Композитор – таковы факты – был вполне удовлетворен жизнью своей эстрадной и академической музыки. «Но», конечно, возникали: как по поводу песен («Лучший город Земли», напугавший твистовостью Хрущева; пауза с «Чертовым колесом» из-за высказываний Евтушенко), так и по поводу инструментальных сочинений в академических жанрах (исчезновение Скрипичного концерта из репертуара сразу после премьеры в 1949-м, критика Скрипичной сонаты). Почти всегда музыку Бабаджаняна возвращали к слушателям обстоятельства или понимавшие композитора музыканты. Так, смена политической персоны позволила вновь зазвучать «Лучшему городу», а поддержка Шостаковича помогла Сонате для скрипки и фортепиано.

И все-таки осталось многое, не услышанное многими. Эстрадная слава громче, настойчивее открытий и прозрений академической музыки. Что-то важное происходило за пределами территории триумфов и мгновенного массового отклика. Есть великий соблазн провозгласить, что именно там, вне суеты, и раскрывается истинный Бабаджанян, а тот, который всегда звучал на «Песне года», – это компромисс, маска…

Правильнее поверить в двух равновеликих Арно, двух композиторов – в равной степени счастливых на эстраде (в созвездии Магомаева) и на академической сцене (под крылом Хачатуряна, Шостаковича). Или в две его «музыки».

Без классической просвещенности Бабаджанян не был бы столь безукоризненным на эстраде. А эмоциональная непосредственность песенного жанра научила «академического», авангардного Бабаджаняна (авангард 1960-х – его стихия тоже!) доверять слушателю как собеседнику.

Что может стать основанием для сравнения его произведений из разных сфер – к примеру, «Королевы красоты», мастерски «сыгранной» Магомаевым, и сюиты «Шесть картин» для фортепиано, образцово исполнявшейся самим автором? Пожалуй, степень воздействия на слушателя. «Королева» и «Картины», созданные в один год, не просто воздействуют – они покоряют. Пусть сам механизм покорения разный, пусть «логистика» воздействия в песне и в сюите своя, но результат сходен. Оба сочинения магичны.

И все же популярность, измеряемая в количествах исполнений, прослушиваний, откликов, – это свойство эстрадной музыки Бабаджаняна. Его «классика» популярной не стала. И, возможно, причиной непопулярности было решение композитора не тратить силы на борьбу за место под «классическим» солнцем.

Эмиль Гилельс в свое время с артистическим юмором оценил решение Бабаджаняна отказаться от исполнительской карьеры: «Он тем самым снял с повестки переживаний лучших в мире пианистов исходящую от него вполне объективную “угрозу” конкуренции». Возможно, многие композиторы-современники почувствовали нечто подобное, когда в 1960-х Бабаджанян стал все чаще играть и побеждать на эстрадном, а не академическом поле.

Понятно и то, что пока он был в касте серьезных музыкантов, его шумный успех «на стороне» обесценивал подвижническую работу некоторых коллег над симфониями. Не все могли себе позволить «дешевый твист и шейк»…

Важные числа, важные люди

Чтобы день рождения сына не ассоциировался с днем всенародного траура по вождю, Арутюн Бабаджанян в 1924 году изменил в документах число: и его Арно, родившийся 21 января, получил еще одну дату рождения – 22 января. Многие биографы склонны считать этот момент началом «двойного» музыкального маршрута композитора.

Его музыкальность была замечена рано. Хачатурян, рассказывая в «Учительской газете» (1977) о своем опыте работы с детьми, отдельно упоминает Арно Бабаджаняна: «Я обратил на него внимание, проверяя слух у малышей в одном из детских садов, и посоветовал родителям учить сына музыке». Вопрос о поступлении мальчика в группу одаренных детей при Ереванской консерватории был решен.

Арам Ильич и в последующие годы будет внимателен к судьбе Бабаджаняна, откликнется на выступление семнадцатилетнего талантливого музыканта в Москве в 1938-м: «Бабаджанян не только многообещающий композитор, но и отличный исполнитель, хорошо владеющий фортепиано. Его сочинения, лаконичные по форме, насыщенные интонационным многообразием армянской народной песни, представляют несомненный интерес в сфере пианизма».

