерпретации была убедительно отражена характерная для композитора стереоскопическая глубина – и мудрость, и сатира, и игра со стилями. Публика восторженно встречала своего кумира, и, конечно же, надолго запомнит этот вечер.

«Декабрьские вечера» стали, таким образом, нечастым примером фестиваля, представляющего собой не просто набор отдельных событий, а настоящим праздником, обладающим гармоничной концепцией, выстроенной формой и несколькими кульминациями: сам по себе как произведение искусства, продолжающее существовать и без его создателей, вопреки всем историческим катаклизмам.

«Лейттемы» выставок и фестиваля в целом организовывались, как правило, по монографическому принципу, вращаясь вокруг определенного имени или эпохи. Выставка «Бывают странные сближенья», сопровождающая нынешний фестиваль, эту линию с очевидностью нарушает. Куратор экспозиции Жан-Юбер Мартен особенно подчеркивает ее экспериментальность и разрыв с консервативной музейной традицией. Каждый зал посвящен преломлению одной темы в произведениях искусства разных эпох, а отсутствие экспликаций и развернутых этикеток словно бы побуждает зрителя к активному поиску аналогий и параллелей в духе «игры в бисер». Сочетание экспонируемых предметов подчас парадоксальное: так, статуэтка экзотических племен может соседствовать с ренессансной Мадонной, а демонстрация фрагмента кинофильма эпохи советского авангарда – с православной иконой. Задействованы оказываются все важнейшие архетипы искусства. Такой подход, безусловно, будит воображение зрителя, показывая сходства между различными эпохами и культурами. Вместе с тем идеология и само оформление выставки словно вступает в демонстративное противоречие с глубинным консерватизмом, на корневом уровне присущем Пушкинскому музею. Ощущаемый в залах конфликт между пространством и его наполнением вдохновляет далеко не всех посетителей, и проект получает весьма контрастные отзывы – от восторженного принятия до бескомпромиссной критики.

Концепция музыкальной программы фестиваля в полной мере соответствует духу выставки: каждый концерт – как один раунд интеллектуальной игры, раскрывающий определенный метаобраз.  Особый акцент в этих условиях – на современную музыку, хотя она и ранее занимала в программах «Декабрьских вечеров» весомое место. К примеру, отдельный вечер был посвящен спектрализму: программу «Пространство звука» из сочинений Госсена, Трибуки, Кана де Шизи и Гризе исполнил французский ансамбль Court-Circuit, созданный Филиппом Юрелем. Программа «Метаморфозы», представленная Юрием Башметом и «Солистами Москвы», включала в себя сочинения, в которых идея превращения была заложена в саму их концепцию. Здесь Шнитке соседствовал с Вустиным, а Рихард Штраус – с Кузьмой Бодровым. Наконец, завершал фестиваль концерт под названием «Движелище», провокативно сочетавший «Вечное движение» Паганини с «Механическим балетом» Антейла и «Музыкой для 18 музыкантов» Стивена Райха.

Эпоха барокко была представлена малоизвестными широкой аудитории композиторами: Хуаном Аранесом, Луисом де Брисеньо, Анри ле Байи и другими. Их собрал в одну программу прославленный французский ансамбль Le Poème Harmonique в партнерстве со знаменитым отечественным коллективом аутентичного направления – ансамблем Intrada под руководством Екатерины Антоненко. Отдельный вечер был посвящен идеям на стыке геометрии и музыки, а именно – полифоническим сочинениям XX века: австрийский ансамбль Klangforum Wien «высказался» на эту тему через музыку А.Веберна, К.Штокхаузена, Д.Лигети, Б.Фуррера и К.Ланга. Столь значимый для европейской культуры ориентальный вектор был воплощен в программе «Хождение за три моря», сравнивающей преломление восточных архетипов в музыке Шостаковича, Стравинского, Дешевова, Равеля и Мориса Деляжа.

Сольные фортепианные вечера на общем фоне концептуальных поисков фестиваля воспринимались как оплот спасительного консерватизма. В исполнении Алексея Володина прозвучали циклы прелюдий Шопена и Шостаковича – как два разных взгляда на идею замкнутого музыкального круга. Программа выступления Жан-Эффлама Бавузе в целом была вполне традиционной для французского пианиста: во втором отделении прозвучала вторая тетрадь Прелюдий Дебюсси, первое же, помимо «Ночного Гаспара» Равеля и Ноктюрна Дебюсси, включало в себя малоизвестные пьесы Габриэля Пьерне и Абеля Деко. Определенный новаторский посыл скорее прослеживался в интерпретации пианиста. Бавузе стремился подчеркнуть в своей трактовке связь импрессионистов с фортепианным авангардом XX века, раскрывая тем самым новую грань исторической преемственности. Не все аспекты исполнения были бесспорно удачными, но в рамках обозначенной фестивальной концепции французский пианист был убедителен.

