Со столицей бывшего Вестфальского Королевства, городом, чье название прочно ассоциируется с именами выдающихся сказочников братьев Якоба и Вильгельма Гримм, связан первый серьезный ангажемент молодого Малера: в 1883 году Королевский театр Касселя предложил 23‑летнему музыканту должность второго капельмейстера и хормейстера сроком на три года. Впервые ему выпала возможность такого длительного сотрудничества с одним и тем же институтом. Ежегодный оклад Малера составлял 2100 марок — по тем временам солидная сумма, объективно отвечавшая квалификации дирижера. Наконец он мог бы дать волю амбициям, продемонстрировать таланты и характер.

Во второй половине XIX века Кассель, аннексированный Пруссией в 1866 году по Союзному договору с северогерманскими государствами и ставший административным центром провинции Гессен-Нассау, переживал промышленный подъем: здесь открывались новые производственные предприятия, функционировал общественный транспорт, развивалась городская телефонная линия, налаживалось железнодорожное сообщение с другими населенными пунктами в земле Гессен. Постепенно увеличивалось и количество жителей Касселя, которых привлекали не только благоприятные условия для ведения предпринимательской деятельности, но также природа этой местности. Оазисы цветущих садов, умиротворяющие набережные реки Фульды, зеленые террасы, гроты и водопады парка Wilhelmshöhe, дубовые рощи и искусственные водоемы Karlsaue становились источником вдохновения для немецких живописцев. «Из моих окон я вижу возвышающиеся над городом горы и леса; приветливая Фульда спокойно течет между ними. И когда солнце бросает в комнату свои разноцветные лучи, — ты знаешь сам, насколько легче становится тогда на душе. Так и у меня сегодня, когда я сижу за своим письменным столом, время от времени спокойно смотрю в окно и вижу, какой неомрачимый покой царит вокруг», — писал Густав своему другу Фридриху Лёру в апреле 1885‑го.

Зрелищные виды искусства и музыка ценились сообществом Касселя во все времена. Один из старейших оркестров Европы возник именно здесь, в начале XVI века, когда ландграф Гессена Вильгельм II учредил придворную капеллу (изначально в ней было всего восемь музыкантов). Нотный материал для нее впоследствии готовила первая местная типография, открытая в Касселе в 1594 году по инициативе другого ландграфа — Морица Ученого. Новому правителю, современнику Шекспира, удалось привлечь выдающихся музыкантов Европы, в том числе англичанина Джона Дауленда — лучшего лютниста своей эпохи, и в годы правления возвести здание первого (на территории единой Германии) стационарного театра. При короле Жероме Бонапарте оркестр Касселя значительно расширился (до 68 музыкантов) и входил в число крупнейших в Европе. Ключевой фигурой в истории коллектива мог бы стать Бетховен, однако в переговорах между ним и Касселем последнее слово осталось за Веной, где композитору предложили пожизненную пенсию. В 1822 году оркестр возглавил Людвиг Шпор. Основоположник немецкой скрипичной школы XIX века, автор девяти симфоний (как и Бетховен), изобретатель подбородника и, вероятно, дирижерской палочки, как ему приписывают, смог поднять исполнительское мастерство кассельских музыкантов на международный уровень.

Придворный театр располагался в перестроенном и значительно расширенном в результате масштабной реконструкции (архитектор — Иоганн Бромейс) бывшем дворце принца Максимилиана (одного из многих сыновей ландграфа Карла), в сердце города, на углу Верхней Кёнигштрассе и Оперной площади. Зрительный зал вмещал порядка 1200 зрителей, обладал передовым техническим оснащением. Репертуар был невероятно обширным, преимущественно немецким (предпочтение отдавалось произведениям Глюка, Вебера, Маршнера, Николаи, Лорцинга, Вагнера и, конечно же, Моцарта, чьи оперы на либретто Да Понте шли в переводе на немецкий). Интендант театра подчинялся управляющему директору в Берлине Бото фон Хюльзену лишь номинально, по факту же ему предоставлялась практически полная свобода действий. В 1883 году должность интенданта занимал барон Адольф фон унд цу Гильза — отставной капитан прусской гвардейской полевой артиллерии, кавалер Железного креста первого и второго классов. Стоит ли сомневаться в том, что в руководстве театром он в первую очередь заботился о поддержании «строевой дисциплины»? Главным дирижером был Вильгельм Трайбер, который приложил все усилия, чтобы его подчиненный, второй капельмейстер, чрезмерно раздражавший упрямством в профессиональных вопросах, занимался исключительно второстепенными операми. Трайбер вызывал у Малера взаимную неприязнь («Он самый бравый отбиватель четвертей, какого я только встречал» — из письма к Фридриху Лёру, сентябрь 1883 года).

