Редакция попросила высказаться музыкантов разных поколений, поразмышлять, насколько актуально творчество, его послание для сегодняшнего дня.

Родион Щедрин, народный артист СССР, композитор

Искусство не спорт. «Рекорды» здесь не выражаются в секундах и сантиметрах. Каждый большой художник хорош по-своему, каждый обладает своим творческим «я», своей манерой излагать мысли, своим кругом образов. Арам Ильич принадлежит именно к этим ярким талантам, умеющим в неповторимо оригинальной форме воплощать чувства и мысли, волнующие людей. Самое трудное – сказать просто и нешаблонно, быть взволнованным, потрясенным до глубины души и не терять при этом самоконтроля в беседе со слушателем. Арам Ильич владел этим искусством поистине виртуозно. Достаточно вспомнить хотя бы, на каком точном расчете всех динамических и тембровых соотношений современного симфонического оркестра неизменно основаны его стихийно взрывчатые crescendo, его экстатически неудержимые кульминации…

Как точно в партитуре «Спартака» взвешено, выверено выразительное значение каждого аккорда, каждой лиги, штриха! Ювелирно тонко выполнено беспредельное нарастание звучности в знаменитом танце гадитанских дев. Вся картина «Пир у Красса» может служить образцом грандиозной симфонической фрески в музыкально-сценическом жанре… У музыки Хачатуряна всегда был свой голос, ясно различимый в разноликом хоре XX столетия. Хачатурян равно принадлежит Армении, России, всему миру. Он был счастлив, помечен славой людской, радостью доброго мнения людей, их любовью, почитанием… Великий художник – всегда вызов бренности, вызов смерти. Музыка Хачатуряна будет жить!

(По материалам статей сборника «Родион Щедрин. Монологи разных лет». М., 2002)

Владимир Федосеев, народный артист СССР, художественный руководитель и главный дирижер Большого симфонического оркестра имени П. И. Чайковского

Прежде чем начать разговор о музыке Хачатуряна, хочу сказать, что я каждый день вижу его памятник рядом со своим домом. И всякий раз немного сожалею, что мне не довелось с ним поговорить. Казалось бы, я жил, находился рядом с ним. Но я тогда был молодой, а Хачатурян – уже состоявшийся композитор. В итоге не было у нас с ним личного общения… Хотя я много знаю, слышал о нем, о его характере от тех, кто с ним общался. Он, к примеру, очень любил поесть, хотя кто из нас не любит? Любил он также людей. И конечно, любил свое творчество, выражал свою душу через мелодию.

Наверное, не случайно получилось, что я сейчас трижды сказал о любви. Ведь и музыка его, которую я и сейчас дирижирую (а у нас с БСО 6 июня концерт в «Зарядье», посвященный Хачатуряну), – это бесконечная любовь. Он в своем творчестве очень народен, проникает в такие глубины, что и нам, русским, становится в хорошем смысле слова завидно, что такая музыка существует у армянского композитора. Слава богу, что она вообще существует!

Владимир Федосеев и БСО дадут концерт в день рождения Хачатуряна

Его, кстати, трудно играть, потому что он весь выстроен на такой высоте эмоциональной нежности и глубинной принадлежности к нашему миру. Подобных композиторов мало – это великан в музыке. Дай бог, чтобы композиторов такого плана было больше. Они украшают наш мир. Музыка нас защищает, и музыка Хачатуряна в особенности. Адажио из балета «Спартак», «Вальс» из «Маскарада» – эта музыка никогда не умрет, будет принята любым поколением. Не говоря уже о «Танце с саблями». Люди должны знать о существовании такой национальной музыки, о выразителях национальной идеи народа. Если музыка заставляет плакать, значит это великая музыка. А от музыки Хачатуряна у меня нередко на глаза слезы наворачиваются…

Борис Андрианов, заслуженный артист России, виолончелист

Знаю и люблю Концерт-рапсодию Арама Хачатуряна, несколько раз ее преподавал студентам и давно хотел выучить, и вот как чудесно и вовремя представился случай в юбилейный день. Чем увлекает эта музыка? Если у тебя есть огонь внутри, то он разгорается от таких страстей. При этом виолончельные сочинения Хачатуряна играют гораздо реже, чем созданные примерно в то же время опусы Шостаковича. Почему? Наверное, социальные драмы более привлекательные, чем национальные колориты.