В это время Арно был студентом Ереванской консерватории – успешным, отмеченным премиями. Но, ощутив иной уровень интенсивности культурной жизни в столице, он решает поступить в Московскую консерваторию. В том же 1938-м Бабаджанян успешно сдает экзамены, но по причинам, непонятным современным вольнолюбивым студентам, он не смог приступить к занятиям. Из Еревана посыпались требования вернуть Бабаджаняна – как не имеющего официального разрешения от республиканских властей на поступление в столичную консерваторию. Молодой музыкант был ценным национальным кадром.

И вновь рядом с ним оказывается мудрый старший товарищ: Арам Хачатурян посоветовал «беглецу» прослушаться у Елены Гнесиной, в знаменитом музыкальном училище. Хачатурян понимал, что Елена Фабиановна, с ее авторитетом, художественной и административной волей, сможет решить вопрос с обучением Бабаджаняна в Москве. Так и произошло. Гнесина убедила лично председателя совнаркома Армении Арама Пирузяна оставить Арно в столице.

Эмиль Гилельс в свое время с артистическим юмором оценил решение Бабаджаняна отказаться от исполнительской карьеры: «Он тем самым снял с повестки переживаний лучших в мире пианистов исходящую от него вполне объективную “угрозу” конкуренции». Возможно, многие композиторы-современники почувствовали нечто подобное, когда в 1960-х Бабаджанян стал все чаще играть и побеждать на эстрадном, а не академическом поле.

Всего год он был студентом училища: но это был год в фортепианном классе Елены Гнесиной и в композиторском классе Виссариона Шебалина. Так, Бабаджанян оказался учеником ученицы Василия Сафонова и учеником ученика Николая Мясковского. После выпускных экзаменов он снова – как пианист – поступает в Московскую консерваторию. Его наставником становится Борис Берлин. Но на только что выстроенном образовательном маршруте Бабаджаняна возникает новое тяжелое испытание – война.

С этой стажировкой связаны непростые моменты в судьбе Бабаджаняна: вполне закономерные и даже необходимые в перспективе творческого становления, сепарации, но драматично переживаемые «здесь и сейчас». Это касается темы учителей и учеников, смены поколений («отцов и детей»), стилевых ориентиров… Не погружаясь в сложносочиненный контекст идей и обстоятельств, стоит упомянуть, к примеру, что Скрипичный концерт Бабаджаняна был раскритикован на композиторском пленуме – за слишком явное влияние музыки Хачатуряна. Его отмечали и в более раннем Концерте для фортепиано, но вполне миролюбиво. Может быть, имела место и эскалация не связанных лично с Бабаджаняном внутрипрофессиональных конфликтов. Но пройдет чуть больше десяти лет, и уже сам Арам Хачатурян довольно осторожно отзовется о «слишком новаторской» Скрипичной сонате молодого коллеги.

В любом случае профессиональная история Бабаджаняна складывается динамично: его замечают, уважают, с ним спорят – и он спорит. В 1956 году композитор переезжает с семьей в Москву. Начинается эпоха новых музыкальных открытий, творческих встреч. Время дружбы с поэтами, звездных песен для большой страны.

Тексты, не простые для чтения

По воспоминаниям друзей, Бабаджанян, отвечая на вопрос, как он создает музыку, говорил, что просто ее слышит. Особенностью профессионального слышания композитора была тонкая интонационно-мелодическая настройка с подробнейшей шкалой градации. Архетипически слух Бабаджаняна вокален. Отсюда, вероятно, и преобладание интонационно сложных построений над нейтральными (сонорными, кинетическими) в его сочинениях для фортепиано, скрипки, виолончели, камерных ансамблей.

Синтагмы инструментальной музыки Бабаджаняна концентрированнее вокальных синтагм – в силу различного жанрового генотипа, прежде всего. Тем интереснее примеры безупречного перехода сочинений из вокальной сферы в инструментальную и наоборот. «Ноктюрн», созданный для фортепиано с оркестром, легко соединился с поэзией Рождественского и стал песней-легендой. «Вокализ», посвященный Лусине Закарян и ею же впервые исполненный, звучит проникновенно, «вокально» в интерпретации скрипачей, виолончелистов. Влияние рахманиновского «Вокализа» прослеживается не столько в конкретных мелодических оборотах, сколько в вокализированности всей фактуры и, что еще значительнее, в иллюзии бесконечности мелодии.