Королевский театр Касселя: Obere Königstraße/Opernstraße

Кассельские адреса Малера, к сожалению, сохранились только в документах. Ни одного из трех домов, где он проживал, не найти на современной карте города, чей архитектурный облик кардинально изменился во время Второй мировой войны. Исторический центр Касселя, выстроенный в стиле типичного фахверка, был практически полностью утрачен в результате серии налетов Королевской авиации Великобритании и военно-воздушных сил США: одна из самых смертоносных бомбардировок пришлась на 22–23 октября 1943 года и спровоцировала пожар, длившийся неделю. Месяцем раньше в огне погибла бóльшая часть фонда государственной библиотеки — не уцелели даже тома, хранившиеся в сейфах. Поздняя, послевоенная застройка Касселя учитывала этажность зданий, но не воссоздание архитектурных композиций прошлого века.

Из переписки Малера с друзьями известно, что в августе 1883 года он снял квартиру у портного Адольфа Франка на втором этаже на Mittlere Carlstraße, 17, недалеко от театра. Следующее пристанище — Frankfurter Straße, 22 — находилось в том же районе, чуть ближе к Фульде (хозяйкой дома была преподавательница фортепиано Каролина Лизе). Здесь Малер пробыл недолго и в результате переехал к фрау Лаукхардт на Wolfsschlucht, 13 (поклонники оперы Вебера «Вольный стрелок» углядели бы в этом названии зловещий символ: Wolfsschlucht в переводе с немецкого означает «Волчье ущелье», которое фигурирует в либретто — по сюжету коварный дьяволопоклонник Каспар заманивает сюда ничего не подозревающего Макса). Эта улица пересекалась с Opernstraße и располагалась севернее, чем две предыдущие локации Малера в Касселе.

Дома Малера

Mittlere Carlstraße, 17,

Frankfurter Straße, 22,

Wolfsschlucht, 13

Несмотря на то, что деятельность Малера в Королевском театре Касселя оказалась сопряжена с бесконечными склоками и интригами — инициированными не только Трайбером, но также участниками оркестра (в воспоминаниях Натали Бауэр-Лехнер упоминается случай, когда второму капельмейстеру намеревались устроить настоящую взбучку, однако его спасли хладнокровие и выдержка), — обратной стороной медали все же были профессиональные достижения: благодаря присущей Малеру способности ставить перед собой и перед исполнителями сверхзадачу, выводить их из состояния «обывательской летаргии» в выигрыше оказывался слушатель, получавший яркое музыкальное впечатление, даже если само произведение не выглядело многообещающе. Критика вскоре также оценила потенциал и энергичность второго капельмейстера Хофтеатра и в сопоставлениях с Трайбером отдавала предпочтение его молодому конкуренту. Как дирижер, один из лучших своей эпохи, Малер мог реанимировать, кажется, даже самый безнадежный оркестр.