Юрий Григорович, народный артист СССР, балетмейстер, автор балета «Спартак»

Музыка Хачатуряна редко звучит, и я огорчен этим. Почему так, не знаю. Я считаю, что Хачатурян много сделал для балетного театра. Два его балета – «Гаянэ» и «Спартак» – с моей точки зрения, большое явление в музыкальной культуре балетного театра советского периода (как и балеты Прокофьева, Шостаковича). «Спартаку» повезло больше, он идет на многих сценах, а вот балет «Гаянэ» шел-шел, а потом исчез. Но мне кажется, что вернется. Ведь даже если ты не любишь балет, никогда не занимался танцем, то, услышав эту музыку, волей-неволей захочешь танцевать – настолько эта музыка захватывающая, темпераментная. Так всегда идет волнами: был интерес, потом – забвение. Но я уверен, «Гаянэ» не уйдет…  Мы были близко знакомы с Арамом Ильичом, у нас были хорошие добрые отношения. Вспоминаю его всегда с удовольствием. Однажды он подарил мне свой портрет с дарственной надписью: «Гениальному хореографу [в чем я лично сомневаюсь, а он нет] с плохим характером. С любовью, Арам Хачатурян». Мы собирались с ним сделать совсем новый балет, кое-что уже написали, но не успели, к великому сожалению. В 1978 году он ушел.

(Из неопубликованного интервью с Ольгой Русановой. Краснодар, 2004)

Гайк Казазян, лауреат международных конкурсов, скрипач

Арам Хачатурян – один из выдающихся композиторов XX века, в творчестве которого очень ярко проявились черты народной музыки. И этот факт в том числе делает музыку Хачатуряна близкой и доступной для широких масс! Такие качества, как тематическая яркость, разнообразие и простота  музыки композитора, наличие таких популярных пьес, как, например, «Танец с саблями» или Вальс из «Маскарада», делают музыку Хачатуряна актуальной на все времена и понятной любой аудитории. Если говорить, например, о Скрипичном концерте, то он по праву считается одним из значимых произведений композитора.

Мое знакомство с этим произведением началось еще в детстве, с выдающихся записей Давида Ойстраха (которому и посвящен концерт) и Леонида Когана. Кстати, в обеих записях дирижирует автор, что делает их еще более ценными. Думаю, моя любовь к этому произведению подкрепилась феноменальным исполнением и фантастическим звуком этих двух выдающихся мастеров нашей советской скрипичной школы. И конечно, мне хотелось всегда, так сказать, «воспроизвести нечто подобное». Каждый раз, исполняя концерт, – с первых же аккордов, которые звучат в некотором роде как призыв, – я вхожу в особенное состояние, которое держится до самой последней мажорной и победоносной ноты финала. Это невероятно разнообразные чувства переживания и радости! Воинственность главной темы, певучесть и трепет побочной из первой части, безысходная грусть (в середине второй части) и солнечное, радостное, несколько беззаботное состояние в третьей, в финале. Концерт присутствует в репертуаре почти каждого скрипача, являясь золотой страницей наследия для нашего инструмента.

Вера Таривердиева, музыковед, президент Благотворительного фонда имени Микаэла Таривердиева

Мое открытие музыки  Хачатуряна началось в училищные годы, когда в рамках курса советской музыки мы соприкоснулись с творчеством Арама Ильича. Это продолжилось в Институте имени Гнесиных, где, кстати, Арам Ильич преподавал композицию, и моя сокурсница Оксана Сивова была студенткой его класса, последней его ученицей. Мое отношение к музыке Арама Хачатуряна не изменилось со времен СССР. Его музыка всегда увлекала своим романтическим началом и яркой красочностью, эмоциональной насыщенностью и мелодизмом.