Казалось бы, вокально ориентированный слух не предрасположен к числовым регламентам додекафонии. Но и правила серии Бабаджанян превратил в канву для мелодии – порой не просто современной (актуальной), а «слишком» новой. С большим доверием, эмпатией композитор отнесся к авангарду. Он нашел благоприятную среду для экспериментов по взаимодействию эмоциональных и интеллектуальных «частиц». «Шесть картин», написанные слишком новым Бабаджаняном (особенно «слишком» – в «Импровизации» и «Хорале»), и сейчас воспринимаются как эмоционально заряженные шифры. Скорость расшифровки «Картин», как, кстати, и сложнейшей «Поэмы», созданной для Конкурса Чайковского, зависит от эрудиции музыканта: чем больше разной музыки в его ментальном и исполнительском опыте, тем короче путь к пониманию.

В равной степени интересно изучать Бабаджаняна, двигаясь от «Элегии» памяти Арама Хачатуряна к «Импровизации» – или от «Импровизации» к «Элегии», в соответствии с хронологией. Но послушать Скрипичный концерт после «Свадьбы» («только грянули гармошки…») – значит не поверить поначалу, что написано это одним автором. На помощь приходит образ, выбранный Евгением Евтушенко для поэтического посвящения Бабаджаняну. Жизнелюбивый дар композитора восхищает и вдохновляет, как «вечная армянская лоза».

Мгновенья и года

В книге собрано литературное наследие Елены Гнесиной: воспоминания и статьи, письма и выступления, методические разработки и даже несколько шуточных стихотворений. Качество подготовки материалов в издании следует признать близким к образцовому. Так, например, раздел «Письма» (а он важнейший в книге, здесь авторский голос звучит почти без самоцензуры) организован по адресатам, а не в хронологическом порядке, что дает возможность читателю увидеть героиню как личность разностороннюю и одновременно целостную.

Справочный аппарат издания представляет особую ценность. Это подробный хронограф жизни и творчества Елены Гнесиной, список ее учеников, концертных выступлений, музыкальных и литературных произведений, а также изящно сделанный именной указатель, в котором самостоятельно представлена многочисленная семья Гнесиных и присутствуют вроде бы необязательные, но на самом деле важные детали.

Не в последнюю очередь высокий научный и текстологический уровень книги обусловлен тем, что ее составитель В.В. Тропп являлся многолетним сотрудником и своего рода ангелом-хранителем Мемориального музея-квартиры Елены Гнесиной.

Вместе с братом и сестрами Елена Фабиановна создала уникальную и, что особенно важно, именную институцию, аналогов которой нет в истории отечественной культуры. «Гнесинский проект» из XIX века (частное «Музыкальное училище Е. и М. Гнесиных» открылось в 1895 году) проложил дорогу в наши дни, сформировав систему московских учебных заведений, воспитавшую множество музыкантов, в том числе всемирно известных.

Из материалов книги складывается своего рода семейная (но не только) сага, написанная очень хорошим литературным языком. На ее страницах появляется великое множество персонажей, главных, второстепенных и «проходных». История ХХ века предстает калейдоскопом сопряженных событий как личного, семейного, так и мирового масштаба…

Елена Гнесина, безусловно, обладала своего рода «политическим чутьем», что играло важную роль в критических ситуациях, связанных с музыкальным образованием. Примеров тому в книге множество: это и письмо Никите Хрущеву в 1959 году, когда вечернее образование пытались сделать основной формой обучения музыкантов, и обращение 1949 года к Михаилу Суслову по поводу планировавшегося закрытия композиторских отделений в некоторых консерваториях и, в частности, в ее институте. Или письма Косыгину и Молотову в самый разгар войны в связи со строительством нового здания для училища и института. И каждый раз Гнесина находила нужные слова и точную интонацию, чтобы убедить в своей правоте высокопоставленных адресатов.

