Сезон 2025 года стал триумфальным для Надежды Карязиной: она покорила все фестивали Зальцбурга – Марфа на Пасхальном, три барочные роли в пастиччо Барри Коски на музыку Вивальди на фестивале на Троицу (где виртуозно соперничала с Чечилией Бартоли) и главный летний фестиваль. Ее Марфа получила премию Караяна. Жюри отметило широкий стилевой диапазон певицы, а также ее выступления в «Любви к трем апельсинам» Прокофьева (Дрезден), «Семеле» (Амстердам) и «Мессии» Генделя (Москва). В начале 2026 года Берлинская Дойче Опер пригласила Карязину на партию Изабеллы в «Итальянке в Алжире» Россини, а затем последует партия Эрды в «Кольце нибелунга» в Китае.

Когорту российских меццо-сопрано (в последние годы Casta Diva награждала Василису Бержанскую, Айгуль Ахметшину и Марию Баракову) продолжила солистка Мариинского театра Юлия Маточкина. Ее мастерство подтвердили партии Амнерис (Мариинский театр, Дойче Опер в Берлине), Сантуццы («Сельская честь», Чикаго, фестиваль в Вербье) и Ортруды в концертном исполнении «Лоэнгрина» в Зале имени Чайковского. В 2026 году ее Ортруду ждет Гамбург, а Ульрику («Бал-маскарад») – Цюрих.

Бас Дмитрий Ульянов (лауреат Casta Diva 2015 года за партию Ивана Хованского) вновь отмечен премией. Его разноплановый репертуар с упором на русскую оперу в 2025 году включал партии Бориса Годунова (Лионская опера), Ивана Хованского (Женева), Бориса Тимофеевича в «Леди Макбет Мценского уезда» (Берлинская Комише Опер) и Чуба («Ночь перед Рождеством», Мюнхен). Также певец занят в репертуаре Венской оперы, Большого театра и МАМТ, где в «Сказках Гофмана» исполнил сразу четыре образа.

В номинации «Русская опера за рубежом» победа присуждена постановке «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича в Ла Скала (Милан) – беспрецедентной по трагической высоте партитуре, представленной в новаторском решении дирижера Риккардо Шайи и режиссера Василия Бархатова.

Номинацию «Взлет» получил тенор Бехзод Давронов, выделившийся сложной партией Лестера в «Марии Стюарт» Доницетти в Зальцбурге. Певец регулярно занят в Большом театре (восемь партий), Венской опере, а в начале 2026 года выступил на премьере «Риголетто» в Мюнхене в партии Герцога.

В номинации «Спектакль года» три постановки – «Ванесса» «Новой Оперы», «Сказки Гофмана» в Нижнем Новгороде и «Орлеанская дева» в МАМТ им. Станиславского и Немировича-Данченко – подошли к финишу практически вровень, но ни одна не набрала большинства голосов. «Ситуация объективно отразила размытый пейзаж оперного пространства в отсутствие явного лидера, – отметил председатель жюри Михаил Мугинштейн. – Премия критиков не могла этого не заметить, хотя каждый номинант имел отдельные привлекательные черты».

Не имея аргументов награждать какой-то спектакль в основной номинации, жюри решило выделить специальной премией репертуарный поиск «Новой Оперы» – постановку «Ванессы» Сэмюэла Барбера (впервые в России). Casta Diva продолжает традицию отмечать вхождение раритетов в российский контекст: в 2022 году лауреатами были спектакли «Новой Оперы» «Стиффелио» и «Мертвый город».

Еще одна специальная премия жюри «настигла» Альбину Шагимуратову. В номинации «Ансамбль» отмечено знаковое возвращение в Большой театр «Мертвых душ» Родиона Щедрина с многофигурной композицией спектакля.

