Разговорные диалоги, главная проблема для многих певцов, отданы гостям из драмтеатра – Дмитрию Гизбрехту («Ленком») и Анастасии Волынской (РАМТ). Эти двое на всякие лады на немецком языке в меру интонационно гримасничают, разыгрывая ситуации, происходящие с персонажами, только голосом (артистов даже не видно, они спрятаны в ложе у края сцены). Потому комический эффект увеличивается, и действие теперь не тянется долгой нитью, повисая в воздухе. Хотя если бы певцы «Новой Оперы» соизволили попробовать себя аки участники старинного зингшпиля, возможно, эффект был бы точно не хуже: тут работают большие профессионалы.

Забыть о хоть какой-то режиссуре, на которую рассчитывала публика, помог Чижевский. Он добавил в оперу различные звуковые эффекты: перкуссия, например, изображала шум дождя, небесный гром, а иногда оркестр тутти вдруг взрывал пространство длинными атональными аккордами. Как ни странно, все эти примочки удачно вписались в общую интерпретацию и выглядели органично. Тем более что в «Волшебной флейте» полным-полно всяких чудес и превращений, о которых говорится в либретто: должны же они хоть как-то быть продемонстрированы на сцене в наше время!

Изысканность и рафинированная красота партитуры увеличивались благодаря звучанию хаммерклавира, тоже задействованного в исполнении. За эксклюзивным изделием, изготовленным специально для «Новой Оперы» мастерской Пола МакНалти по образцу моцартовского «хаммера» мастера XVIII века Антона Вальтера, властвовала Александра Коренева. Правда, ее не было видно за множеством оркестрантов, зато слышно – отлично!

Звуки хаммерклавира прекрасно вплетались и в музыку увертюры, и в арии, и в разговорные сцены. Этот диковинный инструмент придал «Флейте» особую чувствительность, сентиментальность конца эпохи Просвещения. Приколы таились и тут: в своих импровизациях Коренева могла как бы «внезапно» процитировать начало Lacrimosa из Реквиема или Адажио из Двадцать третьего фортепианного концерта. А в один из эпизодов даже закралась песенка Герцога из «Риголетто» Верди… Скучать в этот вечер точно не приходилось!

Собственную трактовку Чижевский построил на сильных контрастах, местами резких акцентах, которые, однако, в общей канве смотрелись уместно. Один из главных плюсов: дирижер сильно поднял, увеличил темпы, придав Моцарту диковинный драйв и стремительность. Но никто из артистов оркестра и солистов ни разу не сбился: уже привыкли работать с Филиппом Ивановичем на повышенных скоростях. А еще в этой версии совсем не было сухости, анемичности звучания, которые порой можно встретить во многих традиционных исполнениях: наоборот, вовсю главенствовали эмоции. Однако они не отменяли аккуратности, бережности отделки, отлично прочувствованной музыкантами фразировки. Стиль композитора, конечно же, был более чем узнаваем, но в некоторых мощных туттийных эпизодах явственно слышался уже Бетховен, с которым, видимо, целенаправленно решил «свести» его коллегу Чижевский. Кстати, в оркестр маэстро внедрил натуральные трубы и сакбуты (предшественники тромбона) – для пущей аутентичности. С этой же целью в коллектив «Новой Оперы» подсадили скрипача Романа Викулова из Questa Musica в качестве концертмейстера. Эта прививка принесла успех – музыканты играли с тончайшим стилистическим чутьем и отменным вкусом. А еще, чего частенько не дожидаешься в других интерпретациях, оркестр отлично показал то самое заложенное Моцартом в оперу жанровое разнообразие, о котором вещают многие годы музыковеды и исследователи: принадлежность тех или иных номеров к эстетике оперы-сериа или буффа, венскому народному зингшпилю, почти баховскому барокко была слышна и узнаваема. Да и про мистериальность масонского сюжета оперы, местами выраженную в музыке, Чижевский тоже не забыл: словом, все грани гениального сочинения были явлены в наиболее полном своем виде.

«Волшебная флейта», конечно же, стала бенефисом самого воздушного по звучанию духового инструмента в мире. Солисткам Малике Мухитдиновой и Дарье Морозовой (флейта Пана в эпизодах с Папагено), которые выступили с большим мастерством и предельной «небесностью» звука, дали наиграться всласть. Обеим дамам маэстро устроил в финале звездный час, пригласив отдельно выйти на поклоны. Искусницы были счастливы.

Звезды в этот вечер в прямом смысле сияли на сцене: на заднике изображалось ночное небо со сверкающими светилами, которое, будто по мановению волшебной палочки, окрашивалось в разные цвета (виртуозная работа художника по свету Майи Шавдатуашвили). А в моменты появления Царицы ночи на декорации возникала Луна. Основным цветом спектакля с полным правом можно признать изысканный фиолетовый, который чаще всего заполнял пространство зала. Он создавал ощущение выхода на просторы Вселенной, и это напоминало, что сюжет и музыка произведения повествуют о вечных ценностях, о грандиозной трансформации Духа человеческого на его земном пути.