В материалах книги содержится большое количество трогательных свидетельств о том, как Елена Фабиановна помогала самым разным людям, ходатайствовала за них. Среди них – Андрей Эшпай, Борис Чайковский, Мария Юдина, Евгений Светланов, Святослав Рихтер… Елена Гнесина рано или поздно добивалась своего. В ее просьбах и обращениях напрочь отсутствовала какая-либо корысть. Она была абсолютным бессребреником, а честность и порядочность, как отзвук той, «старорежимной» России, порой вводили в ступор «сильных мира сего» советского времени.

«Гнесинский проект» оказался с самого начала домашним в прямом и переносном смысле слова. Елена Фабиановна всегда жила там, где работала. «Чувство дома» есть и у всех гнесинцев. И в этой книге – тоже!

«“Я привыкла долго жить…”: Елена Гнесина. Воспоминания, статьи, письма, выступления». Санкт-Петербург: Лань, Планета музыки, 2024. 560 с.: илл.

ЕК Для многих Елена Фабиановна Гнесина – это некий символ, статья в энциклопедии… В год 150-летия удалось ли вернуться к истокам, узнать что-то новое о ней, какой она была в реальной жизни?

АР Конечно, для нас Елена Фабиановна – фигура каноническая, уже во многом связанная с определенной мифологией. Мы передаем предания о ней из уст в уста. И когда думали, какие интересные проекты сделать, связанные с ее именем, то изучали ее биографию, воспоминания современников и открывали детали, не меняющие, безусловно, представление о ее титаническом величии как основательницы знаменитых учебных заведений, трехступенчатой системы «школа – училище – вуз», но добавляющие штрихи к этому портрету, оживляющие его. Я читал ее письма, и многие фразы покорили меня. Например: «Вам пишет Елена Фабиановна Гнесина, прошу мое письмо дочитать до конца». Сразу дает определенный настрой и понимание характера. Выбивая государственные средства на строительство 12-этажного здания Гнесинского училища, она виртуозно добавляла в официальные запросы где-то юмористические, а где-то саркастические нотки: «Это Елена Гнесина, и я еще жива». Такие моменты добавляют ей объема человеческой личности. Уже будучи в преклонном возрасте, она просила прислать пакетики пудры, подчеркивая: «Так как я все еще остаюсь кокеткой». Она действительно всегда оставалась женщиной, утонченной, владевшей таким объемом знаний и опыта, который, наверное, и именуется мудростью. Когда узнаешь все это, то начинаешь жалеть, что не имел счастья лично с ней общаться.

ЕК Учебные заведения носят общее имя Гнесиных. Кто из этой семьи занимался педагогикой?

АР Первоначально было открыто училище, и оно носило имя сестер Е. и М. Гнесиных. Обратите внимание: сестер было три, а букв тут две, так как у двух имя начиналось на одну и ту же букву – Евгения, Елена и Мария. Все трое были пианистками, потом к ним присоединилась еще одна сестра – Елизавета, скрипачка, и брат Михаил, композитор, он, в отличие от сестер не учился в Московской консерватории, а окончил Санкт-Петербургскую, у Римского-Корсакова, Гнесин стал родоначальником класса композиции в Институте, потом вынужден был в 1948 году в силу политических причин оставить эту позицию, и она перешла к его ученику, Араму Ильичу Хачатуряну. Мы гордимся, что такой великий композитор работал у нас и возглавлял кафедру.

Елена Фабиановна однажды призналась в одном из писем: «Я привыкла жить долго». С одной стороны, можно понять буквально: она пережила всю свою семью. Но с другой стороны, сам возраст стал следствием ее невероятной внутренней доминанты. В семье ее называли не Лена, а Лёня – за «мужской» характер. Именно она стала инициатором судьбоносного решения открыть частный вуз. Ее целеустремленность в достижении задач, вера в свое дело, умение невозможное сделать возможным – любому руководителю есть чему поучиться.

ЕК А была ли у Елены Фабиановны личная жизнь?

