Поскольку спектакль сделан по заказу Зимнего международного фестиваля искусств в Москве, то музыка здесь – самостоятельный персонаж во всех смыслах. В глубине сцены «Мастерской Петра Фоменко» расположились «Солисты Москвы» и сам худрук фестиваля Юрий Башмет за дирижерским пультом. Хозяева несколько раз объясняют гостям: «Это известный еврейский оркестр; пригласили, а заплатить нечем». Репертуар, впрочем, звучит на этой вечеринке разный: есть и разухабистые цыганистые мотивчики, и меланхоличные темы. Юрий Башмет, когда не дирижирует, вполоборота следит за действием, иногда сочувственно кивает. А герои то и дело пробегают между оркестрантами, как между деревьями в «Вишневом саду».

Действующие лица, которых в спектакле немало, очень динамично появляются друг за дружкой. Это хозяева дома – Павел Лебедев (Карэн Бадалов) и его жена, Зинаида Саввична (Галина Кашковская), которые встречают друзей – мрачноватого доктора Порфирия Глагольева (Алексей Колубков), меланхоличного Ивана Петровича Войницкого (Михаил Крылов), угрюмого Михаила Львовича Астрова (Денис Аврамов).

А вот при появлении Михаила Васильевича Платонова (Илья Шакунов) все невольно начинают улыбаться: он такой вертлявый «шут гороховый», на которого бросаются женщины – генеральша-эмансипе Анна Петровна Войницева (Наталия Курдюбова), его собственная жена Александра Ивановна (Наталья Мартынова), любовь юности Софья Егоровна (Варвара Насонова), одержимая жаждой самопожертвования, как, впрочем, и Саша Лебедева (Александра Кесельман). Перед нами проходит дефиле чеховских героев и героинь – сплошь нелепых, смешных, безрассудных… Все они в кого-то безнадежно влюблены либо, напротив, всячески избегают этого чувства, как Николай Иванов (Рустэм Юскаев).

Образ каждого персонажа обострен и доведен до гротеска, что в том числе подчеркивается навязчивыми повторениями одних и тех же слов («да подай же гостям чаю, хотя бы и с кружовенным вареньем» или «свадьбы не будет»), подобно лейтмотивам в музыкальном произведении. Полина Агуреева, сама играющая Елену Андреевну Серебрякову (такую внезапную и противоречивую), переводит привычный чеховский реализм в трагифарс. Иронии подвергается все, включая сам образ Чехова как писателя, знакомого со школьной скамьи и поэтому набившего оскомину. Актер Михаил Михайлович Боркин (Томас Моцкус) то и дело выбегает на сцену, чтобы своими словами «пересказать» содержание «Чайки» или «Вишневого сада», низведя их до примитивного анекдота. Публика веселится и смакует это глумление, но стоит вспомнить, что ведь и сам Чехов назвал эти пьесы «комедиями», чего уж тут на зеркало пенять…

Всей этой пошлости и разочарованности в жизни, которую нам демонстрируют в спектакле, контрастируют монологи трех мужичков, которые что-то чинят в саду и время от время вылезают из подпола. Они степенно рассуждают о заговоренном кладе, который есть счастье, о громадном пространстве степи, от которой на душе покойно. Они не суетятся, не истерят, и в этом заключена некая сермяжная правда. С ними ассоциируется особая мелодия – цитата русской народной песни «Прощай, радость», которую когда-то пел сам Шаляпин. А здесь ее начинает играть одна скрипка, потом подхватывают струнные – вариации на эту песню, как и остальную музыку, написал композитор Валерий Воронов, уже в третий раз работающий в проектах Агуреевой, сделанных для фестивалей Башмета.

В финале спектакля, когда трагедия перевесит фарс, когда Иванов и Платонов застрелятся, а Войницкий начнет палить вокруг, но мимо («даже застрелиться не смог, не попал»), и начнется всеобщий бедлам, мелодию песни внезапно «накроет» тема Генри Пёрселла из «Королевы индейцев». Болезненно красивая, благородная, не от мира сего, эта музыка доскажет, простит, отмолит всю ту никчемность, с которой герои истории прожили свою жизнь.

Да будет свет