Космос был и в великолепном масштабном звучании хора «Новой Оперы» (хормейстер – Юлия Сенюкова), которое придавало особую сакральность этому исполнению.

Филипп Чижевский собрал первоклассный, образцовый ансамбль артистов, где абсолютно каждый был на своем месте и просто нутром чувствовал стиль Моцарта. Бас-профундо Николай Диденко впечатлил густотой и глубиной своего голоса: его безмерно мудрый Зарастро изведал суть вселенского бытия. Стопроцентным попаданием в партию Тамино стало выступление настоящего принца не только по роли в опере, но и по внешности Ярослава Абаимова. Его гибкий, пластичный тенор филигранно выпевал каждую ноту. Всю вокальную линию артист провел без какой-либо форсировки и нажима, при этом звучал очень естественно. Прима Нижегородского театра оперы и балета Надежда Павлова, выступлений которой всегда ждут московские меломаны, ожидаемо блистала: в музыкальной интерпретации Царицы ночи ей удалось сочетать немыслимо роскошную легкость колоратур, тонкость динамики вместе с некоторой кровавостью и драмой в голосе, которые отлично легли на образ злой волшебницы. Ее коллега по труппе, настоящая моцартовская сопрано Галина Круч в партии Памины особенно ярко раскрылась во втором акте, где показала всю красоту своего легкого и трепетного инструмента. Знаменитая ария Ach, ich fühl’s в ее исполнении могла бы растрогать даже камень – настолько проникновенно и с потрясающей одухотворенностью пела артистка. Еще один теперь уже тоже «варяг» из Нижнего, баритон Константин Сучков так искрометно исполнил и сыграл птицелова Папагено, что не поддаться его обаянию было невозможно. Партнерша артиста Кристина Бикмаева была ему под стать: радовала не только своей сценической естественностью, рисуя шаловливую Папагену, но и родниковой чистотой лирического голоса. А партии трех дам Чижевский дал ведущим солисткам «Новой Оперы», которые исполняют в театре главные роли: Кристине Пономаревой, Екатерине Мирзоянц, Анастасии Лепешинской. Их ансамбли были безупречно собранны и выстроены, однако показалось, что каждая из прим стремилась перетянуть одеяло на себя – возможно, это еще один игровой штрих от маэстро и его певучих коллег.

Горячий аншлаговый прием спектакля не смогла испортить даже жуткая духота, царившая в зале: из-за высокого градуса работы артистов дали сбой кондиционеры. Но ради такого идеального исполнения Моцарта можно вынести любые пытки.

Филипп Чижевский: Игра должна быть опасной

Фестиваль «Лето. Музыка. Музей»

Истра, музей «Новый Иерусалим»

Довольно быстро этот фестиваль, проводимый с 2018 года, преодолел путь от небольшого двухдневного open air с более-менее стандартной программой до события объемного и концептуального, и эта рамка продуманности, неслучайности очерчена художественным руководством. До 2022-го фестивалем руководил Василий Петренко, ставивший на умелый «синтез прошлого и настоящего, направленный в будущее», на участие мировых звезд (среди них – Миша Майский, Максим Венгеров, Кирилл Герштейн), на обращение в концертных программах не к одной лишь общеупотребимой классике, но и к музыкальному немейнстриму (Мессиан, Цемлинский, Вайнберг и другие). Тематически обосновывает каждый из фестивалей «Лето. Музыка. Музей», но уже по-своему, в новых условиях, и нынешний худрук Дмитрий Юровский. Над темой этого года особенно думать не пришлось, ее подсказала российская история. Фестиваль продолжает сложившуюся за последние месяцы традицию музыкальных празднований 80-летия Победы в Великой Отечественной войне.

Лето. Музыка. Музей 

В числе дебютантов на фестивале заявлены БСО имени П.И. Чайковского, Российский государственный симфонический оркестр кинематографии, Большой детский хор имени В.С. Попова, АБХ «Мастера хорового пения», дирижеры Александр Сладковский, Сергей Скрипка, Федор Безносиков, скрипач Вадим Репин, пианист Филипп Копачевский.

На открытии прозвучит, в частности, Пятая симфония Прокофьева (ГАСО России имени Е.Ф. Светланова под управлением Дмитрия Юровского). Во второй день, 10 июля, тем же оркестром продирижирует Александр Сладковский (Седьмая симфония Шостаковича). Екатерина Мечетина сыграет Первый фортепианный концерт Шостаковича 11 июля. Далее, в четвертый фестивальный день, Федор Безносиков представит пеструю прокофьевскую программу из фрагментов опер «Война и мир», «Обручение в монастыре», «Любовь к трем апельсинам» (с участием оркестра и солистов «Новой Оперы»), кантаты «Александр Невский» и музыки к кинофильму «Иван Грозный». Финалом же станет гала-концерт к 125-летию Исаака Дунаевского и 80-летию Максима Дунаевского (президента фестиваля). Среди участников этого события – уже упомянутый Оркестр кинематографии под руководством Сергея Скрипки.