С солистами-вокалистами ситуация складывалась несколько иначе — и в некотором смысле даже пикантнее. В Касселе Малер сильно увлекся сразу двумя певицами — дочерью композитора Йозефа Гунгля Виргинией, знойной брюнеткой, уже зрелой, опытной женщиной (Виргиния была на двенадцать лет старше), и Йоханной Рихтер, молоденькой блондинкой, которая преуспела в партиях Царицы ночи, Леоноры и вагнеровской Венеры. Она пользовалась популярностью у публики, и о ее пении благосклонно отзывалась пресса. В Кассель Рихтер переехала из Бремена в 1883 году — так же, как и Малер (примечательно, что они стали соседями в 1885‑м — Йоханна жила на Kölnische Straße, 13, в трехэтажном доме с мансардой). Шансы на роман с Виргинией выглядели ничтожными из-за семейного статуса певицы и воспитания ею двух детей. Йоханна была свободна. Страсть к ней вылилась во внутреннюю борьбу, болезненное, терзающее переживание, потрясшее Малера до глубины души. Он искал в себе силы сопротивляться ему, тщетно пытаясь бежать прочь, но вновь и вновь оказывался в ловушке женских чар. Жажда взаимности соседствовала в нем с мрачной тоской и осознанием бесплодности этих странных отношений. «Мой сфинкс не перестает смотреть мне в глаза загадочно и угрожающе; в остальном она относится ко мне как к полубезумному: отчасти с сочувственным доброжелательством, отчасти со злобным любопытством», — так писал Малер о Йоханне Рихтер своему другу Фридриху Лёру. Регулярные встречи в театре и общение во время и после репетиций только усиливали и без того бушевавшее пламя. Взаимным ли было чувство — об этом ни один биограф композитора не скажет с уверенностью: в письмах к Лёру Малер выбирает неоднозначные формулировки с яркой эмоциональной окраской, использует поэтические эпитеты, но старается не называть вещи своими именами. Его послания можно интерпретировать и так, будто бы Йоханна позволяла себе кокетство и флирт, но оставалась неприступной, играя чувствами темпераментного музыканта. Позже он сообщил другу: «Множество работ и перспектив помогают мне, старому сангвинику, обмануть себя и на время забыть мои горести. С нею я, вероятнее всего, расстанусь, не сказав ни слова на прощание».

Малер сказал гораздо больше, чем одно слово. Как это обычно бывает, в творчестве сублимируются внутренние конфликты, душевные терзания, нереализованные надежды, тайные страсти. Ударом нарциссической отчужденности по кресалу самозабвенного желания высеклась искра живого композиторского вдохновения. Малер посвятил своей очаровательной истязательнице шесть стихотворений — простых, как народные песни. Четыре из них сложились в вокальный цикл «Песни странствующего подмастерья» (Lieder eines fahrenden Gesellen) — ранний опус Малера, вошедший в репертуар певцов по всему миру. Йоханна Рихтер покинула Кассель через два года после Малера — ее приглашали на постановки в Немецкую оперу Роттердама, в Городской театр Кёльна. Свою карьеру она завершила в Кёнигсберге и Данциге. Малер же в какой‑то момент — спустя десять лет после пережитой драмы — мысленно вернулся к событиям кассельского периода и оркестровал «Песни странствующего подмастерья». Впервые в этой версии они были исполнены в марте 1896 года на концерте Берлинской филармонии с голландским баритоном Антоном Систермансом.

Мюнден/Кассель

Некоторое время Малер с разрешения Гильзы возглавлял Хоровое общество в соседнем городке Мюндене. Этот уютный фахверковый заповедник в 27 километрах от Касселя стал для молодого композитора, скорее всего, отдушиной, крошечным островком безмятежности и взаимопонимания, необходимым для психологической разрядки от происходивших в театре «военных действий». В феврале 1885 года в мюнденском отеле Zur Krone на Burgstraße, 151 (теперь — 36) состоялся концерт, приуроченный к 185‑летию шотландского поэта и драматурга Джеймса Томсона. В его честь звучала оратория Гайдна «Времена года». Дирижировал Малер, сольные партии исполнили тенор Хуго Симон, бас Пауль Греф и сопрано Йоханна Рихтер. Она была приглашена несмотря на то, что в декабре 1884‑го между ней и Малером произошло объяснение в чувствах, и все точки над и уже были расставлены. «В ней для меня все, что достойно любви в этом мире. Я мог бы отдать за нее каждую каплю крови. И все же я знаю, что должен уйти. Я сделал для этого все, но выхода пока не вижу», — признавался Малер Лёру.