Арам Ильич очень свободный художник, и это ощущение им свободы очень важно и в его музыкальном мире, его выборах средств, и очень важно в восприятии его музыки. А еще это его чувство свободы, приверженность свободе сыграла огромную роль в его педагогической деятельности. Не случайно среди его учеников много известных имен. И практически все его ученики стали действующими композиторами. Они появились во многом благодаря той свободе творческого выбора, которую поощрял и предоставлял своим ученикам Арам Ильич, преподававший с 1950 года до момента своего ухода в 1978 году в Институте имени Гнесиных. Об этой атмосфере свободного творческого поиска  рассказывал мне Микаэл Леонович, который бросил Ереванскую консерваторию, чтобы поступить в Институт имени Гнесиных в класс Хачатуряна, с которым познакомился в Ереване, и где он очень страдал как раз из-за отсутствия в классе Григория Егиазаряна того самого свободного творческого выбора. Микаэл Леонович с чувством огромной благодарности и с восхищением вспоминал Арама Ильича.  Хачатурян остается исключительно ярким и притягательным явлением музыки XX века. Его творчество не только не теряет актуальности – напротив, выбор Хачатуряном средств выразительности, его красочный романтизм и приверженность мелодическому началу теперь вновь современны.

Георгий Ковалевский, научный сотрудник Российского института истории искусств, кандидат искусствоведения, музыкальный критик

Отмечающееся в этом году 120-летие со дня рождения Арама Ильича Хачатуряна – прекрасный повод вспомнить личность и музыку одного из классиков советской музыки. Для массового слушателя эта фигура больше связана с отдельными балетными хитами, прежде всего «Танцем с саблями» из «Гаянэ» и Адажио из «Спартака», и знаменитым вальсом, написанным к вахтанговской постановке драмы Лермонтова «Маскарад». Три симфонии, шесть инструментальных концертов (за исключением первого скрипичного), камерные сочинения, а также множество песен от изысканных вокальных миниатюр до вполне себе дежурных патриотических маршей остались в архиве истории, и, мне кажется, сейчас очень подходящее время для того, чтобы обнародовать действительно яркую и не утратившую своего блеска и очарования музыку. На прошедшем во второй половине мая фестивале Хачатуряна в Свердловской филармонии организаторы столкнулись с проблемой продажи билетов на два камерных вечера с музыкой Арама Ильича, притом что на его симфонические концерты места ушли практически влет. Публику все-таки удалось собрать, и было очень интересно наблюдать, как из точки некоторого недоверия к незнакомой музыке слушатели постепенно проникались не самыми простыми для восприятия сочинениями (например, сольными сонатами для виолончели, скрипки и альта) и устроили в завершение концерта стоячие овации артистам.

В иерархии советских композиторов XX века Арам Хачатурян находится где-то за Шостаковичем, хотя он был даже немного старше его. Не сравнивая эти фигуры по масштабу и степени дарования, хочется отметить, что Хачатурян в своей музыке представил несколько иной тип драматургии, нежели Шостакович. В отличие от «монтажного» принципа мышления Дмитрия Дмитриевича, в музыке Хачатуряна есть своя медитативность, идущая от восточной традиции. Вторая симфония Хачатуряна, на мой взгляд, безусловный шедевр, в котором конфликт и его развитие (сочинение было создано в годы войны) воплощается по типу эпической поэзии, когда мы можем представить отдельные, мастерски сделанные сцены. Интересно, что такие качества Хачатуряна, как красочность музыки, ее способность «цеплять» и увлекать слушателя, передались и его ученикам, ставшим в том числе очень успешными эстрадными композиторами: Микаэл Таривердиев, Андрей Эшпай, Алексей Рыбников, Александр Журбин, Владимир Дашкевич, Марк Минков и другие. Убежден, что без Арама Хачатуряна ландшафт музыки XX века был бы совершенно иным, и косвенно он продолжает влиять и на наше время, резонируя со многими происходящими сегодня драматическими событиями.

