Те, кто знал досконально каждый такт «Стиффелио» (в России ее поставили в «Новой Опере» в 2022 году, но сейчас ее нет в афише), и те, кто решил узнать о том, как звучит «Арольдо», смогли насладиться филигранной работой Валерия Полянского. От первой темы в увертюре, печально излагаемой валторнами, до финального хора «Пусть божественное восторжествует» маэстро на два часа заставил забыть о реальности и дал возможность с увлечением следить за перипетиями героев – их страданиями, мучениями, признаниями, раскаянием. И не только потому, что на экране транслировались реплики солистов в русском переводе, которые накладывались на картины в духе эпохи Возрождения. Прежде всего само исполнение – без каких-либо декораций и внешней атрибутики – оказалось сродни увлекательному прочтению исторической книги, от которой невозможно было оторваться. Маэстро Полянский, как признанный знаток итальянских опер, смог приблизить «Арольдо» к лучшим страницам таких «хитов» Верди, как «Отелло» и «Риголетто» (отголоски и предвосхищение которых есть в этом раритете): симфонический оркестр Госкапеллы передавал его тонкое ощущение итальянского мелоса, подчеркивая психологические контрасты в дуэтах и между сценами, а также внутренние конфликты героев. Хор Госкапеллы был одним из действующих сил премьеры – создавал напряженный эмоциональный фон, усиливавший атмосферу происходящего или же оттенявший драму.

Солисты, лишенные возможности продемонстрировать понимание режиссерского замысла, вокально «отыграли» на сто процентов. Постоянный состав исполнителей, перетекающий от одного оперного проекта Госкапеллы к другому, показал целую галерею характерных образов. Саксонский рыцарь Арольдо в интерпретации Максима Сажина предстал ревнивым, полным отчаяния и рухнувших надежд типично романтическим героем – что не совсем укладывалось в контекст Средневековья, но тенор, следуя замыслу Верди, блистательно спел свои лирические монологи. Юлия Томина (Мина) бесстрашно брала высокие ноты в верхнем регистре, усиливая накал страстей всякий раз, когда ее героине приходилось объясняться с мужем или отцом: одним из показательных примеров раскрытия ее истории стала чарующая по красоте ария-молитва «О, небеса, где я?» из второго акта (в свое время Монсеррат Кабалье записала именно эту арию на пластинке Verdi Rarities, 1967). Эгберто, отец Мины, напоминал отчасти Риголетто, который также беззаветно любил свою дочь: Евгений Либерман наполнил его партию интонациями, в которых ощущалась нежность и одновременно беспокойство. Антагонист Арольдо – Годвино (тот, с кем изменила Мина) в трактовке Олега Полшкова превратился в преследующего свои цели авантюриста, готового сразиться на мечах за сердце возлюбленной, но в итоге пораженного от меча ее отца. Исполнители второстепенных ролей – Руслан Розыев (Бриано), Юрий Зеленин (Энрико) и Людмила Кузнецова (Элена) – органично присоединялись к основному действию, доказав, что каждый участник оперных проектов Полянского имеет свою особую функцию на сцене. «Арольдо» завершился у Валерия Полянского (как и задумывал автор) на триумфальной торжественной ноте – прославлением добра и любви, которое цензура любых времен уже не смогла бы запретить.

Но с этим согласиться, конечно, трудно. «Джоконда» напоминает стилистическую смесь из всех итальянских опер сразу, плюс здесь можно услышать поклон опереттам Штрауса и предвосхищение веризма. По структуре опера Понкьелли ближе к большой опере мейерберовского типа: помимо развернутых массовых сцен, здесь есть множество танцевальных номеров (сцены уличного карнавала, маскарад, целый балетный дивертисмент), которые служат интермедиями между ярко-контрастными, полными бурных страстей дуэтами и сольными номерами. В отличие от Гюго, в опере на первый план выходит драма любви и ревности двух женщин-соперниц – уличной певицы Джоконды и герцогини Лауры (как тут не вспомнить сюжет «Адрианы Лекуврер», еще одной полузабытой итальянской оперы, поставленной недавно в Большом театре). Политические мотивы исчезли, вместо них – страсть, ревность, убийство, интриги вокруг прекрасной девушки по прозвищу Джоконда, вовсе не загадочной и таинственной, как Мона Лиза на картине да Винчи, а отчаянной и самоотверженной, способной простить свою соперницу. Столь щедрый на перипетии сюжет словно дает карт-бланш оперным режиссерам, которые могут либо сохранить контекст, атмосферу Венеции XVII века, либо перенести действие в современность (что будет тоже уместно – сериалы наша публика любит). Концертное же исполнение «Джоконды», на первый взгляд, не самый выигрышный вариант, но музыканты Госкапеллы и Валерий Полянский сделали невозможное, заставив слушать эту музыку буквально на одном дыхании.

Произошло это, прежде всего, благодаря великолепным солистам, убедительно и вокально, и актерски передавшим образы своих героев. Барнаба в исполнении баритона Евгения Либермана предстал коварным злодеем, мстителем, который  довел Джоконду до самоубийства: каждая его интонация была пропитана коварством, обидой на героиню, которая отвергла доносчика инквизиции. Роль главной соперницы Джоконды Лауры меццо-сопрано Людмила Кузнецова укрупнила, создав точный портрет герцогини и обнажив ее подлинные чувства в молитве из третьего акта (там звучит цитата из средневекового гимна Богоматери «Радуйся, звезда морей»). Контральто Евгения Сегенюк (слепая мать Джоконды) создала образ степенной, мудрой страдалицы, искренне любящей свою дочь: низкий выразительный тембр солистки, ее монологи воспринимались как декламации в античных трагедиях. Чингис Аюшеев превратил Энцо в типично романтического героя, наделив свою партию взволнованными, пылкими интонациями: кульминацией стал романс «Небо и море» – лирический монолог, один из самых вдохновенных номеров оперы. Бас Руслан Розыев, исполнивший партию жестокого герцога Альвизе, выделялся не только вокально, но и актерски, изображал настоящего тирана, типичного оперного злодея. Убедительно и ярко прозвучали тенор Максим Калинин и бас Андрей Чеснов в партиях писца Изепо и гондольера Зуане.

Несмотря на то, что «Джоконда» явилась в концертном воплощении, создавалось ощущение, будто на сцене разворачивается полноценный спектакль – настолько певцы захватывали собой внимание слушателей. Пространство, на котором находились артисты, было окутано темно-синим цветом, а на экранах транслировался текст либретто в русском переводе. Главной же звездой вечера стала сопрано Юлия Томина, которая заставила сопереживать своей Джоконде, погружала в ее внутренний мир, полный тоски и отчаяния. Вершиной этой драмы стал монолог «Умру я!» в начале четвертого акта, где исполнительница мастерски передала все психологические нюансы. И, конечно же, важнейшими действующими лицами концертного исполнения были хор и оркестр под управлением Валерия Полянского, которые не просто комментировали сюжет, а словно подхватывали слова героев. Отдельное внимание заслуживали симфонические эпизоды, которые воссоздали атмосферу действия и «договаривали» за того или иного персонажа: пожалуй, именно в них и было заключено все скрытое богатство, художественная ценность оперы Понкьелли.