АР Тут существует много недомолвок. Она была человеком, оберегавшим личную жизнь – и свою, и близких. По большому счету все Гнесины принадлежали своим ученикам, тем коллегам, которые работали в их доме. Слово «дом» неслучайно возникло еще в те времена – Дом Гнесиных.

ЕК Ведь ее квартира, ставшая теперь музеем, находилась прямо в здании Института?

АР Да, она в прямом смысле жила на работе. Или работала дома. Так получилось потому, что Институт вырос из частного учебного заведения. Первоначальный адрес – Собачья площадка, дом номер пять, позже семь – это было место проживания Гнесиных, где они и жили, и вели занятия. Когда эта улица пошла под снос во время строительства Нового Арбата, было принято решение, что Ольга и Елена, на тот момент остававшиеся незамужними и продолжавшими обитать в родном доме, переедут в здание на улицу Воровского. Там на первом этаже размещались кабинет, спальня Елены Фабиановны – теперь это музей, а наверху, где сейчас кабинет ректора, располагались комнаты Ольги Фабиановны.

Перепланировка произошла в 1963 году, весной, после кончины Ольги, последней покинувшей Елену Фабиановну: следующие четыре года она прожила одна и очень сильно переживала уход сестры. По словам одной из учениц, Елена Фабиановна говорила: «Если сегодня не выйду на работу, я сойду с ума». Для нее работа стала служением, была не просто неотъемлемой частью ее жизни – это и была ее жизнь.

Кроме того, она была потрясающим другом, ее круг общения был невероятно широк и включал как профессиональные контакты, так и светские, политические. Она была накоротке со многими ключевыми персонами этого периода, которые ассоциируются со страницами учебников. И это вхождение в высший круг помогло ей продвинуть очень нужную тогда стране методику.

ЕК В чем же ее ноу-хау?

АР Она сделала акцент на начальном музыкальном образовании и показала всем, что если в детстве заложена профессиональная база, то этим решается судьба музыканта, его дальнейшие успехи в среднем и высшем звене. Какие основные правила, которым она учила? Скажем, не переходите к следующему заданию, пока твердо не выучите предшествующее; не занимайтесь только муштрой – ребенка нужно уметь учить через игру, тогда он с готовностью будет приходить на уроки. Сегодня это все звучит как примитивные истины. Но Елена Фабиановна была у истоков этой системы, она поставила начальное образование на твердую методическую основу. Сегодня трудно найти музыканта, который в детстве бы не играл какие-то инструктивные пьесы Елены Гнесиной. Между прочим, она сама была прекрасной пианисткой, часто аккомпанировала на экзаменах своим ученикам партию оркестра на втором рояле. Но без сожаления принесла артистическую карьеру педагогике и административным заботам.

ЕК Можно ли считать, что все мероприятия юбилейного года были в конечном счете направлены на усиление бренда Российской академии музыки и «гнесинца»?

АР Это скорее побочный эффект. Если рассматривать Академию как детище, главное дело Елены Фабиановны и ее семьи, то мы не можем, говоря о юбилярше, не упоминать о наших учебных заведениях. Когда я только пришел на пост ректора, то в первый год осознал, что грядет такая весомая дата, 150-летие нашей основательницы, которое мы должны достойно отпраздновать. Вы правильно сказали, что для многих ее имя – абстрактный символ, сочетание букв. Именно поэтому мы ставили цель популяризировать имя и идеи Елены Фабиановны не в научных формах. Если выпускать книгу, то она должна стать доступной восприятию широкой публики. Я за просвещение, что, собственно, и делали  Гнесины.

ЕК Расскажите подробнее о юбилейных изданиях.

АР Мы подготовили альбом «Гнесина и Рахманинов», где поместили интересные фото, имевшиеся в наших фондах, касающиеся страниц дружбы этих музыкантов. Но главное – книга нашего профессора Дины Кирнарской, где есть  фотографии, воспоминания современников, фрагменты ее собственных писем, но все подано для широкого круга читателей. Считаю, что это наша удача. Как и появление нескольких фильмов о Гнесиной. Первый, «Дом, где музыка живет», сняли сами гнесинцы, которые оказались еще и талантливыми сценаристами и режиссерами. Второй фильм сделали наши друзья из Самары. Если первый фильм построен на словах наших современников, то во второй картине как раз много редкой хроники. Третий фильм был снят телеканалом «Культура» и показан в день рождения, 31 мая. Кадры этой замечательной работы сосредоточены на музее-квартире Елены Фабиановны, на ее незримом присутствии там. А четвертый фильм, также снятый в Самаре, раскрывает роль Гнесинки в культурной жизни города.