Учредители премии – ведущие профессиональные издания: «Культура», «Экран и сцена», «Литературная газета», «Музыкальная академия», «Петербургский театральный журнал», газета «Мариинский театр», радио «Орфей», а также Гуманитарный университет и Центр музыкального театра (Екатеринбург). В состав жюри под председательством Михаила Мугинштейна вошли Дмитрий Абаулин, Екатерина Бирюкова, Марина Гайкович, Георгий Ковалевский, Нора Потапова, Марина Раку и Елена Третьякова.

Фото: Наталья Мужецкая

«Другое пространство»
Концертный зал имени П. И. Чайковского

Мировая премьера: востребованный сейчас на самых разных музыкальных фронтах композитор Валерий Воронов реконструировал Скрипичный концерт Гавриила Попова, созданный в 1937 году. Автор к тому времени уже был объявлен «законченным типом формалиста»: в 1935‑м в Ленинградской филармонии прозвучала его Первая симфония, запрещенная вскоре как «классово-враждебное произведение». В программе вечера «Другого пространства» Скрипичный концерт Попова в исполнении петербургского скрипача Дмитрия Смирнова соседствует с музыкой человека безоблачной судьбы и безупречной карьеры – с «Обретенными местами» Томаса Адеса для виолончели и камерного оркестра (cолист – Борис Андрианов).

В целом же звуковых картин будет на одну больше: художественный руководитель ГАСО России имени Е. Ф. Светланова Филипп Чижевский «прорисует» в пространстве Московской филармонии «Три картины» Франческо Филидеи – в творческой компании с чрезвычайно эрудированным по части новой музыки пианистом Михаилом Турпановым. Ведет концерт, как и прежде во многих филармонических случаях, музыковед Ярослав Тимофеев, что наверняка придаст и этому событию дополнительной остроты.

3 марта

«Ночь перед рассветом»
ДК «Рассвет»

Новая концептуальная программа с участием скрипачки Елены Ревич и пианиста Михаила Дубова, включающая, словами солистки, «произведения композиторов-романтиков, постромантиков, мистиков, модернистов, импрессионистов, а также электронику». Ночь, полагает Ревич, – «время не только темноты, но и мечтаний, фантазий, снов, иногда ночью человека посещают удивительно странные идеи, видения и призраки». Вместе с тем, довершает Елена свою мысль, «любая ночь заканчивается рассветом, правда, рассвет может тоже случиться необычный».

О необычности «Рассвета» в виде ДК можно говорить долго, а программа действительно нетривиальна: в ней и «Поэма» Шоссона, и Fünf Nachtstücke Хенце, и «Музыка в зимнюю ночь» Сильвестрова, и Stille Nacht Шнитке, и Ноктюрн Хачатуряна из его музыки к «Маскараду» Лермонтова, и многое-многое иное.

17 марта – 19 апреля

XIII Транссибирский Арт-Фестиваль
Новосибирск, Красноярск, Москва…

Селективно следуя по нынешней обширной программе фестиваля, основанного в 2014 году скрипачом Вадимом Репиным, отметим в первую очередь два концерта с названием «ВСЕОНИ-Сибирь» (17 марта в Бердске, во Дворце культуры «Родина», и 18 марта в Новосибирске, в Государственном концертном зале имени А. М. Каца). Всероссийский молодежный оркестр-академия национальных инструментов (созданный в Санкт-Петербурге в 2022 году; художественный руководитель и дирижер – Андрей Долгов) и солисты предложат пеструю программу, включающую фрагментарно и современные сочинения, в том числе «Пять барочных стратегий» Настасьи Хрущевой, «Времена года в Москве» Ефрема Подгайца, Первую симфонию Антона Танонова.

Димитрис Ботинис продирижирует 21 марта Пятую симфонию Шостаковича и Adagietto из Пятой симфонии Малера, а вместе с ним и НАСО в Зале имени Каца выступят пианисты Владимир Вишневский и Филипп Руденко (Десятый концерт Моцарта для двух фортепиано).

