Отправной точкой для спектакля стала дискоммуникация, возникающая между персонажами оперы: женщиной, разговаривающей по телефону, и ее невидимыми абонентами – бывшим возлюбленным и подругой Мартой. «Я подумал, что Марта и будет вести повествование на жестовом языке, – рассказал Алексей Смирнов. – Эта особая пластика передаст эмоции и переживания, спрятанные в музыке и сюжете, а также сделает содержание понятным для слабослышащих зрителей». Актриса Театра мимики и жеста Алена Молоснова, действительно, весьма выразительно движениями рук воспроизводила реакцию на разыгрываемую драму героини – а какие конкретно слова она доносила до публики, можно было прочесть на титрах вверху сцены. «Непонимание друг друга – это трагедия нашего времени, – считает режиссер. – Героиня не может услышать своего возлюбленного, зритель – эмоции актрисы жестового языка, а слабослышащая аудитория – музыку». Элемент инклюзивности, введенный в спектакль, органично вписался в сюжетную канву, добавив в него новые смыслы. Эксперимент оказался не просто удачным, а заставил, отбросив все метафоры, задуматься в целом о проблеме нахождения в социуме людей с ограниченными слуховыми возможностями, о взаимодействии с близкими и родными и ежедневном преодолении недуга.

Свою монооперу Пуленк писал специально для французской оперной певицы Дениз Дюваль, рассчитывая, прежде всего, на ее драматическое дарование: «Если бы я не встретил ее, если бы она не вошла в мою жизнь, “Человеческий голос” никогда не был бы написан», – вспоминал композитор. Для Алексея Смирнова такой музой стала его супруга, сопрано Надежда Мейер, блистательно исполнившая эмоциональный и чувственный монолог по телефону в первый из двух дней премьерного показа. Ее импульсивные, резкие перемещения по двухмерному пространству, напоминающему современный лофт с кожаными диванами и пластиковыми креслами (художник-постановщик – Елена Бодрова), были неотделимы от взволнованной декламации. Опера звучала на русском языке (это было условие проекта), поэтому партия героини – «сбивчивые» интонации, диссонантные тесситурные скачки, экзальтированные кульминации – неизбежно вызывала аналогии с оперой Шостаковича на сюжет Лескова «Леди Макбет Мценского уезда» (где героиня так же брошена своим возлюбленным). Следуя сюжету Кокто, Надежда Мейер добавила к образу немалую долю отчаяния, безумия, граничащего с помутнением сознания. Но если Катерина Измайлова обрушила его в прямом смысле на обидевшего ее мужчину, то героиня Пуленка убивает саму себя – и все ее методичные попытки свести счеты с жизнью в спектакле Смирнова пытается остановить та самая бессловесная Марта – то ли девушка, то ли видение в голове героини, принявшей алкоголь и запрещенные вещества.

Оркестровая ткань в «Человеческом голосе» не просто поддерживает эмоциональное состояние героини – она буквально договаривает за нее, выполняя в каком-то смысле функцию жестового языка. Камерный оркестр Internum Sonus – молодой коллектив, образовавшийся в стенах Московской консерватории еще в 2018 году и успешно выступающий на различных площадках с самым разным репертуаром, – искусно расшифровывал фактически экспрессионистскую партитуру Пуленка. Под чутким руководством худрука – дирижера Дмитрия Королева исполнители, сидевшие за спинами публики, были неизменными спутниками солистки, безупречно создавая аккуратный и вместе с тем яркий насыщенный фон. Последним звуком этой трагической партитуры стало финальное «прощай», сказанное Мартой, которая присела у бездыханного тела своей подруги, – таким образом, слышимый и неслышимый человеческие голоса, наконец, слились воедино.