В первую очередь – к российской премьере пьесы Игоря С. Силвы Your Trash (2016) для ударных, электроники и видео. Сначала на экране появляется фраза, лаконичная и дерзкая: «Это дрянная вещь для дрянного перкуссиониста». Саркастическая пьеса – своеобразная пародия на цифровой хаос, который мы все носим в своих смартфонах, ноутбуках, облачных хранилищах. Перкуссионист загружает в видеокаркас композиции персональные фото и другие личные медиафайлы – это делает каждое исполнение уникальным и в то же время очень универсальным.

Вот на экране внезапно появляется всплывающий кот: «Oops, wrong picture!» – и сразу вслед за этим на сцене взрываются шум и свет, как на рейве, под который Филипп Фитин мощно отбивает разные ритмические фигуры. В какой-то момент проступает поясняющий текст: «Это мусор с вашего рабочего стола, мусор с вашего дурацкого смартфона, мусор с вашей дешевой веб-камеры и, конечно, мусор из вашей социальной сети, на которую вы тратите столько часов, что это делает вас такими глупыми».

Пьеса развивается стремительно, в резком, остро-агрессивном ритме – местами дробно, ломано, словно отражая сбои и перегрузки системы. В этот момент зритель оказывается в странной зоне – между гротеском и неуютным узнаваемым страхом: что, если вся история твоего поиска, все твои случайные скриншоты и удаленные фотографии – вот они, на экране, перед залом, без фильтра и цензуры?

Пожалуй, это и есть центральная идея пьесы – высветить уязвимость современного человека в эпоху цифровой прозрачности. Быть разоблаченным не кем-то внешним, а собственным цифровым следом – один из самых реальных страхов сегодняшнего дня. Настолько реальный, что некоторые браузеры уже предусматривают «режим смерти»: если пользователь не заходит в систему две недели, история автоматически удаляется. Your Trash с иронией и жесткостью вскрывает эту зону тревожности.

Еще одна пьеса, продолжающая заглавную тему, – The Literacy Campaign: Science for People (2016) для ансамбля, электроники, света и видео Алексея Наджарова. Произведение задается видеообращением: на экране говорящая голова – музыковед Федор Софронов в роли лектора. Однако назвать это лекцией было бы преувеличением. Софронов с долей иронии рассказывал о синтаксисе в некой книге Лесасермы Похунахис – автора, который, вполне возможно, является вымышленным. Само имя, звучащее как лингвистический сбой, служило продолжением общей идеи: разрушения формы, размывания смыслов, утраты линейности речи. Видеоряд постоянно сбоил, фрагментировался, вставлялись комичные звуки и эффекты – в результате мы слышали не лекцию, а своего рода акустическую деконструкцию. Так был создан эффект ломаного синтаксиса. После этого вступления началась собственно музыкальная, аудиовизуальная часть.

На сцене солисты CEAM – Юлия Мигунова (виолончель), Феодосия Миронова (клавиши), Филипп Фитин (ударные) и Алексей Потапов (электрогитара) – вступали в интерактивное взаимодействие с видео и звуковыми элементами, создавая общее поле действия, в котором человек, технология и инструмент становились равноправными участниками.

Пьеса разворачиваласьв нескольких разделах, каждый из которых отличался по технике игры и эмоциональному состоянию. Музыканты воспроизводили собственные интерпретации увиденного на экране, считывая смыслы со сменяющихся изображений. Рассыпающиеся буквы, восьмибитные иконки, ломаные линии и абстрактные визуализации превращались в носителей закодированной звучащей информации.

Написанное всего месяц назад произведение Александра Хубеева Labyrinths of Glass Dreams уже успело прозвучать в Бельгии, а теперь обрело и российскую премьеру. Композитор предлагает необычное воплощение своих «лабиринтов»: скрипка (Глеб Хохлов) и виолончель (Юлия Мигунова) размещаются горизонтально, в ансамбль неожиданно вплетаются обычные садовые шланги, подключенные к электронике. Клавиши (Феодосия Миронова) работают в режиме MIDI, партия наполняет пространство хрупкими звуками битого стекла и перезвонами стаканов.

Акустическое пространство выстраивается разреженно, как газовое облако. В некоторых моментах невольно вспоминается Pithoprakta Ксенакиса – не столько по сути, сколько по сходству звукового ландшафта. Кстати, у греческого мастера, как и у Хубеева, партитура этого сочинения также графическая.

