Короткую оперу и сегодня нечасто исполняют, рассматривая «Корсара» скорее как образец «второстепенного» Верди. (А записывают вообще редко.) Иного мнения придерживается дирижер Фабио Бьонди, который вместе с оркестром «Галантная Европа», международной командой певцов и польским хором записал «Корсара» в 2019 году, но из-за ковида диск анонсировали лишь летом 2021-го.

О чем поют? Пират Коррадо влюблен в красавицу Медору, она – в него, и на морском берегу все у них идет отлично, но действие переносится во дворец турецкого паши Сеида. На турок корсары хотят напасть, а там, в гареме, другая красавица, Гюльнара, влюбляющаяся в плененного Коррадо, хотя ее настойчиво домогается Сеид. Четырехугольник разрешается  трагически: Коррадо попадает в темницу, Гюльнара убивает Сеида, освобождает Коррадо и бежит с ним на волю, но поздно: Медора, думая, что жениха казнили, травится ядом, отчего корсар  с горя бросается со скалы в море.

Страстный сюжет требует соответствующей музыки, что про природу, что про людей, и Верди это сочиняет, а Бьонди броско, но не брутально передает, достаточно бережно реставрируя «романтизм с человеческим лицом», избегая звуковых преувеличений и слишком громогласных  тутти.

Зловещие Allegro и томное Largo, морские бури и женский плач, горе узника и воинственные хоры, нега гарема и мужское  братство, тоска и ревность – все следует контрастной вереницей, погружающей слушателей в вокальную сказку (или в голливудский блокбастер).  В начале  оперы музыка изображает волны, бьющиеся о скалы – кто скажет, что не похоже? Или взять парадные  портреты героев и их чувств через кабалетты, одна пышнее другой. Дуэты, где сильные духом тенор и сопрано соревнуются в упоительной возвышенности (кстати, сопрано тут две, Карен Гардеасабаль – Гюльнара с серебристым тембром особенно хороша); или сердито-властный баритон деспота Сеида (актерски поющий Алексей Богданов), в диалоге с воодушевленным Матеусом Помпеу (Коррадо).

Верди – и это показывает запись – в «Корсаре» парадоксально двояк. Он исповедален и декоративен. Он творит  личную  оригинальность – и тут же ее типизирует. Он посылает музыкальные приветы коллегам-композиторам, пишущим итальянские оперы – и строит авторскую систему кантилены. Если вы, слушая «Корсара», захотите упрекнуть автора за шаблонность, у вас, наверное, получится. Хотя спор о том, что считать шаблоном, а что – личным творческим почерком, вечен. У вас получится также насладиться неистощимыми эмоциями мелодий  и красочными колерами бельканто. А в призывах к свободе (не только же в «Набукко»!) словно слышен манифест Рисорджименто, которому композитор был современником и горячо сочувствовал.