Хор Мюндена стал одним из участников триумфального исполнения оратории Мендельсона «Павел» на Большом музыкальном фестивале, проходившем летом 1885 года в Касселе. Изначально в программе была заявлена Девятая симфония Бетховена с Малером в качестве дирижера, но в результате закулисных интриг пришлось искать альтернативный вариант. Вильгельм Трайбер, узнав о том, что к предстоящему открытию фестиваля подключен оркестр театра, почувствовал себя уязвленным и сделал все возможное, чтобы этому помешать. Более того, Трайбер мобилизовал все свои связи с представителями прессы и инициировал в местных газетах травлю Малера на почве антисемитизма. В спешном порядке второму капельмейстеру и его единомышленникам пришлось менять планы — отказаться от Бетховена в пользу Мендельсона, собрать оркестр из музыкантов придворных капелл Майнингена, Веймара, Брауншвейга и капеллы Кассельского пехотного полка — всего около восьмидесяти человек. «Подготовка музыкального празднества точно так же быстро двигается вперед, и в ближайшие дни оно с большой помпой будет спущено на воду. — Я стал форменным образом популярным: своего рода герой дня! — Впрочем, всем этим я сыт по горло», — писал Малер Лёру. Интересно то, что для проведения мероприятия был выбран торжественный зал, располагавшийся в казармах 83‑го пехотного полка на Hohenzollernstraße, 106 (в настоящее время — Friedrich-Ebert-Straße, жилой комплекс Samuel-Beckett-Anlage). В начале XX века Кассель (в особенности его южные районы) был усеян военными объектами. По сведениям Фонда Густава Малера, площадка вмещала 2100 слушателей. Как выглядели ее интерьеры, к сожалению, никакой информации не сохранилось. Все солисты, задействованные в концерте, — меццо-сопрано Роза Папир-Паумгартнер, тенор Генрих Гудехус, баритон Пауль Бульс — исполнили свои партии превосходно. Пресса до небес превозносила дирижера и отмечала, в частности, его «всеохватывающую энергию» («Почести и любовь просто осыпали меня дождем»).

После выступления артисты направились в сад пивоварни Losch на Kölnische Straße, 96. Точного описания этого места найти не удалось, но по сохранившимся литографиям того времени можно составить представление о нем и об атмосфере всеобщего ликования, сопровождавшей фестивальный успех Малера: на изображениях запечатлен фрагмент парка — под открытым небом, на поляне за таверной, за многочисленными столиками отдыхают кассельские бюргеры, чуть поодаль от них — небольшая эстрада, которая предназначалась как для музыкальных ансамблей, так и для проведения лекций и перформансов.

С Касселем связан еще один любопытный и не столь известный факт из биографии композитора. В ранние 1880‑е, в самом начале своей карьеры, Малер состоял (правда, всего год) в гедоническом клубе «Шлараффия» — немецкоязычном творческом объединении, куда допускались (и это правило действует и по сей день) только представители сильного пола. «Шлараффия» была учреждена в 1859 году в Праге и распространилась сетью филиалов по всему миру. Ее отделение в Касселе открылось осенью 1883 года — тогда же, 2 ноября, Густав Малер был посвящен в «рыцари» и наречен клубным именем Клингзор, что, конечно же, отсылало к вагнеровскому «Парсифалю». Среди «шлараффов» преобладали представители артистической среды. Их символом являлся филин, а в качестве приветствия использовалось сокращение латинского выражения ludum ludite («играйте в игру») — Lulu. Собрания представляли собой шуточный рыцарский поединок и проходили в зале, оформленном в средневековом стиле. В Касселе таким местом встреч была выбрана неоготическая крепость Лёвенбург (впрочем, такая информация содержится только на сайте Фонда Малера и никаких других подтверждений этому нет). Конечно, из-за частых разъездов Густав вскоре вышел из ассоциации, но навсегда остался ее «почетным паломником».