29 марта Юрий Башмет и «Солисты Москвы» исполнят в том же пространстве шесть Бранденбургских концертов Баха.

А 31 марта там же Вадим Репин и Дмитрий Шишкин представят мировую премьеру Чаконы для скрипки и фортепиано Сергея Ахунова.

20–22 марта

«Леди Макбет Мценского уезда». Премьера
МАМТ имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко

Александр Титель и Федор Леднёв обращаются к первой редакции оперы Шостаковича, напоминая сегодняшнему зрителю о том, что предшествовало «Сумбуру вместо музыки» в газете «Правда» и снятию с репертуара крайне успешного спектакля, показанного более девяноста раз («Катерина Измайлова» Немировича-Данченко, 1934–1936; о ленинградских постановках – отдельный разговор), переосмысливая тот значительнейший в истории МАМТ эпизод.

Известно, что Шостакович на словах ценил свою вторую редакцию «Катерины» (1963) больше первой и рекомендовал ставить исключительно ее. Безусловно, принимая во внимание эту авторскую установку, Леднёв тем не менее работает с первоначальной версией «смелой и пронзительной» музыки «молодого, дерзкого» композитора, в каждом такте «психологически вскрывающего драму».

Сформулированная же Тителем задача – «найти тот способ актерского существования, который позволит органично соединить лирическую оперу, трагедию и гротеск». Катерина для Тителя – «прекрасный зверь», «не каноничная преступница и не жертва обстоятельств».

Среди исполнителей главных партий – Дмитрий Ульянов (Борис Тимофеевич), Елена Гусева (Катерина Львовна), Нажмиддин Мавлянов (Сергей).

20–22 марта

«Жизель». Премьера
Пермский театр оперы и балета

К столетию балетной труппы Пермской оперы ее нынешний руководитель Алексей Мирошниченко впервые показывает свою новую авторскую версию знаменитого балета. Освежено либретто: теперь, по словам Мирошниченко в одном из интервью, оно «прописано более логично». К примеру, в первом акте «во время сцены праздника урожая введена крестьянская свадьба, чтобы оправдать па-де-де, которое выглядело вставным номером». Добавлены и фрагменты музыки Адана, не звучавшие прежде в российских постановках.

Музыкальный руководитель и дирижер – Иван Худяков-Веденяпин, художник-постановщик – Альона Пикалова, художник по костюмам – Татьяна Ногинова.

25 марта

София Губайдулина: к 95‑летию со дня рождения
Санкт-Петербург, Малый зал филармонии

Изящная подборка, мягко говоря, незаигранных непоздних сольных и камерных сочинений великого композитора: Серенада (1960) и Токката (1969) для гитары, Allegro rustico (1963) для флейты и фортепиано, «Пантомима» (1966) для контрабаса и фортепиано, «Музыкальные игрушки» (1969) для фортепиано, «Песня без слов» (1977) для трубы и фортепиано, «Звуки леса» (1978) для флейты и фортепиано…

В концерте участвуют пианист, доцент Санкт-Петербургской консерватории Иван Александров, артист Заслуженного коллектива России АСО Санкт-Петербургской филармонии контрабасист Арсений Газизов, солистка Смоленской областной филармонии скрипачка Анастасия Ведякова, участник камерного ансамбля «Солисты Санкт-Петербурга» виолончелист Андрей Иванов, артист «Петербург-концерта» гитарист Александр Вулла, солист петербургского ансамбля Remolino баянист Олег Гулевский, участница ансамбля Филармонического общества Санкт-Петербурга Musica da Camera флейтистка Екатерина Коротеева, артист АСО Санкт-Петербургской филармонии трубач Дмитрий Людиновский.

Настоящая радость для музыкальных противников москвоцентризма. Здесь, конечно же, смайл, но – и правда – замечательное мероприятие, ради которого, как и в ряде иных случаев, стоит оторваться от наполненной событиями столицы.

