Дмитрий Чепига

Когда речь идет об «оркестре солистов», это не значит, что каждый музыкант тянет одеяло на себя. Это означает лишь, что перед нами — высококлассные исполнители, способные достойно сыграть сольные партии и зачастую ведущие сольную деятельность.

Армен Погосян Оркестрант и солист — это две разные профессии. В них отличаются манера, стиль, штрих, интерпретация, баланс. В оркестре все струнные делятся на группы, и каждая — не что иное, как отдельный голос в музыкальном произведении. Если солист свободно выражает «свое мнение», а оркестр ему аккомпанирует, то оркестрант обязан слиться со своей группой в единое целое, никак не выдавая свою сольную природу. Тем не менее практически все артисты musicAeterna могут в нужный момент выйти на публику как солисты. В годы пандемии, когда оркестр не мог работать большим составом, многие из нас играли камерные концерты в Доме Радио сольно или в составе трио, квартетов, квинтетов и т. д. Многие продолжают это делать и теперь, выбирая ту музыку, которая им ближе.

По поводу творческих споров могу сказать следующее: в творчестве нет демократии, и слава богу. Когда музыканты собираются, чтобы играть вместе, то всегда есть тот, кто должен принять решение, что и как мы играем: первая скрипка, если это камерный состав, или дирижер, если речь об оркестре. Мы все должны играть одну музыку, иначе она рассыплется. Любое творчество своего рода язык, и чем он будет яснее, тем прекраснее он будет звучать и тем глубже будет воспринят.

МЖ Правда ли, что репетиции musicAeterna могут длиться до бесконечности, и оркестр может часами работать над одной нотой или фразой? Или это миф?

Владимир Кищенко Такое бывает, но нечасто. И музыканты всегда понимают, зачем это нужно. Любое сочинение звучит лучше, если над ним тщательно поработать. У нас в оркестре всегда двой­ные репетиции — по 6–7 часов, а над одной программой мы работаем по 6–9 дней. Это минимум в два раза больше репетиционного периода в среднестатистическом симфоническом оркестре. Даже во время гастролей мы репетируем по 3–4 часа перед выступлениями: если вчера играли эту же программу — работаем над ошибками.

Инна Прокопьева Раньше действительно так бывало. Сейчас благодаря высокому профессионализму музыкантов и сыгранности оркестра длительность репетиций сократилась, но один репетиционный заход может длиться два часа без перерывов. Это довольно долго, но не утомительно. Я уже двадцать лет играю с Теодором, и каждый концерт, каждая репетиция — это, прежде всего, очень интересно.

Армен Погосян Все наши артисты самостоятельно готовят оркестровые и сольные партии. Есть групповые репетиции: отдельно собирается группа, например, виолончелей и работает над чистотой звука вместе. Затем начинаются репетиции всем оркестром под руководством ассистента главного дирижера. На этом этапе оркестр еще укладывается в график работы. Но когда приходит Теодор, то я бы не советовал ­что-либо планировать на время после репетиции (улыбается).

Екатерина Романова Бывало, двадцать лет назад я приходила домой под утро, но через несколько часов возвращалась обратно в театр. Некоторые коллеги были мудрее и спали в театре, как и сам Теодор, кстати. Мы действительно репетировали много, искали, слушали, обсуждали, горели и верили.

Александр Прозоров Когда все только начиналось, мы базировались в Новосибирском оперном как дополнительное подразделение театра, камерный оркестр. Мы часами занимались начальной школой и оттачивали штрихи. Концерты тогда были редкими. Мы могли месяц-два учить одну программу и только потом выходить с ней на публику. Это был важный период становления оркестра.

МЖ MusicAeterna — это коллектив, братство, тайное общество?

Александр Прозоров Если говорить о периодах, то в Новосибирске это было больше похоже на семью. Мы были молоды, для многих театр и Теодор и были семьей. Фактически наша работа в musicAeterna занимала все время: мы постоянно «зависали» в кабинете у Теодора, слушали записи, устраивали групповые репетиции и читали стихи. Сейчас musicAeterna — это коллектив огромных профессионалов, где каждый может найти свою форму существования. Я живу вместе с оркестром большую часть жизни и мне трудно себя представить без него.

