В прологе в сжатой форме даются контуры всей последующей драматургии. Под сопровождение звуков арфы и струнных звучит вступительное поэтическое воззвание: «Люблю тебя, Петра творенье…» (партия чтеца – Олег Басилашвили). Далее музыка становится более напряженной, диссонантной, нерв которой задает партия чембало (введение старинных инструментов в 1970‑х было таким же симптоматичным, как сейчас использование электроники). Перед глазами проносятся кадры ключевых вех творческой биографии русского гения – настолько глубоко возникает ощущение кинематографичности музыки.

Сгусток тематических завихрений в прологе доходит до своего предела и обрывается звуком выстрела. Далее две части сочинения представляют собой реминисценции жизни поэта: петербургские балы, воспоминания о царскосельской юности, враждебная критика, роковая дуэль в конце. Жемчужиной этой хореосимфонии стала меццо-сопрано Евгения Гороховская. Ее проникновенное соло дискретно звучит в узловых моментах, где Петровым заимствуются тексты народных песен, собранных Пушкиным. Это одна из самых значительных работ певицы в ее безграничном репертуаре. Олицетворяющий образ Родины голос льется естественным образом, как a cappella, так и в сопровождении оркестра, рисуя картину русского раздолья («Долина-долинушка, раздолье широкое…»), переходящую в отражение духа народной стихии («Ветер с поля, туман с моря…») с последующим оплакиванием поэта («Бежит речушка слезовáя, по ней струюшка кровавáя…»).

В записи были задействованы Хор Ленинградского государственного академического театра оперы и балета имени С. М. Кирова (главный хормейстер – Александр Мурин) и Хор Ленинградской государственной академической капеллы имени М. И. Глинки (художественный руководитель – Владислав Чернушенко). Во фрагменте первой части «Юность» мужским партиям удалось отразить залихватскую удаль, неукротимую энергию царскосельских юношей благодаря своей правильной вокальной подаче. Размах, удаль, легкость – настоящий гимн эпикурейцев!

Еще один повод оценить титаническую работу хормейстеров, подготовивших данную запись, – это грамотная динамическая дифференциация хоровых голосов во фрагменте «Пугачевщина», что позволяет говорить об общем сбалансированном звучании темброфактуры. Разгул пугачевской вольницы впечатляет! Иной эмоциональный тон задается в финале симфонии – вокализом женского хора a cappella оплакивается умерший поэт. Затем, поднимаясь тесситурно, это звучание как бы постепенно трансформируется в пение ангелов, олицетворяя момент воспарения души поэта навстречу жизни вечной. Минимальными средствами выразительности композитор создает ощущение того, как перед нашими глазами восходит «солнце русской поэзии», и осознание того, что жизнь после смерти остается в памяти народа, которому великий поэт служил верой и правдой.

Петров в своей вокально-хореографической симфонии «Пушкин» наследует лучшим образцам музыки прошлого. Это и отголоски вальсов Глинки и Чайковского, и фантомные мотивы, своей оркестровкой напоминающие «Ромео и Джульетту» Прокофьева, и конфликтная природа симфонизма Шостаковича. Огромная удача – Евгений Колобов, сумевший собрать все эти генетические спирали, присутствующие в музыке Петрова, в единое целое и вывести на первый план театральную природу сочинения.

Запись вокально-хореографической симфонии «Пушкин» – лишний повод обратить внимание на творчество Петрова, и этот цифровой альбом, возможно, станет отправной точкой для возвращения интереса к обширному наследию композитора.