ВЖ В программе концерта вместе с «Литургией» Рахманинова заявлены духовные сочинения Николая Голованова и Николая Данилина. Как они связаны концептуально?

ЕА Концерт в «Зарядье» приурочен к столетию со дня кончины святителя Тихона, патриарха Московского. На интронизации будущего патриарха в Успенском соборе в 1917 году пел Московский синодальный хор. Регентами были Николай Голованов, будущий дирижер Большого театра, и Николай Данилин, впоследствии ставший первым художественным руководителем Госхора. Символично, что именно Данилин провел премьеры главных хоровых сочинений Сергея Рахманинова – «Всенощного бдения» (1915) и «Литургии святого Иоанна Златоуста» (1910).

Помимо того, что Голованов и Данилин были выдающимися дирижерами, оба – прекрасные композиторы. Мне близка идея исполнения Госхором музыки, созданной в одно время со становлением самого коллектива. Гипотетически хор мог бы петь эти сочинения и тогда, но исторические реалии не позволяли. Теперь же это своего рода возвращенное наследие, и мне хочется его возрождать.

ВЖ Каким вы видите репертуарный вектор Госхора?

ЕА Всегда важно знать, что было до тебя, чтобы смотреть в будущее. Поэтому я глубоко погрузилась в историю коллектива. Когда узнала, какие программы исполнял Александр Свешников, была поражена!

Существует стереотип, будто Госхор пел только русскую музыку. Но если обратиться к архивам, открываются удивительные факты. Например, в 1950 году хор дал целый концерт из музыки Баха, исполнял старинную итальянскую музыку – от Лассо и Монтеверди до Вивальди и Йоммелли. То есть под руководством Свешникова звучала не только русская музыка – репертуар был чрезвычайно широк. Мне бы хотелось продолжить эту линию.

Особенно меня заинтересовало русское барокко. Я думала, что интерес к нему начался с деятельности Александра Юрлова в конце 1960-х, но оказалось, что Свешников уже в 1950-е исполнял подобные сочинения. Конечно, это маскировалось под названием «кант XVII века» – церковную музыку тогда нельзя было называть церковной.

Показательно, как в прошлом году мы исполняли Мессу Баха. Взяли ноты из библиотеки Госхора, а когда открыли партии, то буквально ахнули – там пометы певцов 1970-х годов с цитатами Гельмута Риллинга на полях.

ВЖ На тот момент Свешников еще руководил Госхором?

ЕА Верно. Именно он и пригласил Риллинга – дирижера из Западной Германии, который позднее откроет Международную Баховскую академию. Это удивительный факт, и я понимаю, насколько это было важно.

ВЖ Если не ошибаюсь, в Intrada вы тоже приглашали известных дирижеров?

ЕА Да, постоянно. Среди них – Джованни Антонини, Венсан Дюместр, Питер Филлипс, Фридер Берниус, Ханс-Кристоф Радеман, Стивен Лэйтон, Петер Нойман и многие другие.

ВЖ Хотели бы проводить нечто подобное с Госхором?

ЕА Пока таких возможностей немного, но формат приглашенного дирижера для хора, на мой взгляд, перспективен. В России он не слишком распространен: не все готовы «отдать» свой коллектив другому. Но Свешников это практиковал, и это приносило результат. К слову, для исполнения баховской музыки он мог заменять женские голоса юношескими и детскими – вместо певиц Госхора на сцену выходили воспитанники основанного им Московского хорового училища. Фактически Свешников шел к аутентичному звучанию.

ВЖ Невероятно!

ЕА Так же и с русским барокко. Надеюсь, что Госхор сможет освоить такие партитуры – я присмотрела два 48-голосных сочинения, мечтаю их исполнить.

ВЖ Как много концертов сегодня дает Госхор?

ЕА В октябре этого года было десять концертов, не считая участия в театральных постановках. Репертуар разнообразен: исполнили премьеру оратории Свиридова «Семь песен о России» вместе с Иваном Рудиным в «Зарядье», участвовали в концерте, где звучала Девятая симфония Брукнера под управлением Филиппа Чижевского, спели «Мессию» Генделя. До этого Госхор никогда не исполнял это сочинение целиком.