Александр Хубеев: Я ориентируюсь на классику

Следом звучала «Теория струн». Точнее, ее акустическое представление от Николая Попова. Можно ли объяснить происходящее в звуке через теорию? В этой композиции научная гипотеза о многомерных колебаниях элементарных частиц материализуется в звуке. Виолончель, оснащенная вибромоторами, превращается в инструмент-проводник. В первом разделе пьесы Юлия Мигунова, играя на «лежащем» инструменте, создает плотный эмбиентный пласт: тембр виолончели растворяется в механическом гуле, множится электроникой, превращаясь в пульсирующую звуковую вязь.

Во второй части, когда инструмент находится в вертикальном положении, музыка обретает неожиданную лиричность. Холодные, почти инфернальные мелодические линии прорезают вибрирующую массу звука – будто машине подарили часть человеческой эмоции, которая жаждет пробиться сквозь цифровой шум. Этот контраст особенно выражен благодаря световым эффектам: лампы, синхронизированные со звуком, делают колебания зримыми, превращая физические законы в эстетический опыт. В итоге математическая строгость теории струн оборачивается пронзительной кинематографичной красотой.

Финальной точкой концерта стал аудиовизуальный перформанс от Михаэля Байля Deep Blue. Название отсылает к старому одноименному суперкомпьютеру, который одержал победу в шахматной игре над гроссмейстером Гарри Каспаровым. Эта пьеса – интерактивная метафора, размышления о границах искусственного интеллекта и роли человека внутри цифрового мира. Два перформера (Николай Попов, Олег Макаров) ведут шахматную партию, где каждое нажатие кнопки – это ход, активирующий семпл, видеофрагмент, аудиожест. Здесь нет фиксированной партитуры: каждый раз звуковой и визуальный материал собирается заново, а импровизация выступает в роли способа навигации по заранее заданным, но не прочерченным маршрутам. Музыканты становятся соавторами: то, что происходит на сцене, больше похоже на кодируемый диалог между разумами – человеческим и машинным. Однако звучит Deep Blue вовсе не как триумф алгоритма. Скорее, как его сбой. Как дрон, который пытается сам себя разгрузить. От плотного звукового массива к белому шуму и обратно.

Добро пожаловать в цифровую реальность

8–12 января
Неделя современной музыки
МКЗ «Зарядье»

Шоу-кейс лаборатории «Открытый космос» (автор проекта — Елена Климова, художественный руководитель — Анна Поспелова) откроет насыщенную фестивальную неделю. В программе —

ультрасовременные произведения для оркестра народных инструментов: Дмитрий Мазуров вдохновился поиском внеземных цивилизаций и проектами SETI, Алина Мухаметрахимова и Сергей Хворостьянов — отечественной космонавтикой и образом Юрия Гагарина, Роман Пархоменко — физическими свойствами космической пыли, Венедикт Пеунов грезит «Песнями космоса».

Ярким событием станет выступление московского коллектива im SPIEGEL — контрабасистка и художественный руководитель Мария Магиева вместе с единомышленниками исполнит концептуальную программу, в которой музыка Антона Светличного резонирует со звуковыми мирами Шельси, Пессона и Берио. В Folk songs Берио солирует Арина Зверева — главный вокальный коуч Электротеатра Станиславский и лидер коллектива N’Caged. Состоится мировая премьера новой пьесы «царицы метамодерна» Настасьи Хрущёвой — «Девять способов страдать» созданы по программе Союза композиторов «Ноты и квоты».

Амбассадоры электроники, новых медиа и междисциплинарных проектов CEAM Artists представят российскую премьеру пьесы Якопо Бабони Скилинджи для клавесина и live-электроники, музыкальный анатомический театр Пьеpа Жодловски, а также «Знаки зодиака» Штокхаузена. Эксклюзивную версию этой композиции — для ансамбля и электроники — сочинил художественный руководитель CEAM Artists Николай Попов.

Петербургское объединение mader nort — еще один гость «Зарядья». Пианисты Ярослав Коваленко и Владислав Фёдоров сосредоточились на фортепианном минимализме — Джон Адамс, Павел Карманов и турецкий композитор Фазыл Сай. Неделю современной музыки завершит концерт Île Thélème Ensemble (художественный руководитель — Наталья Соколовская).

19–20 января
Сэмюэл Барбер. «Ванесса».
Московский театр «Новая Опера» имени Е.Ф. Колобова

Российская премьера оперы «Ванесса» Сэмюэла Барбера откроет ежегодный Крещенский фестиваль московской «Новой Оперы». В этом году главные фестивальные герои — Морис Равель (150 лет со дня рождения) и Сэмюэл Барбер (115 лет со дня рождения). Французскому мастеру посвятят вечер современной хореографии «Болеро+» и «перевернутый концерт» — музыканты и слушатели будут находиться на сцене театра. Произведения американца Барбера можно будет услышать в двух симфонических программах, а также познакомиться с одной из его главных опер.