София Губайдулина: Моя точка опоры – в поиске тишины

Как хорошо известно московской публике, Владимир Юровский – гарант нетривиального репертуара. С 2021 года Владимир Михайлович занимает должность музыкального директора оперы в Мюнхене, недавно его контракт был продлен до 2029 года – знак официального признания его и интенданта театра Сержа Дорни заслуг. Вот уже пять сезонов подряд Юровский и Дорни в четыре руки разбавляют моцартовско-штраусовско-вагнеровский репертуар баварской столицы тем, что считают нужным явить миру: «Нос» Шостаковича (2021), «Дьяволов из Лудёна» Пендерецкого (2022), «Войну и мир» Прокофьева (2023), «Пассажирку» Вайнберга (2024). И вот, в конце 2025 года, очередь дошла до «Ночи перед Рождеством» Римского-Корсакова.

Режиссером постановки стал еще один любимец немецкой публики – Барри Коски. Мастер ироничной и филигранной режиссуры, Коски родился в Мельбурне в семье с русско-польско-еврейскими корнями, в течение десяти лет руководил берлинской Komische Oper. Коски и Юровский – успешный и проверенный тандем: за последние полтора десятилетия они реализовали семь постановок: от «Огненного ангела» Прокофьева до «Бассарид» Хенце и «Моисея и Аарона» Шёнберга. В Баварской опере они совместными усилиями охомутали двух священных коров венско-мюнхенского репертуара – «Кавалера розы» и «Летучую мышь» соответственно Рихарда и Иоганна Штраусов. Обе постановки заслуживают эпитета эпохальных.

Однако, как ни странно это звучит, именно «Ночь перед Рождеством» можно считать наиболее рискованным проектом наших матадоров оперы. Почему?

В предпремьерном интервью сайту Баварской оперы, перепечатанном в русском переводе в «Музыкальной жизни» (№12/2025), Владимир Юровский анализирует причины «феномена незначительного присутствия» Римского-Корсакова на мировой и в частности немецкой оперной сцене. Здесь и консерватизм послевоенной репертуарной традиции, и языковой барьер, и противоречащая духу послевоенного авангарда фольклорность материала. Но главная причина, и это как всегда блестяще формулирует Юровский, носит «культурно-эстетический характер» и касается не только Римского-Корсакова: «Многие русские оперы, при всей гениальности их музыки, сталкиваются с проблемой либретто: на вкус европейской публики сюжеты недостаточно динамичны и психологически сложны». Лишь гений Пушкина преодолевает этот национальный грех, что обеспечивает, наряду с музыкой, непреходящий успех «Евгению Онегину», «Пиковой даме» и «Борису Годунову» – этим трем русским блокбастерам мирового репертуара. В меньшей степени «эффект Пушкина» работает в случае «Золотого петушка» и «Сказки о царе Салтане» (в силу их сказочности).

«В таких операх, как “Майская ночь” или “Ночь перед Рождеством”, где отсутствует классическая драматургическая конфронтация и где “ничего не происходит”, заключается особая поэтика, не всегда понятная аудитории, воспитанной на иных традициях», – подводит итог Юровский. «Особый путь» русской музыки, на котором настаивали участники «Могучей кучки», не автоматически ведет к успеху у глобальной оперной аудитории. За последнее десятилетие «Ночь перед Рождеством» появилась на радарах лишь дважды – в Лионе и во Франкфурте. И вот теперь в Мюнхене.

