В разгар цикла руководитель оркестра, пианист и дирижер Максим Бетехтин (МБ) дал интервью Антону Дубину (АД).

АД Вы ­как-то сказали, что Шёнберг «переломил хребет» романтике, и с этим трудно не согласиться. С другой стороны, он испытывал к «поломанному» им романтизму самые гуманные чувства, «выхаживал» его на протяжении всей своей дальнейшей жизни. Даже если эта «забота» принимала «нехарактерные» формы. Для вас лично Шёнберг — романтический композитор?

МБ Чем больше мы играем его музыки, тем больше я понимаю, что назвать ее авангардом вне кавычек вряд ли можно. Все же это романтика, явная. Если, обращаясь к музыке Шёнберга, дирижер предпочитает романтическую динамику, фразировку, романтические принципы работы со временем, — эта музыка «дышит», что слышно и в записях. Если мы оцениваем дирижера Булеза, который весьма «стерилен», все всегда будет по «букве» автора, в точности с партитурой. Если же хотим прислушаться к ­кому-то менее категоричному, позволяющему себе чуть больше, — есть немало и таких трактовок, на мой слух, нередко выигрывающих в сравнении. Мы тоже, наш оркестр «Околобаха», приходим сейчас к тому, что «щепотка» романтики в обращении с Шёнбергом идет на пользу интерпретации.

АД Согласитесь ли вы со мной, если я скажу, что романтизм — во всей полноте своих разнящихся проявлений — главная эпоха в истории академической музыки? Без него невозможен двадцатый век, да и двадцать первый: Берг, Шостакович, Шнитке, отчасти Денисов и Губайдулина, Рим, Райман, Адамс, Видман, Сильвестров, Сысоев, Соколов…

МБ Очевидно, что девятнадцатый век в музыке, грандиозный, не мог не повлиять на последующие эпохи. Но с безоговорочным главенством романтизма, с такой установкой я бы поспорил. А как же барокко, без которого невозможен романтизм? Принципы работы со временем, с агогикой — абсолютно идентичны. Классицизм, в свою очередь, реинкарнируется в двадцатом веке: четкость, точность.

АД Как бы вы, оспаривая мои слова о положении романтизма, определили его значение в вашей жизни?

МБ Их так много, романтизмов… Скажу лучше, как я определяю для себя суть этого направления в музыке. Романтизм — это личность. Отказ от общего и переход к частному. Безапелляционное, абсолютное выражение «самости». Отсюда такие непохожие друг на друга проявления романтизма в разные годы и в разных странах.

АД Задумывая цикл к 150‑летию Шёнберга, на какие силы вы рассчитывали? К­то-то вам помогает финансово?

МБ Руководство ДК «Рассвет» любезно предоставило нам площадку, возможные даты концертов и технически поддерживает нас на сцене. Остальное мы делаем самостоятельно. Потому и называемся камерным оркестром неравнодушных музыкантов. Организационная ответственность в шёнберговском проекте лежит на вашем покорном слуге, на концертмейстере оркестра Анастасии Кухтиной, директоре «Околобаха» кларнетисте Дмитрии Скородумове и флейтистке Александре Мелдо. Финансовая же составляющая целиком зависит от количества проданных билетов.

АД 150‑летие Шёнберга: почему эта крупная дата столь ограниченно празднуется в сегодняшней России?

МБ Во-первых, Шёнберг не самый «любимый сердцу русского человека» композитор. Чайковский поближе будет. У Шёнберга во многом музыка для ума. По крайней мере, на первый взгляд. Чтобы любить сложную музыку (в значении complicated, не difficult), нужно иметь тренированные уши. Как с живописью: чтобы получать удовольствие от коллекции Пегги Гуггенхайм, необходимо пересмотреть всю классику в Уффици. Мы, «Околобаха», играющие сейчас Шёнберга в таком объеме, находимся в выигрышном положении: репетируя в поисках лучшего ансамбля, вслушиваясь в происходящее внутри этой музыки, мы в нее стремительно влюбляемся. У стороннего слушателя такой возможности нет. Есть возможность прийти в зал, разделить с нами час-два и унести с собой нечто приобретенное во время концерта. Либо — не унести ничего. С Шёнбергом сложно, его нужно не единожды «распробовать». Кроме того, Шёнберг не «свой». А Шнитке, хоть и немец, — «наше всё». Да и Стравинский, несмотря на ранний отъезд.