ЕК Разве Гнесины были во время войны в Куйбышеве?

АР Нет, но студия кинохроники в эвакуацию была отправлена в Куйбышев и там и осталась. Когда сейчас я познакомился с директором киностудии Александром Безугловым, он сам предложил использовать их богатейший материал о семье Гнесиных и сделать эти фильмы.

Кстати, Елена Фабиановна была в эвакуации, но очень недолго. Ее отправили в Казань, где она прожила около трех месяцев. И сбежала назад в Москву – прошла пешком от Казанского вокзала до Собачьей площадки в лютый мороз. Вот такая сила и мощь была в этой женщине, и желание вернуться к своим ученикам. Гнесинка не прекращала своей работы во время Великой Отечественной войны, даже в самый тяжелый 1941 год.

ЕК Отгремел юбилей Гнесиной, но впереди еще важные круглые даты…

АР Через год мы отметим 130 лет Академии, и поразительно, что в 21 год эта женщина сумела создать то, что получило столь долгую историю.

ЕК Она ведь училась в классе у Василия Сафонова, строителя Московской консерватории. Возможно, его личность ее воодушевила?

АР Безусловно. Та среда, в которой Елена Фабиановна  воспитывалась, ей много дала. Это эпоха созидателей. Консерватория тогда была молодым учебным заведением. Когда она поступила, консерватория существовала лишь 30 лет, она видела и плюсы и минусы образования. И вывод был правильный: не стоит ничего критиковать, надо своим примером показать, что надо делать. Ставка на начальное образование – это победа Гнесиных, как и открытие в 1944 году Института, сфокусированного на музыкально-педагогическом направлении. Почему училище выжило в 1920-е годы: стране понадобилось большое количество музыкантов, причем с просветительской функцией, чтобы выступать в клубах, создавать любительские, студенческие хоры. Кто этим должен заниматься? Не звезды консерватории, а молодые люди, крепко знающие ремесло, «середнячки», но хорошо подготовленные. А дальше потребовалось поднимать образование. Поэтому на базе Гнесинского института открывается Всесоюзный методический кабинет. Казахстан,  Узбекистан, Кыргызстан – там все учились на методичках Института Гнесиных.

ЕК В день рождения Елены Фабиановны состоялся символический акт гашения марки.

АР «Почта России» – удивительный партнер, они выпустили по нашему предложению специальную марку с особым дизайном, к ней конверт и почтовую карточку. А в день круглой даты провели акт гашения марки. Как это происходит? Мы можем написать письмо, погасить марку, показав, что мы больше ей не воспользуемся, и послать открытку куда-то. Это штемпель, где был профиль Елены Фабиановны, действует только в течение одного дня, и все, его больше не существует. Потом эти карточки, имеющие марку со штемпелем одного дня, становятся раритетом, стоимость их возрастает, и за ними гоняются коллекционеры. Хотелось это событие провести как можно более торжественно. И мы пригласили министра культуры Российской Федерации Ольгу Любимову, рассказали, что и как будет, и она проявила интерес к этому событию. Рад, что министр нашла время в своем графике, приехала и создала атмосферу праздника. В гостях у нас были ректоры других творческих вузов со всей России, и каждый ощущал себя членом большой гнесинской семьи.

В зале «Зарядье» в этот вечер гнесинцев можно было найти везде. Слева, под вспышками фотокамер – президент Российской академии музыки имени Гнесиных Галина Васильевна Маяровская. А справа, у юбилейных стендов в фойе – директор Мемориального музея-квартиры Ел.Ф.Гнесиной Андрей Александрович Гапонов.