Российскую премьеру «Ванессы» поставит режиссер Дмитрий Волкострелов. Его дебют в музыкальном театре начался со спектакля «Три четыре» на тексты Льва Рубинштейна с музыкой Бориса Филановского. Позднее для екатеринбургской «Урал Оперы» он ставил «Евгения Онегина» Чайковского, для Пермской оперы — «Человеческий голос» Пуленка. Любопытно, как сооснователь независимого театра post и апологет постдраматического театра прочитает оперную историю Барбера. За художественное оформление спектакля отвечают Леша Лобанов (художник по костюмам) и Константин Бинкин (художник по свету) — один из самых востребованных специалистов в музыкальном театре. Музыкальным руководителем постановки назначен дирижер «Новой Оперы» Андрей Лебедев.

30–31 января
Балет the Second Detail
Пермский театр оперы и балета имени П.И. Чайковского

В последние дни января в Перми покажут настоящую редкость — балет Уильяма Форсайта The Second Detail. Спектакль увидел свет рампы почти 35 лет назад, российская премьера состоялась в Перми в 2012 году. На сцене — четырнадцать танцовщиков в лаконичных голубых костюмах; под бит голландца Тома Виллемса они рассказывают свои пластические истории.

Форсайт — один из самых влиятельных хореографов второй половины XX столетия и создатель The Forsythe Company. Увидеть «вживую» его балеты — огромное счастье. К тому же два январских показа заявлены как последние. Очевидно, лицензия на спектакль у Пермского театра истекает. Продлить ее в современных реалиях крайне трудно — большинство европейских издательств и театральных компаний все еще не готовы работать с российскими оперными домами.

Илья Овчинников, музыкальный критик

19 января
Абонемент «Лаборатория Musica sacra nova»
Камерный зал Московской филармонии

В марте в Зале Чайковского в третий раз откроется цикл концертов Musica sacra nova — совместный проект Московской филармонии и Фонда Николая Каретникова, посвященный духовной музыке композиторов из бывшего СССР. Год назад у него появился «младший брат» — абонемент «Лаборатория Musica sacra nova» из четырех камерных программ, расширяющих контекст «нового сакрального». Цикл продолжается в нынешнем сезоне — второй вечер посвящен выявлению роли ритуального начала в системе музыкальной поэтики.

Программу открывает Кантикль № 2 «Авраам и Исаак» для альта, тенора и фортепиано Бенджамина Бриттена — удивительное сочинение, в финале которого диалог праотцов сливается в единый голос Бога. Завершит вечер фортепианное трио Are You Ready, Brother? Николая Корндорфа. Название пьесы вызывает ассоциации скорее рок-н-ролльного характера, но на деле же отсылает к негритянскому спиричуэлу Ride the Chariot («Поезжай на колеснице»), где речь идет о готовности человека предстать перед Богом. Между ними — пятеро классиков постсоветской музыки: Губайдулина, Пярт, Васкс, Екимовский, Вустин. Программу представит ансамбль Île Thélème.

24 января
«Музыкальные Колумбы Латинской Америки»
ДК «Рассвет»

В первой половине сезона ДК «Рассвет» укрепил свою репутацию одной из важнейших камерных сцен Москвы и предлагает не меньше интересных программ во второй. В их числе — вечер с двойным названием «Музыкальные Колумбы Латинской Америки», или «На странных берегах» (так назывался четвертый из серии фильмов «Пираты Карибского моря»), посвященный музыке Латинской Америки — Мексики, Кубы, Бразилии, Аргентины. Программу представляет музыковед Федор Софронов — увлеченный и харизматичный конферансье, знающий практически все о музыке редкой и экзотической. Наряду с хитовыми «Мексиканской сонатой» для гитары Мануэля Понсе (Владислав Румынский) и «Аргентинскими танцами» для фортепиано Альберто Хинастеры (Валерия Прокушева) прозвучат и раритеты — сочинения кубинца Алехандро Гарсия Катурлы и мексиканца Мигеля Берналя Хименеса, практически неизвестных в России, а также один из струнных квартетов Эйтора Вила-Лобоса и Impresiones de la Puna для флейты и струнного квартета того же Хинастеры (Анна Янчишина, Алиса Калашникова, Иоанн Бердюгин, Арсений Котляревский плюс флейтистка Наталья Жукова). Украшение вечера — популярные песни четырех названных стран в исполнении Алисы Тен, необыкновенно разносторонней актрисы и певицы.