ЕК Анна, в номинации «Балет» был серьезный список номинантов. Чем «Катарина» обошла, скажем, «Ромео и Джульетту», который позиционировался как «новое слово» в подходе к жанру?

АГ Я не могу говорить за всех членов жюри, у всех наверняка были свои соображения, а финальное голосование было тайным. Но и по обсуждениям было понятно, что «Катарина» поразила прежде всего масштабом и затем – качеством стилизации, дотошностью ее. Ведь от спектакля XIX века ничего не осталось – люди XXI века придумали эту Катарину практически с нуля, будто Нотр-Дам построили заново, где каждая горгулья на своем месте. Понятно, что это поражает воображение. Что касается «Ромео и Джульетты», то в списке номинаций «Маски» нет «Лучшей работы режиссера в балете» (а зря!). С точки же зрения хореографии – не лучшая работа Севагина. Особенно это видно спустя сезон, когда он идет вперед семимильными шагами.

ЕК Как вы вообще относитесь к наличию режиссера в балете?

АГ Режиссер в балете – явление не новое. Та постановка 1940 года, что стала легендой – «Ромео и Джульетта» в Мариинском (тогда Кировском) театре, – она же тоже была сделана в сотрудничестве хореографа и режиссера. Не только Леонид Лавровский над ней работал, но и замечательный режиссер Сергей Радлов. Вот только в войну Радлов оказался на оккупированной территории, а потом, соответственно, в ГУЛАГе. И его имя аккуратно сдвинули в сторону, типа он не так уж много и сделал. Вот только после той премьеры у Лавровского, много работавшего самостоятельно, не было больше ни одной постановки, имевшей хотя бы близкий по масштабу успех. Уже в нашем веке стала возвращаться эта идея, и она часто обогащает балет. На мой взгляд, это дело хореографа: если он хочет, то может позвать соавтора, если хочет работать один – будет работать один. Дирекции театра не стоит навязывать творцам соавторов, это не всегда получается хорошо.

ЕК Георгий, как же так получилось, что Теодор Курентзис остался без «Маски»?

ГК Когда мы оценивали всю программу, сразу было понятно, что De temporum fine comoedia Дягилевского фестиваля – особенное, исключительное событие. И по своему уровню оно настолько выше всего стояло, что если бы мы его оценивали в общем ряду, то пришлось бы ему отдавать большинство «Масок», а остальных оставлять без всего. Поэтому жюри пришло к решению присудить специальный приз, который совместит все достижения, в том числе – дирижерскую работу. Всем понятно, что Теодор Курентзис на несколько голов выше других дирижеров, и считаю, у нас в России есть несколько таких крупных фигур, которые выходят за рамки «Маски». Валерий Гергиев ведь отказался в свое время от участия в конкурсе. «Золотая Маска» – премия национальная, а Теодор – явление вненациональное или наднациональное, соответственно, его уровень уже давно мировой.

ЕК Но ведь артисту важно признание?

ГК Да, и понятно, что постановка мистерии Орфа не была бы настолько крутой, будь она без Теодора. Так что специальный приз жюри – это «Маска» именно Теодору Курентзису и его команде.

ЕК Анна, продолжая тему дирижеров, какие критерии для вас важны у дирижера балета? Не мешать танцорам или создавать музыку?

АГ Дирижер в балете должен быть сверхчеловеком. Правда-правда. И создавать музыку, и не мешать (а помогать!) артистам. Некоторым дирижерам в прошлом это удавалось. Некоторым – тоже великим! – совсем нет. Из всех номинированных дирижеров Антон Гришанин оказался ближе всего к идеалу.