Что же получилось у Коски и Юровского? С точки зрения музыкального прочтения – нечто абсолютно феерическое. Подобно умелому архитектору Юровский возводит сияющий хрустальный дворец, где звенят песни украинской деревни, переливается челеста, искрится музыкальный снег. Не без его же совета, ясное дело, работали и кастинг-директора Баварской оперы, собравшие отличный ансамбль из «своих» и «приглашенных». Так, Вакулу поет Сергей Скороходов, Оксану – Елена Цаллагова. В партии Солохи зажигает Екатерина Семенчук. Матти Турунен перевоплощается в восхитительного Пацюка, трогательно выговаривая на малороссийский манер слово «варэники» (по просьбе постановщиков, разумеется). Ради небольшой, но яркой партии Бабы с фиолетовым носом из Москвы на берега Изара прибыла Александра Дурсенева. Литовская гранд-дама мировой оперы Виолета Урмана идеальна в партии импортной Царицы. Дмитрий Ульянов (Чуб) и Сергей Лейферкус (Голова), как водится, выше всяких похвал.

Наконец, звезда вечера – Тансель Акзейбек, уроженец Берлина с турецкими корнями и член ансамбля Баварской оперы, в партии охочего до дамских прелестей Черта. В своем костюме (смокинг, красные перчатки, цилиндр, под которым скрываются симпатичные рожки) он невольно напоминает знающим людям образ самого Владимира Юровского во время премьеры «Влюбленного дьявола» (МАМТ, 2020) покойного Александра Вустина  – ох и любит же маэстро всякую чертовщину!

Барри Коски тонко понимает музыку Римского-Корсакова, он не только знает и любит этот материал, но и глубоко уважает его: «Я не должен создавать на сцене ни образы природы, ни историю любви – это все уже есть в музыке Корсакова». Его версия «Ночи перед Рождеством» (по его же собственному определению) является скорее комментарием к космосу музыки, нежели инсценировкой сюжета или музыкальных образов. В версии Коски обитатели Диканьки пребывают в неком состоянии коллективного транса, все происходящее – абсурдный цирк, «театр в театре». Может быть, все это – рождественский спектакль в сельском клубе? Тогда понятно, отчего снег сыпется в виде бумажных обрывков из старого ведра.

Визуальная кульминация спектакля – не хоровод звезд, а сцена, где Царица (Виолета Урмана) спускается, как то солнце в барочных постановках, со сценических небес на крепких лонжах и милостиво жалует серебряные черевички незадачливому кузнецу. Музыкальный апогей настает в версии Юровского позже: «Ключевая сцена – конец третьего акта, где языческий праздник весеннего солнцеворота соприкасается с христианским Рождеством, – поясняет дирижер мюнхенской публике. – Одновременно звучит мужской монашеский хор, поющий за сценой рождественский гимн, в то время как звезды и духи природы водят хоровод с языческими Колядой и Овсенем. Это и есть мистическая кульминация этой оперы».

Автору этих строк не хватило в визуальном решении спектакля некоторой толики чуда, щедрой рукой растворенного в музыке. Из разговора на премьерной вечеринке знаю, что и Барри Коски доволен не всем и собирается продолжить работу перед возобновлением спектакля в декабре 2026 года.

Как всегда, выше всяких похвал информационное сопровождение спектакля: так, в без малого трехсотстраничном буклете, активно раскупавшемся публикой, имеется и фрагмент «Поэтических воззрений славян на природу» Афанасьева, и выдержка из «Летописи моей жизни» Римского-Корсакова (глава «Постановка и приключения “Ночи перед Рождеством”», где автор повествует о цензурной чехарде, приведшей к тому, что он сам в знак протеста не поехал на премьеру собственной оперы в Мариинском театре). Есть и подборка из шестнадцати украинских песен из собрания Александра Рубца, мелодический материал которых Римский-Корсаков использует в партитуре (с текстом и нотами). На сайте театра заинтересованному зрителю разъясняют также, кто такие запорожские казаки и за какой такой свободой приехали они бить челом в Петербург к немецкой царице и ее Светлейшему спутнику жизни.