9–13 июля

21–24 августа

«Похождения повесы». Премьера

«Геликон-опера»

В России продолжается бум Игоря Стравинского. В апреле 1990-го его «Маврой» в постановке Дмитрия Бертмана в Москве открылась «Геликон-опера». Тридцать пять лет спустя Бертман, немало изменившийся, как и руководимый им театр, ставит в нем другую оперу Стравинского – «Похождения повесы» (либретто Уистена Хью Одена и Честера Коллмена), которую уже дважды ставил за рубежом – в венской Фольксопер в 2000-м и в Финской национальной опере в 2016-м.

В «Геликоне» подчеркивают, что Бертман «превращает эту притчу в пронзительную историю о том, как легко потерять себя в погоне за призрачным счастьем, как опустошителен и разрушителен порок, если дать ему волю».

Любопытный факт: в нынешнем спектакле звучит тот же перевод либретто на русский, что и в первой российской постановке «Похождений повесы» в Камерном музыкальном театре Бориса Покровского в мае 1978-го. Автор перевода – оперная певица Наталия Рождественская, мать дирижера Геннадия Рождественского.

10, 12 июля

«Волшебная флейта». Премьера

«Новая Опера»

Свежая semi-stage версия моцартовского шедевра завершит 34-й театральный сезон «Новой Оперы». Партию Царицы ночи исполнит одна из лучших современных оперных певиц – Надежда Павлова.

Надежда Павлова: Если меня похвалить, я могу свернуть горы

Для режиссера-постановщика Егора Перегудова, худрука Московского академического театра имени Владимира Маяковского, «Волшебная флейта» – такое же, как и Реквием, «завещание Моцарта», только «легкое, игровое, но от того не менее содержательное и значимое». Перегудов, с его слов, также размышлял о параллели этой «глубокой и философской истории» с творчеством Льва Толстого, «с его воспоминаниями о детстве, ощущением непротивления злу насилием».

Филипп Чижевский, музыкальный руководитель и дирижер постановки, считает, что музыка Моцарта сродни «лихачеству за рулем», здесь необходимы «азарт, интерес и опасность», а «музыканты должны походить на спортсменов». Специально для премьеры он добавил к составу оркестра «Новой Оперы» приглашенных музыкантов-аутентистов, исполнителей на натуральных трубах и сакбутах – предшественниках тромбона.

Филипп Чижевский: В музыке очень часто превалирует демоническое начало 

Арии и диалоги будут звучать в оригинале, на немецком, но в титрах можно будет увидеть выполненный Егором Перегудовым авторский перевод либретто на русский. Разговорные диалоги исполнят Анастасия Волынская из РАМТ и Дмитрий Гизбрехт из «Ленкома».

Для Егора Перегудова это уже не первое обращение к «Волшебной флейте» – в октябре 2024-го он выступил режиссером концертной версии оперы в Зале имени Чайковского. Дирижировал тогда также Филипп Чижевский, а в исполнении участвовали ГАКОР и Questa Musica.

17–20 июля

«Семен Котко». Премьера

Большой театр

Постановочная активность Сергея Новикова распространяется в этот раз на новаторскую оперу Сергея Прокофьева, первую из написанных им по возвращении в СССР. В основе «Семена Котко» – повесть Валентина Катаева «Я, сын трудового народа…». Музыкальный руководитель и дирижер-постановщик спектакля Валерий Гергиев, широко известный своей привязанностью к многоликому творчеству Прокофьева, неоднократно обращался и к этой его опере. В 1999-м он дирижировал в Мариинском премьеру постановки Юрия Александрова, в 2022-м управлял полусценическим исполнением «Семена Котко» в Большом зале «Зарядья». И там, и там были выдающиеся солисты. Нынешний состав обещают объявить позднее.

29–31 августа

Фестиваль «Территория мира – Территория музыки»

Калининград, остров Канта

Крупный калининградский open air откроется в этом году Реквиемом Моцарта в исполнении БСО имени П.И. Чайковского (дирижер – Федор Безносиков), АБХ «Мастера хорового пения» и солистов – Елены Логиновой (сопрано), Полины Шамаевой (меццо-сопрано), Ярослава Абаимова (тенор), Родиона Паульса (бас).