Когда исчезает инерция «побыстрее бы репетиция закончилась», то появляется вовлеченность и рождается подлинное творчество.

Моя главная задача – развитие коллектива. Если предложение сулит творческий рост, я соглашаюсь. Считаю важным работать в разных стилях и петь на разных языках. Так, в прошлом сезоне мы изучали «Кармен» Бизе с коучем, который досконально объяснил хору принципы французской фонетики. Благодаря этому в «Манон» Массне (исполняли на сцене Концертного зала имени П.И. Чайковского) певцы чувствовали себя уже уверенно. С немецкой музыкой тоже активно работаем – «Тангейзер» Вагнера, Вторая симфония Малера с Теодором Курентзисом, Фантазия Бетховена с Денисом Мацуевым, Федором Безносиковым и РНМСО. Певцы почувствовали, насколько проще стало работать, и, наконец, начали получать удовольствие от западной музыки.

ВЖ Госхор участвует в театральных постановках. Как это происходит?

ЕА Есть спектакли, где сотрудничество сложилось давно, – например, «Война и мир» в театре «Модерн» под руководством Юрия Грымова. Но бывают и специальные проекты. Недавно в «Зарядье» режиссер Сергей Новиков ставил «Бориса Годунова», где Госхор был задействован как настоящий театральный хор. Это было масштабно и вдохновляюще! Для певцов было огромным удовольствием выступать рядом с такими мэтрами, как Ильдар Абдразаков. А Екатерина Сергеева в партии Марины Мнишек просто заворожила – редкое сочетание вокальной и драматической силы.

ВЖ Есть ли у вас интерес к современной музыке?

ЕА Госхор всегда исполнял современную отечественную музыку – достаточно вспомнить премьеры «Десяти поэм на слова революционных поэтов» Шостаковича, «Патетическую ораторию» или «Поэму памяти Сергея Есенина» Свиридова. Постараюсь сохранить этот вектор.

В прошлом сезоне мы исполнили «Дивное действо» московского композитора Алины Подзоровой – на сюжет пушкинской «Сказки о мертвой царевне» и с мотивами вологодских плачей. Коллективу эта музыка очень понравилась! В этом сезоне участвуем в программе резиденций Союза композиторов России: новую хоровую оперу для нас пишет Варвара Чуракова, самобытный автор из Пскова. С ее стилем я познакомилась благодаря проекту «Композиторские читки. Хор», и мне кажется, музыка Варвары удивительно передает ландшафты Русского Севера. Премьеру планируем в конце 2026 года.

ВЖ Вы продолжаете работать с Intrada. Меняется ли при этом ваш подход как дирижера в Госхоре?

ЕА Вряд ли я могу быть одной Екатериной Антоненко в Госхоре и другой — в Intrada (смеется). В Intrada певцы понимают меня с полуслова, а может быть, даже и без слов, все-таки мы давно вместе. В Госхоре мне нужно последовательно и доступно объяснять, в чем заключается конечный результат, к которому мы должны прийти вместе. Сейчас работа пошла гораздо быстрее и слаженнее по сравнению с прошлым сезоном, и это очень вдохновляет.

ВЖ С какими трудностями вы столкнулись, когда только пришли в Госхор?

ЕА Прежде всего, нужно было сделать так, чтобы певцы мне поверили. Мой подход сильно отличался от того, к чему они привыкли. Его суть, наверное, можно изложить в простой формуле: дело не в количестве, а в качестве. Это проявляется и в отношении к процессу репетиций, и к качеству пропевания конкретной музыкальной фразы. Главное – осознанность. Репетиция не должна восприниматься как рутина.

ВЖ Бывает, что музыканты во время пауз сидят в телефоне?

ЕА По рассказам певцов, когда-то в Госхоре даже стоял шкафчик, куда складывали телефоны перед репетицией. Мне кажется, это крайность. Бывают разные обстоятельства, но сидеть все время в телефоне – моветон, неуважение прежде всего к себе.

ВЖ Это больше про дисциплину?

ЕА Стараюсь не заниматься дисциплиной ради дисциплины. Но если что-то мешает работе, приходится вмешиваться. В целом у нас грамотные чуткие люди.

ВЖ Как вы работаете над музыкой?

