Как раз 16 апреля исполнилось восемьдесят лет виднейшему современному латвийскому композитору Петерису Васксу. Программа символически открылась его пьесой «Одинокий ангел» для фортепианного трио (2019) – авторской обработкой одноименной композиции для скрипки и струнных (2006). Согласно помещенному в буклете авторскому комментарию, двенадцатиминутная пьеса вдохновлена образом ангела, со слезами на глазах созерцающего с небес истерзанную землю, – «но почти незаметное, исполненное любви прикосновение его крыльев приносит утешение и исцеление». Услышанная нами музыка, предельно медленная, консонантная и диатоничная, никак не ассоциировалась с «истерзанной землей». Нужно отметить, однако, что у «Одинокого ангела» есть и более давний прототип – финальная «Медитация» Четвертого струнного квартета (1999). Ей предшествуют четыре разнохарактерные части, включая две весьма напряженные токкаты а-ля Шостакович; соответственно финал, с его реминисценцией фольклорного мотива, процитированного в первой части, действительно приносит утешение после драматических, угрожающих событий. Идеальный «ангельский» интонационный облик этой финальной «Медитации», очевидно, послужил достаточным основанием для того, чтобы преобразовать ее в отдельный концертный номер. Напрашивается параллель с прославившимся во множестве разных аранжировок «Адажио» Сэмюэла Барбера, которое изначально также было частью струнного квартета. Как знать, быть может, опус Васкса и приобретет статус хрестоматийного образца.

За ангелом Васкса последовал «Ангел» Константии Гурзи для фагота соло (2022). Подзаголовок сочинения, Six Miniatures for Peace, переведен в буклете как «Шесть миниатюр для мира», но мне кажется, что вариант «во имя мира» (или «ради мира») был бы точнее, имея в виду смысл английского peace (в отличие от world). Малоизвестная в наших широтах, живущая в Германии уроженка Афин Константия (не Констанция!) Гурзи (р. 1962) весьма заметна на европейской культурной сцене как композитор и дирижер. Интонационный мир ее музыки – диатоника с характерным, условно говоря, византийским оттенком. Такой оттенок органично соответствует миниатюрам, вдохновленным, по словам автора, размышлениями о далеко не мирной истории и о культуре Балкан (заметим в скобках, что в последнем номере цикла, озаглавленном «Пение», это «византийское» начало вдруг – конечно, без всякого умысла со стороны автора – оборачивается мотивом песни «Подмосковные вечера»). Пьесы Гурзи прозвучали в увлеченном и экспрессивном исполнении Александра Пуленкова.

Первое отделение завершил фортепианный цикл Дмитрия Смирнова (1948–2020) «Семь ангелов Уильяма Блейка» (1988). Приверженность Смирнова творчеству английского мистика, творца своеобразной авторской мифологии, хорошо известна: композитор сочинил две оперы и множество других композиций по Блейку и перевел на русский значительную часть его стихов. Каждая пьеса цикла «Семь ангелов» – музыкальный портрет того или иного персонажа блейковской мифологии. Композитор разработал особую систему кодирования их имен в интервалике мелодических линий. Эта система допускает аналогию с «коммуникативным языком» позднего Мессиана – где нотам, в зависимости от их высоты и длительности, придаются буквенные значения и из этих «букв» складываются условные «слова», указывающие на символический смысл мотивов. Смирнов поступает до некоторой степени сходным образом, но родство его пьес с музыкой Мессиана этим не ограничивается; стилизация птичьего пения в предпоследней пьесе, «Иегова, простирающий руку к вечности», – явный реверанс в сторону французского классика. Екатерина Рихтер заслуживает самых добрых слов за самоотверженное и внимательное исполнение этой трудной во всех отношениях музыки.