Дом Йоханны Рихтер: Kölnische Straße, 13

Мюнден, отель Zur Krone: Burgstraße, 36

Festhalle: Hohenzollernstraße, 106 (в настоящее время — Friedrich-Ebert-Straße, жилой комплекс Samuel-Beckett-Anlage)

Пивоварня Losch: Kölnische Straße, 96

Крепость Löwenburg: Schloßpark, 9

***

Для Малера Кассель не стал городом мечты, скорее наоборот — здесь рассыпались в прах его надежды, тонули в море печали и разочарований импульсивные порывы юности. Несмотря на то что роман музыканта с Касселем не сложился, это обстоятельство не помешало людям нового времени отдать дань уважения композитору: его именем названа лестница, построенная в 1963–1964 годах Гансом-Гербертом Вестфалем и соединившая центральные районы и парковые пространства Karlsaue. Ее ширина почти десять метров. Чтобы подняться по ней, нужно преодолеть сто семь ступеней и несколько промежуточных платформ. Пару лет назад лестницу Густава Малера реконструировали — около семи тысяч плит были демонтированы, бережно очищены и аккуратно установлены заново на более прочную бетонную основу, обветшавшие элементы заменили на идентичные, созданные по той же технологии, что и в 1950–1960‑х. Здесь, на склоне Karlsaue, особенно красиво весной, когда цветет вишня и все утопает в нежно-розовом цвете.

Лестница Густава Малера: Staatspark Karlsaue

Продолжение следует

По следам Густава Малера

«За ситуацией в Донбассе я внимательно слежу с 2014 года, – делился Бутткевиц в интервью «Известиям». – В самом начале войны я общался с одним дирижером из Луганска, мы знакомы со времен Ленинградской консерватории, – и он рассказывал, что его престарелая мама целый день сидит в ванной комнате, потому что это единственное место, где ее не могут достать осколки или пули. Поэтому мой приезд в Донецк – это в том числе и акт солидарности. Мне хочется показать, что бывают разные немцы. И мне жаль, что так мало музыкантов приезжает в Донецк из Европы и так мало иностранцев живет в гостинице, где я остановился».

В 2019 году Фред Бутткевиц исполнил с Донецким симфоническим оркестром имени С.С.Прокофьева произведения Брамса и Шуберта, а в 2021-м – программу, посвященную венским классикам.

В ответ на недавнее отстранение Валерия Гергиева от участия в культурных событиях Европы Фред Бутткевиц опубликовал в газете Nordkurier (Германия) заметку, осуждающую действия европейских концертных и театральных организаций. Этот небольшой текст господин Бутткевиц предложил опубликовать в «Музыкальной жизни».

Разве можно себе представить, что во время одной из многочисленных войн США, Великобритании, Франции или Израиля увольняют работающего в Германии артиста за его отказ осудить военные действия? И могло ли такое произойти именно в Мюнхене? (Мюнхен сыграл важную роль в истории Третьего Рейха. – Прим. ред.)

Известный интерпретатор симфоний Брукнера – Ойген Йохум – дирижировал праздничными концертами в честь дня рождения фюрера, с повязкой со свастикой на предплечье, и оставался у руля Симфонического оркестра Баварского радио в течение многих лет после окончания Второй мировой войны.

Берлинскую филармонию на протяжении тридцати пяти лет возглавлял Герберт фон Караян, который, чтобы подстраховаться, даже дважды вступал в Национал-социалистическую немецкую рабочую партию – сначала в Австрии, в 1933 году, а затем – в Германии, два года спустя. Однажды, когда музыканты Берлинской государственной оперы не захотели выполнить требования тогда еще молодого Караяна, он прервал репетицию на пятнадцать минут, а после перерыва в зал вошел человек в военной форме и обратился к музыкантам: «Рейхсмаршал Геринг желает, чтобы вы подчинились воле дирижера». Воцарилась тишина.

