Автор «Музыкальной жизни» побывал на первом из них и обратил внимание на впечатляющие «количественные» характеристики: почти трехчасовой хронометраж, 24 произведения, пять органистов (из Нидерландов, Японии, Испании, Абхазии и России), а еще несколько танцовщиков и солистов на других инструментах, десятки хористов… Но масштаб проявился и в идее – превратить Большой театр в огромный дворец то ли из Средневековья, то ли из Средиземья, и представить орган в контексте широчайшей палитры старинной музыки, а затем перекинуть мостик к современности.

Режиссер Игорь Ушаков сопроводил каждый номер полноразмерными проекциями на задник сцены и боковые кулисы: от номера к номеру пространство превращалось то в готический замок, то собор, а то и в загадочный грот. Стоит напомнить, что сам орган в Большом театре не виден из зала, так что его звуки будто материализуются в воздухе. Этот эффект авторы оформления удачно обыграли. Благодаря видеомэппингу зрители оказались в прекрасном волшебном мире, отсылающем к красивым легендам и историческим фэнтези. Антураж резонировал и с интерьером зрительного зала, освещенного свечами вдоль балконов.

Но едва ли впечатление было бы столь сильным, если бы не точный выбор произведений. Все первое отделение артисты и куратор программы Евгения Кривицкая целиком построили на музыке XVI–XVIII веков. Причем наряду с хитами вроде соль-минорной Пассакалии Генделя, Арии из оркестровой сюиты № 3 Баха и «Весны» из «Времен года» Вивальди (это произведение, кстати, перекликалось с названием вечера – «Весенняя фантазия») прозвучали и раритеты, неизвестные не только широкой публике, но даже многим меломанам. Испанец Даниэль Сальвадор исполнил Тьенто IV тона Антонио де Кабесона и «Императорскую баталию» Хуана Кабанильеса, Евгения Кривицкая – Хоральную прелюдию Георга Бёма.

Впрочем, долго удерживать внимание слушателей-неофитов старинной музыкой сложно, и здесь помогла удачная драматургия первого отделения, построенная по нарастающей. Проще говоря, примерно с середины программы каждый следующий номер был все более и более эффектным. Вот Евгения Кривицкая и Дмитрий Илларионов исполнили на органе и гитаре Концерт ре мажор Вивальди, в оригинале написанный для лютни и струнных, и у чуть «утомившейся» от череды сольных органных вещей публики открылось второе дыхание (ансамбль действительно оказался прелестным, полным аристократического шарма). После «интермедии» в виде хорала Бёма на сцену вышел дуэт танцовщиков – Мария Виноградова и Артем Овчаренко, – и теперь уже воспряли даже самые далекие от органного искусства зрители. Да и как не поддаться обаянию нежнейшей хореографической миниатюры Асафа Мессерера на музыку знаменитой «Мелодии» из оперы «Орфей и Эвридика» Глюка (Евгения Кривицкая сыграла ее вместе со скрипачкой Людмилой Херсонской)?

И, наконец, главный козырь (куда ж без него!) – голландец Жан-Пьер Стайверс строго и величественно исполнил Токкату ре минор Баха. Так первое отделение концерта завершилось на кульминации.

А после антракта зрители отправились в путешествие по эпохам. Правда, началось и закончилось оно все в том же XVIII веке, но в числе промежуточных «остановок» был и конец XIX столетия (еще один вечный хит органного репертуара – Токката из Симфонии № 5 Видора в исполнении Хироко Иноуэ), и XX век – а именно часть Pie Jesu из Реквиема Эндрю Ллойда Уэббера, где солировали Кристина Эшба и юный дискант Виктор Скоробродов. И даже наши дни – Лука Гаделия выступил с собственной органной импровизацией. Современной музыкой можно назвать и цикл «Волна» (2017) голландского композитора Эда Ваммеса: его исполнили Стайверс и Иноуэ, кстати, организовавшие дуэт не только на сцене, но и в жизни, о чем не преминул упомянуть ведущий вечера Петр Татарицкий.

Пожалуй, во втором отделении могло бы ожидаться свежее визуальное решение: стилистика проекций, знакомая по первой части вечера, казалась уже не столь уместной и вдобавок была лишена эффекта новизны. Но заскучать не давала сама музыка, разнообразная как стилистически, так и жанрово. Дуэты, ансамбли, мелодекламации с участием чтеца (уже названного выше Петра Татарицкого), хореографическая композиция (балерина Екатерина Шипулина)… Финал и вовсе получился массовым: на сцену вышел Камерный хор Московской консерватории под управлением Александра Соловьёва, и генделевская «Аллилуйя» стала гимном не только «королю инструментов» справляющему первый юбилей, но и органному искусству в целом.

Празднование продолжилось два дня спустя – на этот раз с программой уже из русской музыки (Скрябин, Танеев, Чайковский, Рахманинов, Мусоргский, Свиридов) и с исполнителями преимущественно из нашей страны: на сцену Большого театра вышли Даниэль Зарецкий, Тимур Халиуллин и Наталья Ужви, а также выступавшие на первом вечере Евгения Кривицкая и Хироко Иноуэ; артисты Молодежной оперной программы Большого театра… Отличалось и оформление в стилистике силуэтов, отсылавшее (с изрядной долей условности) к русской дворянской жизни императорских времен. Но оставался неизменным курс на смелую, небанальную трактовку инструмента и его сочетания с другими, подчас неожиданными, тембрами.

Для Большого театра эти концерты вроде бы побочная линия, пролегающая в стороне от магистрального балетно-оперного направления. Тем важнее, что органные гала позволяют публике по-новому взглянуть на пространство Исторической сцены, иначе его прочувствовать. Но и сам орган здесь предстает в театральном амплуа, меняет образы, подобно актеру, и своим звуком, рождающимся будто из ниоткуда, напоминает о метафизической силе музыки.