ЕК Георгий, вам не было грустно, что совсем не были отмечены спектакли ведущих петербургских театров?

ГК Жаль, конечно, но так уж сложилась ситуация. К Мариинскому театру у меня много вопросов по режиссуре, сейчас были премьеры, которые не могут претендовать на награды по художественным решениям. Я говорю сейчас про оперу, в балете сейчас дело обстоит лучше. Но все течет – все меняется, уверен, что настанет время и Мариинский театр сможет себя достойно показать. Потому что Мариинка – один из ведущих театров нашей страны – и это никак не отменить.

ЕК Анна, какие тенденции вы могли бы выделить в этом сезоне в современном танце? И чем лауреат в этой номинации понравился жюри?

АГ В современном танце оказались представлены самые разные формы высказывания: от замкнутого на себя дуэта двух замечательных артистов (Мария и Марсель Нуриевы), радикальных монологов, близких к не-танцу (Татьяна Чижикова), экспрессионистских танцевальных воплей (Ольга Цветкова), через общеупотребительный контемпорари, популярный на ТВ (Ольга Васильева), к жестко сделанному спектаклю европейского кроя (Ксения Михеева). В этой номинации споры жюри были жестче всего, и результат тайного голосования точно было невозможно предсказать. Если бы я могла, я бы проголосовала за Нуриевых и за Михееву одновременно. Но то, что победил именно спектакль Михеевой, закономерно: он так грамотно выстроен и блестяще станцован, что может конкурировать с любыми европейскими спектаклями контемпорари. Ничего от «сделано на коленке», чем иногда грешат даже лучшие наши артисты. И не случайно «Маску» получил и художник по свету этого спектакля – световая партитура там сверхискусна.

ЕК А были в вашем списке лидеры, которые остались в итоговом голосовании за бортом? Сейчас, наверное, уже можно раскрыть свои предпочтения?

АГ Нет, в балетно-танцевальных номинациях победили ровно те люди и спектакли, которые сразу были отчетливыми лидерами. А в опере (которую я, разумеется, тоже смотрела и за которую голосовала) мне было жаль неуспеха пермского «Евгения Онегина». То есть «Маска» за режиссуру – это святое, но я бы точно дала и за лучший спектакль. Но он действительно не лучшим образом прошел в Москве (я-то влюбилась в него в Перми).

ЕК Да, Владиславс Наставшевс стал лучшим режиссером за постановку «Евгения Онегина» в Пермском театре оперы и балета. Однако спектакль вызвал много вопросов. Чем руководствовалось жюри, отдав предпочтение «Онегину», а не ярким спектаклям академического направления?

ГК Наставшевс предложил интересную идею, оригинальное прочтение. Он сумел этим очаровать членов жюри. Всегда будет происходить борьба, и я лично считаю, что должна быть золотая середина между хорошей академической школой и новаторством.

ЕК А что скажете о номинации «Оперетта/мюзикл»?

АГ В мюзиклах к финальному голосованию четко выявились два лидера – «Кабаре» в Театре Наций и «Три товарища» в пермском «Театре-Театре». Кто то из членов жюри считал, что надо все отдать «Кабаре» , кто-то – что «Трем товарищам». В результате решение было Соломоновым: частные номинации – спектаклю театра Наций, приз за лучший спектакль – «Театру-Театру». На мой взгляд, могло бы быть и наоборот: ничего принципиально бы не поменялось.