МЖ В разные годы musicAeterna была оркестром театральным, с оперным и балетным репертуаром, и симфоническим — как сейчас. В каком формате вам интереснее существовать?

Дмитрий Чепига Мне ближе всего нынешний формат концертов, когда внимание дирижера полностью сосредоточено на оркестре и исполняемой музыке. Публика на симфонических концертах тоже сосредоточена именно на музыке, не распыляет внимание на балет, певцов и особенности постановок.

Екатерина Романова Мне важно подключиться к потоку или каналу, который транслирует Теодор, неважно, какой это жанр — опера или симфония. Репетиции я люблю гораздо сильнее, чем концерты. Мне Теодор в процессе работы над оперой чувствуется счастливее.

МЖ Целый ряд программ весь оркестр (кроме виолончелистов) играет стоя. Это ведь необычно, непривычно и, наверное, утомительно.

Елена Райс Мне нравится играть стоя! Невозможно качественно исполнять соло, когда ты сидишь. Бывает, что акустические характеристики современных залов требуют от оркестра игры сидя. Так было на наших недавних гастролях в Шанхае. Иногда сидеть технически необходимо: например, для музыки Моцарта или Бетховена очень подходит игра стоя, а вот сочинения Малера или Вагнера лучше играть сидя. И все же для соло исполнители всегда встают на наших концертах. Совсем недавно это можно было увидеть в Скерцо из Пятой симфонии Дмитрия Шостаковича и на новогодних бисах с «Болеро» Мориса Равеля.

Дмитрий Чепига На самом деле тяжело играть стоя, но для этого есть причины. При игре стоя неосознанно и рефлекторно меняются подача материала и стиль игры — как раз в сторону сольного исполнения, которого и добивается оркестр. А творческие споры невозможны, если есть лидер, который предлагает уверенную интерпретацию произведения: все следуют за ним.

МЖ Дебют musicAeterna на фестивале в Зальц­бурге был триумфальным. Как думаете, почему реакция искушенной европейской публики была такой бурной?

Александр Прозоров Думаю, дело в убедительном исполнении. Сейчас многие коллективы обращаются к старинной музыке, исторически информированному исполнительству, но мало работают с жильными струнами или вовсе не читают манускрипты. Тогда этого было еще меньше, а мы с Теодором с самого основания оркестра очень много внимания уделяли аутентичному исполнению и могли быть убедительными в своем опыте.

Дмитрий Чепига Теодор всегда проживает музыку на максимуме и требует того же от музыкантов. Публика не может не ощущать этот накал, это «здесь и сейчас». Думаю, за предельную искренность и страсть так любят Теодора и оркестр.

Елена Райс Дело в том, что musicAeterna — это оркестр, собранный из индивидуальностей. К тому же трактовки Теодора — результат тщательной и кропотливой работы. Часто в ходе ее рождаются нетипичные прочтения всем известных произведений. Думаю, все это в целом и вызывает у публики шок в хорошем смысле слова.

МЖ Что вам лично дала musicAeterna?

Дмитрий Чепига Если говорить откровенно, этот оркестр дает мне все. Маэстро — подвижник, и я рад быть частью этого подвижничества. Для меня огромная ценность, что даже знакомую музыку я слышу и проживаю с Теодором совершенно по-новому, но всегда с ощущением прекрасного.

Инна Прокопьева Оркестр за двадцать лет очень изменился. Я очень рада, что Теодору удалось воплотить свои мечты. Мы начали с маленького камерного состава, а сейчас у нас большой укомплектованный оркестр. И не только оркестр: musicAeterna — это и хор, и просветительские проекты, и танцевальная труппа. Настоящая креативная лаборатория.

Владимир Кищенко Как музыкант я сложился только с Теодором. С другими дирижерами я не раскрываюсь так. Глубина погружения и любовь к музыке, которую излучает маэстро, абсолютно уникальны.