Насколько мне известно, до сих пор не сообщалось о прецедентах, что Валерий Гергиев  во время репетиции взывал бы к помощи главкома Военно-воздушных сил России.

В те годы карьера Караяна, дирижера мирового класса, наверняка бы развивалась и без подобного «подкрепления», только немного медленнее. Он также провел концерты для вермахта в оккупированном Париже.

Русские совсем не были мстительными, им и в голову не пришло отыгрываться на немецких музыкантах: обоих этих выдающихся в художественном отношении дирижеров – Караяна и Йохума – приглашали в СССР. Мне довелось присутствовать на одном из концертов под управлением Йохума в Ленинграде в 1970-х годах: сердца ленинградцев, за тридцать лет до этого переживших блокаду (по разным оценкам в ней погибло от шестисот тысяч до полутора миллионов человек. – Прим. ред.), открылись к нему.

Дирижер Карл Бём, которого до конца жизни приветствовали во всех культурных столицах Европы, в 1934 году поспешно занял пост генерального музыкального директора в Земперопер Дрездена после того, как штурмовые отряды СА сначала криками выгнали его предшественника Фрица Буша из зала, а затем вынудили эмигрировать в Англию. Позже Бём писал о произошедшем в 1938 году Аншлюсе (включение Австрии в состав Германии. – Прим. ред.): «Тот, кто не согласен с этим актом фюрера на все сто процентов, не достоин чести называться немцем». В Вене Бём жил на бывшей еврейской вилле и (не будучи обязанным это делать) приветствовал публику гитлеровским приветствием. «Безусловно, это в интересах правительства, если я поеду в Вену как немецкий дирижер, чтобы дать там новый стимул многочисленным сторонникам национал-социалистической идеи», – писал он. В статье Der Weg der heutigen Musik («Путь сегодняшней музыки») в специальном выпуске Kameradschaft Deutscher Künstler по случаю дня рождения Адольфа Гитлера 20 апреля 1939 года Бём рассуждал о том, что «путь сегодняшней музыки <…> был вымощен мировоззрением национал-социализма» и выступал за то, чтобы «все возможные художественные “отклонения”, не учитывающие народные настроения, пресекались бы с самого начала».

Тем не менее даже этот дирижер, который, к сожалению, был великолепен только в своем музыкальном творчестве, впоследствии был приглашен в ГДР – Виллему Менгельбергу, более пятидесяти лет возглавлявшему амстердамский Консертгебау и выступавшему во время нацистской оккупации Нидерландов в 1940–1945 годах, сказали в немецко-советской зоне: «Приезжайте к нам, продолжайте дирижировать здесь!» Так Менгельберг стал кумиром моего дрезденского учителя, который в то время был концертмейстером вторых скрипок.

Русские умели разделять политику и искусство, у них это получалось лучше, чем у нынешнего мэра Мюнхена – господина Райтера. Я не могу смириться с тем, что российских артистов следует единодушно осуждать за так называемую «слишком близкую связь с Путиным» в стране, в которой в течение сорока лет после 1945 года не было никаких проблем с дирижерами, тесно связанными с нацистским режимом, – конечно, я говорю об этом, ни в коей мере не сравнивая гитлеровскую Германию и путинскую Россию.

В названии содержится игра слов по аналогии с общеизвестным немецким словом «Festspiele» («фестиваль»). Цеперник — небольшой пригород в федеральной земле Бранденбург у самой северо-восточной стороны Берлина, и слово «Randspiele» можно буквально перевести как «игры на окраине» или «фестиваль на окраине». Это настоящий марафон: слушатели, исполнители и композиторы переходят из зала в зал, не переставая общаться между собой, обмениваясь впечатлениями в перерывах между концертами в тени старых буковых деревьев церковного двора за бокалом вина. В день можно послушать 3-4 концерта с разнообразной программой, искусно продуманной и подготовленной организаторами фестиваля. За эти годы тут прозвучали сочинения более 260 композиторов из 24 стран.