Первый звонок пригласил всех в концертный зал, и зрители с нетерпением пошли занимать места. Патриарх отечественной фортепианной школы, профессор РАМ имени Гнесиных Владимир Тропп перед началом выступления признался: «Этот концерт завершает объемный фестиваль длиной в год, и мне очень хотелось присутствовать на его финальном вечере. Каждый год 31 мая я прихожу к могиле Елены Фабиановны поклониться. День рождения – это всегда яркое событие, но сегодня – особенный праздник и дата планетарного масштаба, ведь гнесинцы разбросаны по всему миру».

Владимир Мануилович сказал так неспроста. Ведь Гнесина известна как один из разработчиков уникальной концепции отечественного музыкального образования, она же создала учебные заведения, которые носят ее имя. Эта новаторская система позволила вывести уровень музыкального образования на новые горизонты наравне с консерваториями, а еще дала возможность гнесинцам успешно работать на международном рынке.

Юбилейный концерт прошел на одном дыхании. Ректор РАМ имени Гнесиных Александр Рыжинский произнес вступительную речь – его слова отозвались, наверное, в каждом из присутствовавших. Вначале он отметил важность подписания президентом Российской Федерации В.В.Путиным указа о праздновании в 2024 году 150-летия со дня рождения Елены Гнесиной. «Сегодня – финальный аккорд фестиваля, и мы вспоминаем Елену Фабиановну, потому что во многом благодаря заслугам Гнесиной и ее семьи российское музыкальное образование является одним из наиболее котируемых и конкурентоспособных», – сказал Рыжинский.

Все, кто выходил на сцену, так или иначе были связаны с фамилией Гнесиной. В выступлении приняли участие Симфонический оркестр РАМ имени Гнесиных под управлением Владимира Зивы, Симфонический оркестр МССМШ имени Гнесиных «Гнесинские виртуозы» (художественный руководитель и дирижер – Михаил Хохлов), сводный хор Академии и Училища имени Гнесиных (руководители – Денис Морозов и Татьяна Глазова, дирижер – Алексей Кубышкин). Концерт открылся Прелюдией на тему EFG (монограмма Е.Ф.Гнесиной) для симфонического оркестра (композитор – Андрей Головин). Музыкальным экватором программы стали «Павана» Габриэля Форе в исполнении оркестра «Гнесинские виртуозы» и Вариации на тему Паганини для фортепиано с оркестром Витольда Лютославского (солист – Дмитрий Шишкин). Закончилось все мировой премьерой пьесы «Юбилейный антем» Кузьмы Бодрова для хора, симфонического оркестра и органа, которую композитор написал в этом году. Кузьма Александрович рассказал, почему использовал в произведении известный студенческий гимн  Gaudeamus: «Идея принадлежит выдающемуся дирижеру и заведующему кафедрой дирижирования РАМ имени Гнесиных Владимиру Зиве. Я написал авторское вступление, которое приводит к этому великому международному гимну всех студентов мира». Музыкальные сочинения перемежались отрывками из фильма «Дом, в котором живет музыка», создателем которого стали также студентки РАМ имени Гнесиных Екатерина Ключникова и Полина Маркина.

Здесь присутствовали не только музыканты. Сергей Борисович Березовский, старший преподаватель кафедры языковой коммуникации РАМ имени Гнесиных, после концертной программы поделился впечатлениями: «Не музыковед, но очень тронут. А еще понравился фильм: я знаю, какие студенты над ним работали, и даже знаю, кто. И благодарен. Всем ставлю зачет!»

После концерта слушатели шли подписывать и опускать открытки с изображением Елены Фабиановны в почтовый ящик. Весточки уже очень скоро разлетятся по всем уголкам России, словно гнесинцы, которые когда-то вышли из-под крыла любящей Елены Фабиановны.