С «глотком горячего глинтвейна в холоде этого мира» сравнивают «Ночь перед Рождеством» Юровский и Коски. Дирижер признается и в том, что ему хотелось в первую очередь поделиться с немецкой публикой праздничными воспоминаниями из собственного детства. «Музыка Римского-Корсакова исполнена чудесной честности, искренности и человечности, – подводит итог Коски. – В итоге даже кажется, что мир вокруг не так уж плох. Сегодня нам нужны такие оперы, как “Ночь перед Рождеством”. Можно было бы, конечно, сломать сюжет и сделать из него политическую драму. Но это уничтожило бы само произведение. Для подобных целей существуют другие сочинения. Это же опера, которая всех соединяет. И поэтому, как это ни парадоксально звучит, здорово, что столько русских певцов поют украинские слова на немецкой сцене, в этой немецкой постановке украинской истории Гоголя, музыку к которой написал русский композитор. Русский композитор, влюбленный в украинскую музыку. Это ли не рождественская история?»

Барри Коски: «Ночь перед Рождеством» согревает как глинтвейн

ВД На сайте Лионской оперы после клика на Boris Godounov всплывает экстравагантная фотография, где официант держит поднос с копченым крокодилом в овощах, которого предлагает мужичку с окладистой бородкой – не то Митюхе, не то Варлааму. Таким радикальным задуман ваш «Борис»?

ВБ Нет-нет, так развлекается местный отдел маркетинга, демонстрируя стиль театра в этом сезоне. Никакого отношения к спектаклю картинка не имеет, ничего не отражает.

ВД Хотя и могла бы иметь, коль скоро Лионская опера издавна славится своим интересом к модернизму. Сохраняются там и сейчас такие настроения?

ВБ У этого театра большая история. И предыдущий интендант Серж Дорни, который сегодня работает в Баварской опере, и нынешний – Ришар Брюнель – приглашают интересных режиссеров. И само здание театра является одним из образцов архитектуры ХХ века, к которому до сих пор у всех разноречивое отношение. Это очень современный профессиональный театр с системой stagione. Технические и продюсерские службы сосредоточены всякий раз на каком-то одном проекте, и эта тотальная забота иногда даже смущает, потому что раз в неделю в девять утра надо идти на production meeting, где обсуждаются все-все-все текущие проблемы и вопросы, касающиеся одной-единственной постановки, в данном случае «Бориса Годунова». Процесс выпуска спектакля построен здесь безупречно.

ВД Помнится, вы были в таком же восторге и от работы в таких условиях в Театре «Ан-дер-Вин».

ВБ Да, потому что это очень сильно влияет на процесс выпуска спектакля. Ставить и параллельно администрировать спектакли довольно сложно, поэтому, когда часть, касающаяся технических вопросов, решена идеально, ты как режиссер можешь заниматься только тем, чем должен.

ВД Это будет ваш первый «Борис»?

ВБ Да, «достиг я высшей власти», и во Франции тоже работаю впервые.

ВД Поставить «Бориса Годунова» в Лионе вам предложили задолго до премьеры?

Мне всегда нравилось вот это: «Митюх, а Митюх, чего орем?» – «Царя на Руси хотим поставить!» Царя? Какого царя?! То есть народ не понимает, ради чего их согнали.