Представляется, что прошедший фестиваль вместе с сопровождавшей его выставкой стал своеобразной декларацией перемен, ожидающих в новую эпоху как «Декабрьские вечера», так и ГМИИ имени А.С.Пушкина, словно замерший в тревожном напряжении после ухода легендарной Ирины Антоновой. Любые перемены могут стать как точкой роста, так и началом упадка, но в любом случае – они рано или поздно становятся неизбежны, вопреки нашему стремлению продлить уютный и привычный порядок вещей.

Организовала крупнейшие международные выставки: «Москва – Париж», «Москва – Берлин», «Россия – Италия», «Тёрнер», «Модильяни», «Пикассо» и многие другие. Каждая становилась выдающимся событием: огромные, завивающиеся кольцами очереди любителей живописи рвались увидеть редкости, привезенные из престижных коллекций со всего мира благодаря авторитету и энергии Антоновой.

А для нас, музыкантов, ее имя навсегда связано с международным фестивалем «Декабрьские вечера». Символично, что уход Ирины Александровны пришелся на 30 ноября, канун традиционного открытия фестиваля, который должен был состояться в 40-й раз, но вынужденно перешел в онлайн. Коронавирус, помешавший проведению «живых» публичных концертов, оборвал и земной путь их основательницы. «Декабрьские вечера» возникли благодаря дружбе с еще одним великим человеком –  пианистом Святославом Рихтером, по удивительному совпадению родившимся в один день с Антоновой, 20 марта. Они смотрели на искусство одними глазами, поэтому, наверное, им и удалось создать самый необычный фестиваль, сразу ставший эталоном.

О своей дружбе с Рихтером Ирина Александровна рассказывала так: «Мы познакомились на одном из концертов, когда он выступал у нас в музее. Я подошла к нему с благоговейным трепетом, который испытываешь перед крупным художником, артистом, музыкантом. Позднее мне довелось бывать у него дома, где Рихтер устраивал концерты, прослушивания музыки для своих друзей. Он часто приходил в музей смотреть выставки. Но никогда не проводил много времени. Как-то у нас была прекрасная выставка полотен Тёрнера, Святослав Теофилович посмотрел примерно пять работ и отправился к выходу. Я его спросила: “Как же так, уже уходите, а ведь еще есть…” Но ему не надо было больше: он уже получил “пищу для ума”. У него отсутствовало жадное желание увидеть все.

Дома у него возле рояля стоял мольберт, и на нем помещалась какая-нибудь репродукция, порой не очень высокого качества. Но она ему требовалась именно в тот момент, когда он репетировал определенное произведение. Помню, я была потрясена: он разучивал вещь Шимановского, а на мольберте – “средневековая” миниатюра. Я задала вопрос, в чем связь между этой живописью и музыкой Шимановского – польского импрессиониста. Он скептически на меня посмотрел и ответил: “Вам этого не понять” – в том смысле, что у него был свой ход мыслей, свой ассоциативный ряд, помогавший найти нужный образ. Так и должно быть.

В коллекции Музея хранится около 50 картин Рихтера: он не писал портретов, многофигурных сцен. Это тонкие работы – наблюдения природы, пейзажи, сделанные с очень большим художественным мастерством: Рихтер великолепно владел цветом, умел передавать атмосферу, строить экспозицию. Святослав Теофилович принимал активное участие в подготовке не только музыкальной части “Декабрьских вечеров”, но и выставочной. Он не гнушался вместе со мной подписывать письма к руководителям крупнейших музеев мира, чтобы получить ту или другую ценную картину. Несомненно, его имя было так известно, что в ряде случаев его подпись оказывалась главным аргументом в принятии положительного решения.

Святослав Теофилович действительно полюбил наш музей: “Теперь у меня есть свой дом. Я спокоен”. И когда он изъявил желание передать сюда всю свою коллекцию картин, то метафорически выразился так: “Пусть голубь (речь идет о рисунке Пикассо. – И.А.) перелетит с моих антресолей в музей”. Это бесценный дар и великая память».

Немногим удается еще при жизни войти в историю, но Ирина Александровна Антонова – из их числа. Глубокий поклон за все то прекрасное, что она делала для людей. Пусть память о ней навсегда пребывает в мире!