Второе отделение открылось «Темными ангелами» Питера Максуэлла Дэвиса (1934–2016) для меццо-сопрано и гитары (1973). Дэвис начинал свою карьеру как один из пионеров британского авангарда, но со временем дистанцировался от эстетического нонконформизма и на склоне лет был удостоен почетного пожизненного титула Королевского магистра музыки (иначе говоря – придворного композитора). «Темные ангелы» относятся к переходному периоду творчества Дэвиса. Незадолго до их создания композитор поселился в отдаленном уголке Шотландии, на одном из Оркнейских островов; норманнские и кельтские предания и впечатления от шотландских пейзажей отразились в сюжетах и музыкальном языке ряда его произведений, заметная часть которых вдохновлена стихами и прозой певца этих мест Джорджа Маккея Брауна (1921–1996). «Темные ангелы» также написаны на его стихи. По форме это два вокальных номера с гитарной интерлюдией. Хотя с точки зрения мировой известности и репертуарности Дэвис превосходит остальных композиторов, представленных в концерте, и его «авангардный» период был отмечен несколькими опусами выдающихся достоинств, данный триптих показался мне наименее интересным пунктом всей программы: партии обоих участников не отличаются особой выразительностью, и общий художественный результат напоминает мелодизированную наспех декламацию с кое-как выученным аккомпанементом. Исполнители – певица Анастасия Бондарева и гитарист Сергей Гуделёв – в данном случае ничуть не виноваты. Они сделали свое дело со всей добросовестностью; официальная запись «Темных ангелов» производит ничуть не лучшее впечатление.

Программу завершило сочиненное в 2010 году Четвертое фортепианное трио «Ангел пустыни» Юрия Буцко (1938–2015) – последний камерно-инструментальный цикл композитора. Ангел пустыни – это «вопиющий в пустыне» Иоанн Предтеча; в пояснительном тексте М. П. Рахмановой подчеркнуто, что автор трио особо почитал именно этого святого. Вместе с тем в произведении нет признаков конкретной религиозной программности. Трехчастное трио по языку, форме и драматургии наследует высоким образцам русской классики. В одном из интервью, опубликованных в недавно изданном объемистом томе «Юрий Буцко. Свидетельства жизни», композитор заявил, что ему «хотелось бы быть преемником традиций русской композиторской школы, чувствовать духовную близость с композиторами, работавшими в Московской консерватории: Мясковским, Танеевым, Чайковским…», и специально отметил особую значимость фигуры Рахманинова. Трое из упомянутых Буцко композиторов (к ним есть смысл добавить работавшего в Московской консерватории Аренского) создали выдающиеся образцы жанра трио. «Ангел пустыни» вписывается в эту линию, свидетельствуя о Юрии Буцко как об их достойном преемнике.

Оба представленных в программе трио – и Васкса, и Буцко – сыграли Екатерина Рихтер, Инна Якушева и Арсений Безносиков. Нельзя сказать, чтобы их интерпретация была идеальной; особенно в Васксе скрипачка и виолончелист местами явно расходились. Тем не менее ансамблисты, как и остальные участники концерта, заслуживают признательности за чуткость, собранность и уважение к музыке.

Анастасия Буцко: Мои родители были как два космоса

Она назвала печальным и странным тот факт, что юбилей, причем двойной, такого композитора, как Альбан Берг прошел в России практически незамеченным. «Да, были концерты, включавшие в себя музыку Берга, но ничего похожего на берговский цикл или фестиваль здесь не случилось. Я и сама, к сожалению, не реализовала свою идею исполнить в нынешнем году Камерный концерт для фортепиано, скрипки и тринадцати духовых. Задача чрезвычайно сложна не только музыкально, но и организационно, и я посчитала, что целесообразнее готовить такой проект в более размеренном темпе. Однако никак не могла допустить, чтобы оставить юбилейный год (я все же считаю, что нужно отмечать даты, специально подчеркивать их, – это не формальность, а важный и правильный символ) без концерта. Если не фестиваля, то хотя бы просто концерта, – но с программой сильной, редкой и, возможно, претендующей на некоторую форму», – отметила Екатерина Рихтер.