ВБ Разговоры с Лионской оперой о «Борисе» начались в период пандемии, мы стали обсуждать вопрос редакции. Потом обсуждения как-то затихали, и мне даже показалось, что планы поменялись, но, в конце концов, мы все же перешли к деталям, выбрав первую редакцию – так называемую «короткую версию», и отнюдь не из-за отсутствия времени или финансов – таково было мое осознанное решение. Во-первых, потому что никакого «польского акта» в мыслях у Мусоргского изначально не было. В целом история с интересом к первой редакции «Бориса Годунова» очень похожа на историю Гектора Берлиоза, которого, к слову, высоко ценил Мусоргский. Долгое время считалось, что партитура Мусоргского получилась такой лишь потому, что композитор не смог нормально оркестровать произведение в силу недостаточной выученности. С течением времени, особенно после того как о радикализме стиля Мусоргского заговорили зарубежные композиторы, все вдруг спохватились, поняв, что это же такой самобытный оригинальный авторский стиль, одной ногой стоящий уже в ХХ веке, и это не только не должно смущать, а, напротив, очень сильно привлекать. Но в тот момент это вызывало смущение и недоверие, и Римский-Корсаков оркестровал партитуру «Бориса» по стандартам академического искусства, «упаковал», чтобы «продать» в контексте вкусов и нормативов того времени. Так же и Берлиоз сталкивался с тем же, когда видел в карикатурах на себя и свою музыку, что это просто набор резких звуков, не являющихся слаженной красиво оркестрованной партитурой. И польский акт с танцами и фигурой Марины Мнишек, сочиненный для примадонны, появился тоже с подачи руководства Императорских театров, которому были нужны проверенные ходы. К польскому акту вопросов нет: это роскошное произведение, красивая музыка, это можно и нужно ставить. Сейчас Кит Уорнер ставит «Бориса» с польским актом во Франкфурте, Кирилл Серебренников поставил недавно с польским актом в Амстердаме.

ВД При желании можно, как мне кажется, без особого труда комбинировать разные версии «Бориса Годунова», которых к настоящему моменту насчитывается, кажется, целых восемь.

ВБ Я ставлю первую редакцию не потому, что такой старовер. Короткая версия этой оперы – это история Бориса и его ближайшего окружения. В этой версии нет никаких внешних врагов – все враги внутри. В Лионе эту версию горячо поддержали. А в существующих восьми версиях изменения в них не везде масштабные, но по ним очень любопытно следить, в каком контексте существовал Мусоргский, что происходило в оперном мире, что его занимало. Так, например, по второй версии понятно, что в этот момент он сходил на премьеру «Силы судьбы» Верди в Мариинский театр и пришел в восторг от того, как классно закулисный церковный хор соединился с голосом сопрано в знаменитой сцене мессы. В первой редакции «Бориса» в финальной сцене в келье Пимена после реплики «Звонят к заутрене» начинает петь хор. А во второй композитор соединил с пением хора фразу Пимена. Поэтому мы, не мудрствуя лукаво, вернулись к самой первой версии, но мне было важно поставить песню Юродивого в самом конце после смерти Бориса. Я не хотел заканчивать смертью – мне было необходимо небольшое отступление, некоторое послесловие.

ВД Мне кажется, это более чем милосердно к слушателю.

ВБ Возможно, но все равно довольно депрессивно получается. Уходишь, просветленный депрессией.

ВД Премьера наверняка соберет европейский бомонд, который съедется в Лион посмотреть, как русский режиссер выскажется на  политическую тему о судьбе России, фатализме власти.

ВБ Надо сказать, что политически ангажированной оперой «Бориса Годунова» впервые сделала постановка Герберта Вернике в Зальцбурге, которую дирижировал Клаудио Аббадо. В ней за гигантским колоколом стоял «фотоиконостас» с портретами российских царей, вождей, членов политбюро, общественных деятелей. На мой же взгляд, в этой опере нет политического высказывания. Как говорил Белинский, «Пушкин написал первый исторический детектив». Но есть одна очень важная для меня история о таких инертных и безвольных людях, живущих своими мелкими семейными проблемами. Сегодня это те, кто по двадцать три часа в сутки сидят в айфонах. Этот социум не способен собраться в кулак – в толпу, желающую что-то потребовать и решить. Вот в Лионе за то время, пока ставится спектакль, мы пережили две «революции», две забастовки. И это происходит с таким газово-дымовым задором, что мелкими перебежками возвращаешься из театра домой, чтобы случайно не прилетело по башке и тебя не скрутили. У французов выработался ген со времен их революции. Вот отняли у них, условно, три процента от какого-то пособия – и через три секунды десять тысяч людей уже стоят на площади и требуют вернуть эти три процента. Если что не так – идешь к мэрии и в третье окно слева кричишь: «Верните мне три процента!» На это есть человеческое и гражданское право. Наш же «Борис» – история о безучастных людях, занимающихся только своими делами, о безволии народа. Мне всегда нравилось вот это: «Митюх, а Митюх, чего орем?» – «Царя на Руси хотим поставить!» Царя? Какого царя?! То есть народ не понимает, ради чего их согнали. Какого царя? Куда идти? В нашем спектакле они живут в своих «норках», по большей степени даже не шевелятся.