ЕА Главное – пробудить сознание певцов. Когда исчезает инерция «побыстрее бы репетиция закончилась», то появляется вовлеченность и рождается подлинное творчество. Мне важно внимание певца – чтобы он был «здесь и сейчас», включен в музыку. В последнее время я замечаю, как те, кто «спал», постепенно пробуждаются. И это здорово!

Важно, чтобы оценивали профессионализм и мастерство, а не пол.

ВЖ Вы первая женщина-дирижер в истории Госхора.

ЕА Это факт.

ВЖ Во время учебы в консерватории вы мечтали о подобной карьере?

ЕА Даже во сне не могла грезить о таком.

ВЖ Бывали ли ситуации, когда вас оценивали иначе только из-за того, что вы женщина-дирижер?

ЕА Никогда. После Московской консерватории я поехала учиться в Германию. Помню, мою однокурсницу-немку больше всего занимал вопрос поддержки женщин-дирижеров. Но я сразу сказала, что меня интересует только музыка – она для меня на первом месте.

ВЖ Но ведь тема равенства активно обсуждается.

ЕА Да, в Европе действуют квоты и преференции для женщин-дирижеров. Но это порой приводит к тому, что на должность назначают менее подготовленного кандидата – только потому, что женщина. Не думаю, что это честно. Важно, чтобы оценивали профессионализм и мастерство, а не пол.

ВЖ Представьте, если бы подобные квоты ввели в России. Смотрю на московские коллективы и новые назначения – кажется, женщин-дирижеров вовсе не существует.

ЕА Сомневаюсь, что поддержала бы такие квоты. То, что я вижу на примере Европы в этом отношении, – удручает. Архиважно, чтобы музыкант был высокого уровня, профессионалом своего дела. В этом и будет равенство.

ВЖ В советской истории музыки, однако, были выдающиеся женщины-дирижеры хора.

ЕА Конечно! Например, Елизавета Кудрявцева – легендарная выпускница Ленинградской капеллы. В 1923 году там впервые приняли девочек, а спустя годы она стала вторым дирижером Капеллы, работала почти полвека, выступала с коллективом на передовой во время Великой Отечественной. Выдающаяся личность!

ВЖ Если говорить о современном хоровом образовании – что, на ваш взгляд, помогает прийти к настоящему профессионализму?

ЕА Пример личности – самая сильная мотивация. Когда учишься, важно не только много практиковаться или слушать разные коллективы, но и найти для себя ориентир – личность. Помню, когда я приехала в Германию, то мечтала учиться именно у Маркуса Крида. Как студент, ты видишь, как человек работает и как он слышит звук, можешь все это впитать. Это не значит, что потом будешь делать всё под копирку, но у тебя появляются «ключи»: как именно надо работать, как провести репетицию, чтобы она привела к результату.

В российском хоровом образовании принято много говорить и объяснять смысл музыки словами. А у Крида я видела, как можно показать всё лишь при помощи рук, всецело управлять звуком хора – и это прекрасно. Сейчас я особенно понимаю, насколько важна концентрация! Выдающийся дирижер Питер Филлипс сказал однажды: «У нас будет всего одна репетиция и концерт». Я тогда недоумевала: как можно спеть часовую акапельную программу с одной репетиции? Но спустя десятилетие я начинаю его понимать (смеется). Теперь я знаю, как быстро решить ту или иную задачу, сколько времени нужно на подготовку каждой программы, – и эти знания колоссально помогают мне в работе с Госхором.

ВЖ В 2026 году Госхор отметит девяностолетие. Уже есть планы?

ЕА Мы как раз сейчас занимаемся подготовкой юбилейных торжеств. Хочется представить коллектив на лучших сценах страны – не только в Москве или Санкт-Петербурге, но и в разных городах России. Исполним музыку, написанную для коллектива, как в прошлом, так и в настоящее время. Продолжим линию возвращенного наследия – редких произведений, созданных в советский период, но не звучавших. Ведем переговоры с «Фирмой Мелодия» – хотим переиздать одну из исторических записей Свешникова, а также выпустить новую, связанную с наследием Госхора.

Екатерина Антоненко: Любой художник черпает из того источника, к которому причастен