ЕП Иван, свои соцсети вы ведете не только на русском, но и на боснийском. Это как-то связано с вашей национальностью, или есть другие причины?

ИБ Я наполовину русский, а наполовину болгарин. В 2021 году я поступил на факультет музыки, на кафедру сольного пения Университета Святых Кирилла и Мефодия в городе Скопье в Северной Македонии. Почему там? В Екатеринбурге, городе со своей консерваторией, я не мог найти педагога. В Болгарии, которую я рассматривал потом, сложное оформление документов и дорогое обучение. Возник вариант в Македонии – практически год я прозанимался у профессора Аны Дурловски, и желание стать контратенором появилось именно там. Перед поступлением я учил македонский, а боснийский, на котором помимо русского веду соцсети, выбрал потому, что он понятен на Балканах – для меня это возможность повторять язык и общаться с балканским слушателем.

ЕП Как вы стали контратенором?

ИБ Пение фальцетом для меня всегда было удобно. После мутации, в активный период, я продолжил петь – тихо, не утруждая себя. И потом, скопировать женский голос не составляло проблемы. Колледж я заканчивал как тенор, но так как после мутации связки сохранили свою пластичность, я также без труда мог петь в верхней женской тесситуре. Плюс на всех этапах обучения учился у женщин. Это, пожалуй, мое кредо: я не люблю учиться у мужчин, не понимаю полностью их голосообразование. В университете в Скопье случилось так, что я попробовал петь альтом с моей однокурсницей, кто-то из педагогов это услышал, и следующий урок с моим профессором я пел уже контратенором. Педагог-сопрано показывала мне своим голосом, а я без труда мог понять механизм и скопировать нужное и правильное звучание. Мы провели так один урок, и она сказала судьбоносные для меня слова: «Контратенором позанимаешься полтора-два года – и будет карьера». Так и случилось.

ЕП Как же вы очутились в Уральской консерватории?

ИБ Политическая ситуация дала о себе знать. Отмена концерта русской музыки, банковские операции с Россией стали невозможны, средств к существованию не оставалось. Мой педагог предлагала найти мецената. Я же искал другой вариант, понимая, что будет тяжело вдали от родной страны. В Екатеринбурге меня все знали, и я попросился туда. К тому же президент издал указ, что люди, которые учились за рубежом, могут переводиться в любую консерваторию России на бюджетные места. Ну, раз я там родился, раз есть какие-то условия, есть друзья – я решился и попал на второй семестр без потери курса. Вспоминая Македонию, скажу, что там была та душевность, которую я для себя открыл. В России было что-то похожее, но не то. Национальная культура там превалирует в обществе, я побывал на домашней вечеринке – мои ровесники танцуют народные танцы, везде играет народная музыка. Это трогает сердце, так же, как и македонский язык, очень глубокий.

ЕП Как вас заметили в Мариинском?

ИБ Здесь я обязан Лилии Петровне Поляковой. Она поверила в меня как в контратенора. Кафедра в консерватории не хотела брать, так как не было учебного плана. Я сказал Лилии Петровне: «Я не глупый человек, напишу сам учебный план, у вас не будет проблем с методическим материалом». Мы стали заниматься и позже поехали на международный конкурс вокалистов «Орфей» в Челябинске. Я пел арию Танкреда Россини, а в публике случайно оказалась солистка Мариинского театра. Она засняла сорок секунд и отправила запись Ирине Юрьевне Соболевой. Через две недели после конкурса мне позвонили из театра и сказали приезжать на прослушивание на партию Оберона. Меня быстро взяли. Я еще наивно сказал, что спою партию в следующем сезоне, и собирался улетать. Но 27 июня Ирина Юрьевна позвонила и сказала, что 4 июля уже спектакль. А у меня не выучен третий акт! «Учите, это в ваших интересах», – сказала она. В итоге я спел уже три спектакля.

ЕП Какие еще партии вам предлагают в Мариинском? Есть ли интерес других оперных театров к вам?

ИБ Был Лель, которого я исполнял в мариинских концертах, думаю, он в будущем попадет и на сцену. Есть приглашения от других театров на русские партии: «Урал Опера Балет» зовет на партию Леля в 2025 году, «НОВАТ Опера» и режиссер Слава Стародубцев – на партию Ратмира.

Я думаю, что хороший контратенор – это оправданная касса. Потому что в театр идут на исполнителя.

Плюс нужно понимать, что контратенор – это некоторая фишка для режиссера, как это подать, как это сделать и преподнести зрителям.

ЕП А чья была идея сделать Ангела в «Демоне» Рубинштейна контратенором?