Прозвучат и сочинения самого Альбана Берга (в том числе Фортепианная соната, Адажио из Камерного концерта), и Вариации из оперы «Лулу» в переложении ученика Берга Ханса Эриха Апостеля для фортепиано в четыре руки, и берговская транскрипция вальса Иоганна Штрауса для малого ансамбля с участием фисгармонии, и редчайшие композиции некоторых иных (также учившихся у Берга) авторов: Ханса Йелинека, Теодора Адорно, Фрица Хайнриха Кляйна. «Так как не нашлось даже аудиозаписей некоторых из этих произведений, на концерте в самом деле прозвучит нечто эксклюзивное», – говорит Екатерина Рихтер.

Пианистка рассказала и о том, что подразумевается под «Антрепризой Kammerkonzert». Это вовсе не название ансамбля или творческого объединения, а напоминание об основанном в Вене чуть более ста лет назад Арнольдом Шёнбергом «Обществе закрытых музыкальных исполнений». Концерты те могли посещать лишь непосредственные члены Общества, пропагандировалась в тех программах новейшая для того времени музыка («нововенцы», Дебюсси, Равель, Стравинский, Барток). Просуществовало Общество несколько лет и закрылось из-за финансовых сложностей. Предпринимались впоследствии попытки если не восстановить его, то сделать концерты, о нем напоминающие. Нынешняя «Антреприза Kammerkonzert» – дань австро-немецкой традиции, Новой венской школе, образу и уровню музыкального мышления композиторов того периода.

Вместе с Екатериной Рихтер выступят альтист Илья Гофман, кларнетист Валентин Азаренков, скрипачи Полина Лундстрем, Роман Викулов, виолончелистка Дарья Луценко, пианистка Екатерина Макаренко.

«Желание концерта, посвященного пятидесятилетию – причем именно точному, в августе – со дня ухода Шостаковича, возникло внезапно и спонтанно. Желание интенсивное, как некое “супер-эго”, творческое “хочу” и “надо”. Из-за этой спонтанности не получилось попасть именно в 9 августа, когда Дмитрия Дмитриевича не стало», – сказала Екатерина Рихтер в комментарии «Музыкальной жизни».

Концерт планировался на 14 августа, но из-за болезни певицы его пришлось перенести. По словам Екатерины, поначалу образ программы был смутен, «вернее – изначально точно была решена Альтовая соната, и дело не только в самом произведении, последнем, завершающем, но и в предполагаемой интерпретации». Сперва, говорит Рихтер, идея концерта была другой, более демонстративной, острой, но «музыка начала диктовать что-то совсем иное».

«Многочисленные цитаты, свойственные Шостаковичу, из других его произведений, из других композиторов, заставили начать думать в эту сторону – так появился Вагнер с песней “В теплице” из цикла на стихи Матильды Везендонк, из музыки этой песни позднее родилось вступление к третьему акту “Тристана”. “Песнь о земле” Малера, пожалуй, не нуждается в дополнительных пояснениях, и Шостакович любил это произведение. “Одинокий осенью” (вторая часть) полностью подходит и к концерту “памяти”, и также, что важно, может быть исполнена камерно, без слишком ощутимой утраты большого оркестра. Бриттен был близок Шостаковичу, музыкально прежде всего. “Эхо поэта”, помимо всего прочего, – вокальный цикл, написанный Бриттеном на русском языке», – подчеркнула Рихтер.

На концерте прозвучит шестой номер из этого цикла на слова Пушкина – «Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы». В целом же программа, отмечает Екатерина Рихтер, «не привязана строго к фактам биографии (творческой либо жизненной) Шостаковича, и лишь намечая некоторые связи, представляет художественную (образную) и интуитивную цельность». С ее слов, это не «празднование юбилея», а «почтение к тайне ухода – с определенными реминисценциями».