АД Вы говорите о спросе, а я — о предложении (Шнитке, Стравинский — с ними в этом плане полный порядок). Люди ходят на концерты Шёнберга, если они проводятся. Ваш цикл тому подтверждение. Параллельно вам филармония (небезразличная в целом к непростой музыке прошлого и настоящего) не торопится продолжать начатое, ограничившись исполнительски суперзатратным и медийно суперраскрученным исполнением «Песен Гурре» в день рождения Шёнберга. Консерватория тем более, если не брать в расчет камерный немонографический концерт «Студии новой музыки» к 150‑летию великого нововенца. К­акая-то «беда» именно с Шёнбергом (а также с его ровесником Айвзом, юбилею которого посвящен пока что один сборный концерт в «Зарядье»). Скорее могу себе представить, в той же филармонии, масштабный цикл Райха или очередной фестиваль Кейджа и заполненный Зал Чайковского. А ведь и эти композиторы не «свои», если уж вы затронули тему разделения — актуальную, с ваших слов, для российского слушателя (для российских концертных организаций тоже?).

МБ Здесь вмешиваются популярность минимализма как такового, если говорить о Райхе, и притягательность эксцентрики, если упоминать Кейджа. Говорить же о том, что с Шёнбергом в России «беда» (Айвза и правда «дефицит»), вряд ли можно в полной мере: мы же его играем, и сколькими концертами!

АД Выбирая для этого цикла сочинения разных периодов и ориентируясь на камерный состав (исключающий, скажем, исполнение Фортепианного концерта), почему вы не включили в программу струнные квартеты?

МБ Их могут исполнить и другие. Например, Квартет имени Бородина.

АД Сомневаюсь, что они возьмутся за эту музыку даже в юбилейный для композитора год.

МБ Значит, исполнит ­кто-то еще, кому точно рядом не понадоблюсь я. Мне же хочется ­все-таки коснуться музыки Шёнберга своими руками.

АД Почему вы решили сделать монографический цикл, а не прибегнуть к такой жизнеспособной модели, как музыкальный синтез? Сопоставить Шёнберга с его предшественниками, современниками, с композиторами будущих поколений? Показать, кто на кого и каким образом влиял?

МБ Вы ведь сами сказали, что Шёнберга исполняют мало. Лучше мы поиграем побольше его самого. Ну и все же на первом концерте цикла мы играли не только чистого Шёнберга, но и его транскрипции сочинений Малера и Дебюсси. А последний концерт будет с Бетховеном.

АД И это не просто блажь — сопоставить две венских школы: Бетховен был для Шёнберга чрезвычайно значим.

МБ Разумеется, мы собираемся об этом сказать на заключительном концерте. В целом же играем то, что хотим играть. Юбилей Шёнберга стал дополнительным поводом.

АД Солистов для совместных выступлений выбирали вы сами? Или вам их ­кто-то посоветовал?

МБ С солистами ситуация была сложная. Во-первых, трудно в сегодняшней России найти человека, способного блестяще спеть Малера. Таким человеком оказался Константин Сучков — солист Нижегородского театра оперы и балета и Камерной сцены Большого театра. Во-вторых, практически невозможно было найти солистку на «Побеги сердца», владеющую и крайне низким, и чрезвычайно высоким регистром. Я писал вокалисткам, занимающимся современной музыкой, и получал отказы. В конце концов нам повезло: согласилась Наталья Смирнова, участница Молодежной программы «Геликон-­оперы».

АД Как вам кажется, ваш цикл изменит в корне положение Шёнберга в России?

МБ Сомневаюсь, что после пятого концерта цикла концертные организации не страны даже, а хотя бы Москвы позвонят нам и скажут, что хотят повторить наш опыт на своих площадках.

АД Продолжите ли вы играть Шёнберга после нынешнего цикла?

МБ Определенно. Хочется вновь осмыслить и прочувствовать Камерную симфонию, и не только ее.

АД Вы трактуете Шёнберга как романтика, в целом неравнодушны к этой эпохе, но романтической музыки ваш оркестр играет мало. С чем это связано?

МБ Во многом с тем, что для лучшей романтической музыки нужен огромный оркестр.

АД А как же камерные вещи?

МБ Мы все же стараемся играть оркестровую музыку. Это принципиальный момент. Правда, некоторые камерные программы присутствуют в наших планах. Следите за афишами.

АД Будет ли в этих афишах современная академическая музыка в исполнении вас и ваших коллег?

МБ Нужно делать то, что любишь. Именно через любовь ты можешь донести до слушателя ­что-то уникальное. Сочинения XXI века редко попадают в меня. Не говорю, что они плохие. И не говорю сейчас за моих коллег по оркестру. Это вопрос моего личного вкуса. Кроме того, новейшая музыка зачастую сыграна до меня так, что я там уже не нужен. А в сочинениях XX века я вместе с моими друзьями-­музыкантами могу высказаться.

АД Болезненная тема: ты видишь перед собой в искусстве убедительные примеры, и это видение тормозит твое собственное творчество. Смелые люди, впрочем, через осознание уже свершившегося лучшего переступают. Имею в виду некоторых современных молодых композиторов.

МБ Думаю, что у этих людей — физическая потребность писать музыку. Они не могут жить иначе. Было бы существенным упрощением записывать всех, испытывающих такую потребность, в графоманы. Среди современных композиторов есть очень талантливые. Но, повторюсь, в целом это скорее не мое поле. Возможно, пока.