Том выглядит основательно и серьезно, хотя объем не делает его энциклопедически скучным. Этот полуторакилограммовый «кирпич» хочется ласково называть «книжкой». Он раскрепощает и впечатляет, с ним хочется идти на пляж и читать его в общественном транспорте. Ведь певцу сопутствовали несказанные легкость и понятность, несмотря на то, что его песни вовсе не сладкие и не ласковые. Веня был именно тонкий и звонкий, изысканно романтичный, но без малейших признаков зауми и заигрывания с публикой.

«Дрантология» – наиболее полное собрание текстов и рисунков Д’ркина, с фотографиями, документами, воспоминаниями. На 640 страниц книги приходится 104 страницы иллюстраций – визуально она очень богата. Плюс биографические материалы, звучащие, как и прочее, с восторженным настроением. Д’ркин – одно из невзошедших солнышек нашего искусства – как-то так к нему относится «Дрантология». Книга не в силах полностью передать ощущение гармонии и света, о котором говорят все соавторы, но она старается.

Несмотря на пометку «18+», Веня походил на героя сказки или хорошей детской книги – об этом говорят и его рисунки, которыми оформлены все релизы. Певца и определяли порой как сказочника – настолько его образ контрастировал с реальностью. Причем сказки были вовсе не добренькие, но послевкусие всегда остается светлым. Даже пресловутый шоу-бизнес демонстрирует тут ясное гуманное лицо. Знаковой фигурой оказался продюсер Александр Шульгин, который участвовал в судьбе и «Телевизора», и «Мумий Тролля», и группы «Мечтать». Вене он тоже помог. Шульгин и его на тот момент протеже (и супруга) певица Валерия были среди тех, кто не оставлял забот об умирающем до самого его конца. Сам Веня о помощи не просил, опоздала ли она – теперь не узнает никто.

Вряд ли Веня станет символом последнего советского поколения. «Песня – это мантра», – как-то сказал рок-бард. И вот это понимание происходящего и хочется передать тем, кто поет сейчас. Источники повторяют, что Д’ркин – последний, кого массово переписывали друг у друга на кассеты, хотя певец не имел отношения к перестроечному «колбасному» року. Диспропорция между очевидным потенциалом и культовой известностью оказалась столь оглушительной, что ее эхо легко долетает до нашего времени. И беря в руки, листая «Дрантологию», ощущаешь труд, заботу и тепло.