ГК Мюзикл «Три товарища» пермского «Театра-Театра» действительно вызывает споры и возражения, могу понять удивление или даже возмущение по поводу присуждение ему номинации «лучший спектакль». Однако есть ряд аргументов, которые я бы поставил в защиту этой работы. Во-первых, это, что называется, мюзикл созданный «с нуля», не имеющий в качестве первоисточника ни какой-либо удачный западный мюзикл, ни блестящую экранизацию, задающую направление мысли. Конечно, полностью поместить столь сложный, интеллектуальный, философский роман Ремарка в границы музыкального театра – задача почти невыполнимая, но в многофигурности получившегося произведения была хорошо прочерчена линия главных героев и мелодраматическое второе действие с его пронзительным, тихим финалом действительно захватывало. Во-вторых, «Три товарища» – спектакль сделанный с большим художественным вкусом, декорации Зиновия Марголина, костюмы Ольги Шаишмелашвили – очень высокого уровня работы, к сожалению, никак не отмеченные в номинациях. Ну и, наконец, очень важно, как спектакль был показан перед жюри. В представлении 12 апреля на сцене театра имени Вахтангова актеры и музыканты выкладывались на все 100% и даже больше, и я полагаю, что тот градус эмоций, возникший к финалу, смог повлиять на мнение жюри (еще раз напомню, что на заключительном этапе голосование было тайным, и мы сами до конца не знали, кто стал победителем). У музыковеда Бориса Асафьева есть значимая книга под названием «Музыкальная форма как процесс». Думаю, что «Три товарища» – это как раз форма, как процесс. Разбросанное, в чем-то даже хаотичное первое действие, особенно неясное тем, кто не знаком с романом, переходит в стройную картину во втором действии, с его трагической любовной историей, происходящей на фоне надвигающихся масштабных исторических катаклизмов. Еще один важный итог, лично для меня в «Трех товарищах», что в этом спектакле есть надежда и свет, которых нам всем сейчас порою сильно не хватает.

ЕК Анна, а на ваш взгляд, жанр мюзикла как-то развивается в России? Не будь членом жюри, вы бы пошли смотреть какие-то из этих постановок?

АГ Ну, я и «Кабаре», и «Трех товарищей» видела на премьерах, когда еще понятия не имела, что буду членом жюри. Насчет развития в стране – не знаю. Иногда кажется, что театры не развиваются вовсе, каждый задал себе планку и ее придерживается.

Итоги премии «Золотая Маска» сезона 2021/2022

Лучшая опера – «Мертвый город» московского театра «Новая Опера» имени Евгения Колобова.

Лучший мюзикл – «Три товарища» Пермского академического «Театра-Театра».

Лучший балет – «Катарина, или Дочь разбойника» Красноярского театра оперы и балета имени Дмитрия Хворостовского.

Лучший спектакль в современном танце – «Место, которого еще не было» Проекта Ксении Михеевой и Союза театральных деятелей России.

Балет / современный танец:

Лучшие роли – Елена Свинко («Катарина, или Дочь разбойника») и Георги Смилевски-мл. («Ромео и Джульетта»).

Лучшая работа дирижера – Антон Гришанин, «Танцемания».

Лучшая работа балетмейстера-хореографа – Слава Самодуров, «Танцемания».

Опера:

Лучшие роли – Марина Нерабеева («Мертвый город») и Павел Назаров («Паяцы»).

Лучшая работа режиссера – Владиславс Наставшевс, «Евгений Онегин».

Лучшая работа дирижера – Валерий Кирьянов, «Аида».

Оперетта / мюзикл:

Лучшие роли – Александра Урсуляк и Олег Савцов, «Кабаре».

Лучшая работа режиссера – Евгений Писарев, «Кабаре».

Лучшая работа дирижера – Татьяна Виноградова, «Три товарища».

Общие номинации:

Лучшая работа композитора – Петр Поспелов, «Катарина, или Дочь разбойника».
Лучшая работа художника по свету – Эмиль Авраменко, «Место, которого еще не было».

Лучшая работа художника по костюмам – Виктория Севрюкова, «Кабаре».

Лучшая работа художника – Зиновий Марголин, «Мертвый город».

Специальные премии:

L.A.D. – совместная постановка театра «Урал Опера Балет», фонда M.ART и продюсерского агентства JokerLab

De temporum fine comoedia – Дягилевский фестиваль и Дом Радио