Фестиваль был основан немецким композитором и органистом  Хельмутом Цапфом совместно с Карин Цапф, руководительницей хора церкви Св. Анны. В этом году, когда мировая эпидемия коронавируса парализовала концертную жизнь во многих странах, фестиваль проводился позже своих обычных сроков. Его подготовка началась, как только стало известно, что концерты в Германии снова состоятся. Но специфические условия этого года не позволили пригласить некоторых постоянных участников — в частности, из Южной Кореи. К тому же пришлось выбирать партитуры, написанные исключительно для маленьких ансамблей. Помимо многочисленных сочинений присутствующих на концертах авторов, в этом году в программу были включены произведения двух композиторов, которые покинули этот мир совсем недавно, — Гии Канчели и Георга Катцера. Кроме того, в программе фестиваля прозвучали сочинения нашего соотечественника Эдисона Денисова, а также трёх его учеников — Ольги Раевой, Антона Сафронова и Александры Филоненко.

Монолог для виолончели «После плача» Канчели исполнил Константин Манаев, а  две пьесы для флейты соло Денисова – Эрик Дрешер. Оба этих музыканта –  ярчайшие солисты нового поколения, пропагандирующие современных композиторов и вдохновляющие их на новые сочинения. Музыка Георга Катцера (уже звучавшая в Москве на фестивале «Другое пространство») –  частый гость фестиваля в Цепернике. В этот раз прозвучали его пьесы из серии «Воображаемые диалоги», написанные для солиста и магнитофонной плёнки (для флейты в исполнении Эрика Дрешера, для бас-кларнета – Маттиаса Бадчонга) и «Маленькое приношение Фридриху II» для флейты соло –  написанное «по мотивам» флейтовых упражнений («сольфеджио»), сочинённых самим прусским королем-композитором.

Весной этого года во время вынужденного карантина Ольга Раева написала серию коротких сольных пьес. По ее собственным словам, «эта „корона“ пришла как туча, которую завидели издали, но надеялись, что она обойдет стороной… в воздухе витала идея одиночества». На фестивале прозвучала её пьеса «Дон Кихот» для виолончели соло, вдохновенно и виртуозно сыгранная Константином Манаевым, а также две пьесы для скрипки соло в исполнении Сузанны Цапф под названиями «Бабочка» и «Заключённый Абель Хойна»). В последнем названии — имя узника концлагеря в Освенциме. По словам автора, он «родился в 1895 году, был рабочим из города Пинчув, умер в декабре 1941 года… « Это все, что я о нем знаю… Когда-то я увидела его фотографию, и … мне показалось, он сказал: «Напиши обо мне». И я пообещала (скорее себе …) И вот … написала…».

Антон Сафронов представил композицию  «Репка» в новой версии для баяна соло, сделанной по просьбе Романа Юсипея — блестящего солиста из Украины, который с большим артистизмом «рассказал» и сыграл всем известную русскую сказку на немецком языке. Это произведение входит у автора в создаваемую им серию сочинений на тексты стихов и сказок разных народов. Все они основаны на так называемом «кумулятивном» принципе — когда к одному заявленному событию и образу с каждым разом добавляются все новые и новые. Эта пьеса уже существует у автора в версии для струнного квартета, которая исполнялась польским NeoQuartet из Гданьска в самых разных странах на самых разных языках — в том числе в Москве, а также в Польше, Германии, странах Прибалтики и Скандинавии. В этом году этот коллектив снова выступил в Цепернике на фестивале «Randspiele».

У Александры Филоненко прозвучали премьеры двух сольных пьес: «Vaterland» («Отечество») для виолончели и электроники (вновь солировал Константин Манаев) и «Schlafes Bruder» для аккордеона (Роман Юсипей). Последнее — название романа современного австрийского писателя Роберта Шнайдера, известное в русском переводе как «Сестра сна». В этой пьесе, по словам автора, — «обращение к хоралам Баха, а именно синтез собственного материала и баховского хорала «Komm, o Tod, Du schlafes Bruder» («Приди, о Смерть, сна сестра»)». А про первое из сочинений композитор говорит: «Пьеса является неким долгим предыктом к финалу Девятой симфонии Бетховена, о котором изначально никто из публики и не должен догадываться. И только появление звуковой пленки, которая звучит как некая “машина” масс, постепенно приводит к финалу бетховенской симфонии».