Шуйский – как Яго в «Отелло», только Яго из личной ненависти манипулирует ревностью, а Шуйский – совестью.

ВД Вам повезло с таким бывалым Борисом – Дмитрием Ульяновым, за которым как за каменной стеной: он и споет, и сыграет, и сам себе срежиссирует.

ВБ Да, мы давно знакомы, он лет десять назад был моим Досифеем в «Хованщине» в Базеле. Дима – прекрасный человек и актер, который не просто выходит попеть. Мне и нужен был тот певец, который сможет сделать главную партию без пафоса, к сожалению, зачастую присущего многим исполнителям, берущимся за роль Бориса. Мой спектакль – про личный путь, скорее даже, про семью, про Бориса как человека, в крайне неудачное время согласившегося руководить страной. Его рефлексия и перекрученная совестливость добивают его. Он настолько лично все воспринимает, что становится марионеткой в манипуляциях политтехнологий, в частности Шуйского. Никакого Царевича он не убивал, но к концу спектакля его в этом убеждают. Шуйский – как Яго в «Отелло», только Яго из личной ненависти манипулирует ревностью, а Шуйский – совестью. Неадекватная совестливость хуже ревности – она разлагает, когда ты во всем начинаешь подозревать себя, занимаясь адским самоедством.

ВД Сразу после премьеры «Бориса Годунова» вы отправитесь в Милан готовить премьеру «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича?

ВБ У меня будет немного времени перевести дух. А вообще, получается очень занятно, что после Мусоргского будет эта опера Шостаковича, где так много цитат именно из «Бориса Годунова», хотя и много чего другого, в том числе, Малера…

ВД И «Макбет» Верди тоже там почти цитируется…С Риккардо Шайи уже встречались?

ВБ Да, он великолепный, мы с ним давно на связи, я ему рассказывал свою концепцию. Он очень поддерживает меня, ему очень нравится способ рассказа этой истории, какие-то масштабные вещи, которые он уже отметил в своей партитуре. Мы часто созванивались, я приезжал к нему. Он очень подробно интересуется всем. Риккардо впервые будет дирижировать «Леди Макбет», как и я – впервые ее ставить. Однажды мы сидели в его кабинете, и вдруг маэстро сел за рояль, начал играть лейттемы, обращая мое внимание на сходство тем у Малера и Шостаковича, особенно на тему из второй части «Песни о земле» в финальном монологе Катерины. Для меня это четкий адрес одиночества – пронизывающая боль бесконечного космического одиночества. Во всяком случае, я так себе объясняю ее состояние в последнем монологе. Это уже не эмоции, не «сквозь зубы», не ревность, не просто тоска, а тоска галактического масштаба, выходящая за пределы ее личности и тела. Сопрано Сара Якубяк, которая готовит партию Катерины, – тоже мой осознанный выбор, мне давно с ней хотелось поработать, я давно за ней наблюдаю в разных спектаклях и очень рад, что и маэстро, и театр поддержали эту кандидатуру.

ВД А как продвигается проект съемок сериала по роману Transhumanism Inc. Виктора Пелевина для «Кинопоиска»?

ВБ Все идет по плану. Сценарий написан, мы думаем, как дальше двигаться, и мы двигаемся. Но можно пока без комментариев и подробностей? Извините.

Режиссерский театр на фоне руин