26 января
Все кантаты Баха Сезон VIII. Концерт пятый
Кафедральный собор Свв. Петра и Павла

Семь лет назад, когда было объявлено о старте цикла «Все кантаты Баха с Романом Насоновым», миссия казалась невыполнимой: несмотря на все усилия исполнителей, занимающихся в России музыкой барокко, традиции исполнения баховских кантат у нас пока практически не сложилось. Если не гарантией успеха, то своего рода охранной грамотой этому проекту служило и продолжает служить имя Романа Насонова — крупнейшего специалиста по старинной музыке, доцента Московской консерватории, автора книги «Музыка: диалог с Богом. От архаики до электроники». Все эти годы каждую программу цикла сопровождают его вдохновенные комментарии, иногда с оттенком проповеди, что в случае кантат Баха более чем уместно. И если семь лет назад инициатива дирижера Олега Романенко и возглавляемого им ансамбля Collegium Musicum выглядела отчасти авантюрой, совсем иначе она смотрится сегодня — когда из двухсот с лишним кантат исполнено более ста, вокруг проекта сложилась крепкая команда квалифицированных инструменталистов и певцов, а расписание концертов цикла составлено до конца следующего сезона. В этот вечер прозвучат кантаты BWV 122 «Новорожденное Дитя», BWV 123 «О, Эммануил мой, Владыка верных» и BWV 111 «Что хочет Бог, всегда тому и быть». Солисты — Анастасия Бондарева, Мила Фраёнова, Владимир Красов, Михаил Нор.

«Веберн видит в отдельном звуке маленькую Вселенную; <…> звуки для Вареза – песчинки в бескрайней пустыне», – объясняла «Студия» идею концерта-лекции в Московской консерватории.

Оба композитора, безусловно, преодолели свое время, но одного этого акцента недостаточно. Каждый по-своему, они шли путем обновления музыкального языка, но не избавления от него. Были трепетны к музыкальной ткани, что не всегда отличало и отличает композиторов последующих поколений.

«При всем их колоссальнейшем новаторстве, оба тесно связаны с историей музыки, с нашим слушательским восприятием, его особенностями – ведь наше звуковое восприятие неравномерно, это не сантиметровая линейка, а скорее параболическая фигура. Веберн с его звуком как частицей и Варез с его звуком как волной поразительно соединили онтологический логицизм музыки с несовершенной человеческой онтологией. Поэтому они очень современны», – говорит художественный руководитель «Студии новой музыки» композитор Владимир Тарнопольский, чье живое отсутствие на концертах ансамбля уже не один месяц воспринимается как нечто аномальное, но, увы, реальное.

С непростой ролью ведущего (ни в коем случае не конферансье!) вновь блестяще справился Федор Софронов – эрудит в области современной музыки, композитор, музыковед, доцент Московской консерватории и старший научный сотрудник Центра современной музыки (научный и административный «штаб» «Студии новой музыки»).

«Композитор настолько экономит нотные знаки и при этом разнообразит звуки, что каждой следующей ноте соответствуют все более разные значки: сила взятия, акценты, тембры, которые достигаются с помощью положения волоса смычка на струнах», – предварял Софронов уже не вполне романтический Струнный квартет Веберна (1905), исполненный затем скрипачками Мариной Катаржновой и Екатериной Фомицкой, альтисткой Екатериной Марковой и виолончелисткой Ольгой Галочкиной настолько точно и тонко, что оставалось лишь укрепиться во мнении: лучшие трактовки музыки прошлого случаются при доскональном знании музыки настоящего.

От развалившейся тональности – к додекафонии: этот период в творчестве Веберна был представлен в Рахманиновском зале удивительным по составу Квартетом для скрипки, кларнета, саксофона и фортепиано (1928-1930), шедевральным Концертом для 9 инструментов (1931-1934) и Вариациями для фортепиано (1936; «Здорово, но непонятно», – напомнил Софронов об «отвисших челюстях» студентов Московской консерватории, которым сыграл это сочинение в 1957 году великий Гульд).

Отданное Варезу второе отделение открыла единственная его сольная пьеса Density 21,5 («Плотность 21,5», плотность платины), написанная в 1936-м для Жоржа Баррера и его платиновой флейты. В пьесе неожиданно используется slap – задолго до мейнстримного применения этой расширенной техники.

Представленная следом (в записи) «Электронная поэма» (1958) может показаться сегодня бедноватой по звукам, однако драматургически она чрезвычайно насыщенна: своего рода постинструментальный театр.

В завершение же звучал гениальный Octandre (1923), живо напомнивший о приезде в Москву французского Ensemble intercontemporain – кажется, уже сто лет назад (сентябрь 2021).