Во второй день за пультом БСО, нынешнего оркестра-резидента фестиваля, окажется Филипп Селиванов. В программе заявлены «известные арии и дуэты», исполняемые Полиной Шабуниной (сопрано), Полиной Шароваровой (меццо-сопрано), Игорем Морозовым (тенор) и Владиславом Чижовым (баритон).

Из программы заключительного концерта известны пока только имена солистов – это пианист Борис Березовский и скрипач Павел Милюков. БСО дирижирует Арсентий Ткаченко, возглавивший коллектив в январе этого года.

Все три вечера ведет музыковед Ярослав Тимофеев, уже знакомый калининградской фестивальной публике.

Арсентий Ткаченко: Мы все должны работать на бренд «Большой симфонический оркестр имени Чайковского»

Можно только приветствовать желание «Новой Оперы» устроить свидание слушателей с музыкой этого автора: театр блюдет собственные традиции, ведь миссией его создателя Евгения Колобова всегда было знакомить людей с редкими, раритетными сочинениями. Вот и в этой программе прозвучало то, что для нас в новинку: увертюра к зингшпилю «Абу Гассан» и Вторая симфония Вебера. Да и Концертштюк для фортепиано с оркестром исполняется не так часто.

Дирижировал китаец Сяобо Ху. На Международном конкурсе имени С.В. Рахманинова в 2022 году молодой музыкант получил концертный ангажемент в качестве специального приза от «Новой Оперы». В театре он уже выступал 6 марта этого года с программой «Тайные песни женщин». Теперь же состоялась примерка нового материала, и она дирижеру вполне подошла. И это было уже понятно по увертюре к зингшпилю «Абу Гассан», открывавшей вечер. В этом коротком трехминутном сочинении наиболее явственно из всей программы чувствуется влияние Моцарта: Вебер, пытаясь изобразить квазиориентальный характер, использует колорит «янычарской» музыки, встречавшийся в «Похищении из сераля». Задорное, непринужденное действо под руками Сяобо Ху сразу же вовлекло в атмосферу игры-путешествия, которое ожидало публику в течение концерта. В этом сочинении дирижер продемонстрировал особую четкость в работе с фразировкой и моментальной смене динамики, которое было исполнено по-настоящему искрометно и зажигательно.

Во Втором кларнетовом концерте Вебера выступил один из лидеров среди российских музыкантов этой специальности Сергей Елецкий. Теплый, широко льющийся звук инструмента услаждал слух совершенно тончайшим пиано. Произведение требует от музыканта совершенного владения кларнетом. Здесь необходимо не только использовать весь диапазон, но и преодолевать различные трудности, которые запрятаны в нотах: коварные синкопы, скачки между октавами, виртуозные гаммы, бесчисленное количество пассажей. У Елецкого все эти моменты были настолько отточены и осмыслены, что о них и не думалось. Во второй части, требующей особой кантилены и певучести, тоже все сошлось: казалось, мы слушаем оперную арию, исполняемую кларнетом.

Оперное начало присутствует и в Концертштюке для фортепиано с оркестром: музыкальный язык этого программного сочинения, построенного очень свободно, явно предвосхищает стиль Доницетти и Беллини, он очень вокален. Здесь солировала молодая клавесинистка и пианистка, студентка Московской консерватории и РАМ имени Гнесиных Ольга Давнис. Она всячески старалась преодолеть трудности, которыми напичкано сочинение. Кроме нескольких досадных промахов, подпортивших интонационную точность, больше всего вопросов возникло к стилистике исполнения. Здесь не хватало тающего, плавного, мягкого туше, певучести мелодических линий. А в интерпретации Давнис было больше силовой манеры игры, которая тут совсем не к месту. Зато в этих двух произведениях порадовал оркестр, который показал исключительную деликатность и партнерскую чуткость по отношению к солистам.

Исполнявшаяся в заключении вечера Вторая симфония Вебера оказалась, пожалуй, самым нестандартным сочинением программы. Сильных чужих стилистических влияний в ней особо не отыскать: стиль сочинения не вызывает ассоциаций ни с одним из венских классиков. В семнадцать минут оркестрового звучания композитор вмещает четыре части, в которых заметны тенденции раннего романтизма с его легкой сентиментальностью, при этом хватает и юмора, и грациозности. Все это хорошо читалось в исполнении оркестра «Новой Оперы» под управлением Сяобо Ху. Симфония переполнена соло духовых: некоторые из них (гобой – Антон Бальцевич, флейта – Сергей Гречаников) удались безоговорочно, а вот валторны и трубы, у которых много ответственных мест, порой выдавали абсолютный брак. Любопытно использование Вебером альта в качестве солирующего инструмента (здесь великолепно себя показал Олег Князев) во второй части, что для тех времен было редкостью. Для многих слушателей нынешнего концерта музыка Вебера стала настоящим открытием. Две пожилые дамы открыто восхищались услышанным: «Так вот какой он волшебник, этот Вебер!» И с ними трудно не согласиться.