Главной площадкой празднования стал фестиваль, посвященный Елене Фабиановне. В его рамках состоялось уже несколько концертов по всей России, но и впереди нас ждут интересные мероприятия. Так, 28 февраля в зале Академии выступит Александр Рудин – но не как художественный руководитель Российского национального оркестра, а в амплуа виолончелиста. 1 апреля в Санкт-Петербурге пройдет концерт студентов, получающих именную стипендию Елены Гнесиной, которая была учреждена в прошлом году. Также в конце апреля завершится первый тур композиторского конкурса, где участникам предлагается написать произведение на инициалы основательницы. Завершающий фестиваль гала-концерт пройдет в день рождения Гнесиной – 31 мая в зале «Зарядье». В нем прозвучит как музыка, непосредственно посвященная Елене Фабиановне – прелюдия ЕFG Андрея Головина и произведение заведующего кафедрой композиции РАМ Кузьмы Бодрова, – так и сочинения, предвещающие следующую значимую дату – 225-летие Александра Сергеевича Пушкина. И это далеко не все, но, как подметил Святослав Голубенко: «Когда говоришь про Елену Фабиановну – это попытка объять необъятное. И даже рамки нашего фестиваля не позволяют вместить все. Поэтому празднование этого юбилея продлится целый год».

Конечно же, праздничный год не обошелся без выхода ряда тематических книг. Принимая эстафету года Сергея Рахманинова, вышел альбом дружбы композитора и Елены Фабиановны. «Это публикация историй, которые всегда были известны гнесинцам, но не дошли до широкой публики. Например, о том, как Сергей Васильевич помогал Гнесиной с французским языком, а она в ответ помогала с гармонией», – рассказал ректор. Более подробно узнать об основательнице академии позволит монография Дины Кирнарской «Елена Гнесина. Портрет руководителя эпохи». Книга повествует об основательнице академии не только как о пианистке или преподавателе, но и руководителе. Автор смогла рассказать об этом простым и понятным каждому языком, руководствуясь принципами доступности самой Елены Фабиановны: «Если он и не станет музыкантом, то хотя бы хорошо просвещенным слушателем». Не менее важно и продолжение серии «Музыка композиторов гнесинского дома». Всего будет издано пять томов; среди них и музыка Гнесиной, и Михаила Фабиановича, и Фабия Витачека (сына Елизаветы Гнесиной). Михаил Хохлов, в свою очередь, анонсировал выход книги Бориса Лифановского. Она будет посвящена нелегкой реконструкции здания колледжа. «Предваряющей аннотацией станет фрагмент письма Елены Фабиановны о том, как она отвоевывала каждый метр нового здания. Это во многом перекликается с событиями, описанными в книге», – поделился директор МССМШ.

Также Михаил Хохлов представил зрителям конференции инновационный интерактивный буклет. В его основе установлен планшет, который показывает красоты «десятилетки» под музыку оркестра «Гнесинские виртуозы». И такое стремление обновить и улучшить существующие форматы во многом продолжает традиции самой Елены Фабиановны – кураж и смелость вводить ранее немыслимые направления и методы в музыкальное образование. И говоря о новациях программы, в РАМ уже работает кафедра медиакомпозиции и готовится к запуску направление «Ремонт и обслуживание музыкальных инструментов», а в МССМШ открыли «Продюсирование» и готовится специализация по направлению «Кино- и телеискусство».

В честь юбилея основательницы Гнесинки появились и киноприношения. Так, в социальных сетях академии уже можно посмотреть фильм «Дом, в котором живет музыка» и проект Самарской студии кинохроники «Е.Ф. Гнесина: обыкновенная и невероятная». И «подарком» на юбилей 31 мая станет лента, созданная телеканалом «Культура».

Самой трогательной частью конференции стала речь Владимира Троппа, заставшего Гнесину еще при жизни. «Елена Фабиановна была великим строителем того дела, которое она создала. Но, кроме этого, она была прекрасным добрым человеком, способным найти контакт и с учениками, и с коллективом, – рассказал профессор. – В ее последний день рождения я вручил ей письмо, написанное всем педагогическим коллективом. И когда я вошел в палату, где она лежала после операции, она лишь сказала мне: “Спасибо, Володя!” – и посмотрела на меня добрым-добрым взглядом. Думаю, эта душевность – одна из вещей, позволивших ее делу стать таким великим!» Лучше и не скажешь. Такие пресс-конференции и события вновь и вновь доказывают, что о людях, преданных своим идеалам, каковой и была Елена Фабиановна, – смелых новаторах, немного безрассудных энтузиастах, и главное, добрых душой – память о них живет вечно.