ИБ Моя, но намеки были от Ирины Юрьевны. Она сказала: «Ваня, покажи, что ты можешь петь, чтобы знать, в каком направлении идти». В театре есть примерно двадцать партий, которые я могу потенциально спеть. Мы готовили Ангела полтора месяца и попросили эту партию у маэстро Гергиева. Нужно было ее впеть, хотя как таковых вокальных сложностей для меня здесь не было. Но есть и другой нюанс. Русская музыка – это более плотный оркестр. Мои коллеги на Западе, которые занимаются исключительно барочной музыкой, удивлялись, как я вообще пою с симфоническим оркестром. Но если эмиссия голоса позволяет, меня слышно в зале, и звук полетный, то почему нет?

ЕП Каково быть контратенором в России?

ИБ: Контратенор – для тех, кто утверждает, что это какой-то изысканный голос, или феномен, или связки какие-то не такие, – это полноценный голос, который должен стоять на дыхании, функционировать точно так же, как и другие голоса. Почему у нас мужчины в России не интересуются таким голосом, не поют им? Потому что сразу же представляют это чем-то женоподобным. Но вот я скоро буду петь хазарского князя Ратмира, там такая эротика должна присутствовать в голосе, это должен быть явно выраженный мужчина, ведь он буквально изнемогает от того, что приехал на Русь и был вынужден оставить свой гарем… Ты находишь особые краски, чтобы это звучало в нужном характере.

ЕП Что вы посоветуете новым певцам, кто только начинает работу в Мариинском театре?

ИБ Театр, как мы все знаем, это люди. Нужно заниматься своим делом, не смотреть по сторонам и хорошо делать свою работу. И нужно в любой ситуации оставаться человеком. В театре – все терпение. Показался, не понравилось – идем дальше. Всегда найдется человек, который тебя оценит.

ЕП Знаю, что это ваша первая постановка в Мариинском театре. Вам предложили несколько названий на выбор или сразу возник «Демон»?

ЕК «Демон» просто летал между нами… Я давно хотела поработать с этой оперой. И Валерий Абисалович был открыт к ней. Это родилось как-то молниеносно.

ЕК Чем она Вас манит?

ЕК К «Демону» Лермонтова и Рубинштейна обращались многие, возможно, потому что они были в постоянном поиске своего внутреннего творческого Демона. Кажется, я не исключение.

ЕП Эта опера была очень известна при жизни Рубинштейна и практически забыта сейчас. Однако два театра – Большой и Мариинский (а перед ними и Московская филармония с полусценической версией) – все-таки взялись за произведение. Как вам кажется, почему? Это попытка реабилитировать оперу?

ЕК Я не могу сказать, что эта опера сегодня забыта. Тем более, что она идет в главных оперных домах нашей страны. Нужна ли реабилитация? Богатая музыка Рубинштейна, известный текст Лермонтова, думаю, еще долго будут притягивать нас.

ЕП Афиша спектакля решена в подчеркнуто современном стиле, будто даже как постер к фильму. От спектакля ждать того же?

ЕК Афиша, на мой взгляд, философская. Она отражает внутреннее одиночество Демона в первую очередь, а не визуальный ряд спектакля.

ЕП Видели ли вы «Демона» Наставшевса в Большом и что думаете об этой постановке?

ЕК Я пока смогла посмотреть спектакль только частями и на видео, что, конечно, не дало мне атмосферы и полного понимания.

ЕП Вы уже не раз работаете вместе с художником-декоратором  Екатериной Агений — и над старинными операми (как «Лунный мир» Гайдна, «Капулетти и Монтекки» Беллини), и над новыми (как «Vita Nuova» Мартынова). В этот раз вы встретились в «Демоне». Чем вас привлекает ее работа?

ЕК Мы не просто встретились, а мы никак не можем разойтись (улыбается). На самом деле нашему тандему уже семь лет. Первая совместная работа случилась еще на третьем курсе ГИТИСа. Сегодня мы очень быстро ловим идеи друг друга. Я всегда знаю, что если я Катю что-то попросила и поставила ей задачу, то на следующий день уже получу интересные варианты.

ЕП В вашем распоряжении сейчас целых три исполнителя партии в Мариинском. Влияет ли психофизика каждого из певцов на корректировку вашей концепции? Или незначительно?

ЕК Да, у нас три разных Демона, даже полярно разных. Но, мне кажется, что это только усиливает мою концепцию. Потому что для меня эта опера в первую очередь про человека. Поэтому Демон наделен всеми человеческими страстями и проходит серьезную проверку любовью. Артисты, выполняя мои задачи, находят новые краски роли, иногда уникальные. Мы стараемся их оставить.