Константин Манаев, один из главных хедлайнеров фестиваля, познакомил  с пьесой для виолончели «Нагорача» композитора из бывшего СССР Азизы Садыковой, в прошлом — ташкентской ученицы Дмитрия Янов-Яновского, одного из неофициальных учеников Денисова «среднего» поколения. Эта элегантная и остроумная пьеса вдохновлена различными мотивами узбекского фольклора.

На фестивале был представлен ряд сочинений его художественного руководителя Хельмута Цапфа, и в одном из них автор тоже обращается к баховским хоралам, а именно — к обработке лютеровского «Ein feste Burg ist unser Gott» («Бог нам прибежище и сила»). Сочинение Цапфа для квартета ударников (исполненное Бременскими перкуссионистами) называется «Einige Anschläge zu E-F-B-G» («Некоторые покушения на E-F-B-G»): имеется в виду нотная анаграмма из первых букв слов названия хорала, которую композитор использует как тему сочинения. Еще один опус-перформанс для квартетного состава (скрипки, кларнета, фортепиано и ударных) под названием «Kwartludium (quattuor musici canunt)» исполнил ансамбль из Гданьска с аналогичным названием «Kwartludium»: его  двусмысленное польско-латинское название («четверо музыкантов поют») означает, что четыре музыканта должны, с одной стороны, организоваться в ансамбль, а с другой — оставаться все время солистами.

Следующий марафон «Randspiele» планируется на будущий 2021 год — и это будет 25-я годовщина смерти Эдисона Денисова. Хельмут Цапф планирует посвятить этому событию серию концертов, которые будут проводиться вместе с Ассоциацией Эдисона Денисова, созданной в этом году в Париже. Сам организатор фестиваля Хельмут Цапф, аккордеонист Роман Юсипей, виолончелист Константин Манаев, а также все три ученика Денисова – Александра Филоненко, Ольга Раева и Антон Сафронов –  являются членами Ассоциации и активно участвуют в пропаганде наследия своего учителя и наставника.

Александра Филоненко, Хельмут Цапф, Екатерина Денисова, Ольга Раева, Константин Манаев, Антон Сафронов

Вскоре после этого, 1 августа, всемирно известные певцы представят оперный гала-концерт в Констанце, чтобы напомнить зрителям о высокой общественной значимости культуры и исполнительского искусства.

В настоящее время симфонические оркестры практически не могут исполнять произведения симфонического репертуара. Часто замысел автора требует присутствия на сцене большого количества музыкантов, что невозможно реализовать, соблюдая при этом правила дистанцирования, установленные Covid-19. Тем не менее, Cappella Aquileia получила разрешение на сокращение расстояния между исполнителями и, таким образом, станет первым оркестром в Германии, который исполнит концерт с почти традиционной рассадкой. Эта возможность появилась во многом благодаря усилиям Маркуса Боша, музыкального руководителя оркестра, которому удалось наладить сотрудничество с биотехнологической компанией «Centogene». Все музыканты и сотрудники, участвовавшие в проекте, были дважды протестированы как перед началом репетиций, так и впоследствии во время репетиций и записей. Все тесты оказались отрицательными. Снижение риска в результате вышеупомянутых мер помогло убедить органы здравоохранения разрешить оркестру репетировать и выступать без соблюдения ограничительных мер, таких как дистанцирование и установка оргстеклоотделителей.

Концерт, который состоялся в Хайденхайме 26 июля под названием «Облако звука», был доступен для 167 счастливчиков. Концерт также транслировался на SWR 4, что позволило всем желающим насладиться программой дистанционно.

Юго-западный немецкий филармонический оркестр (Südwestdeutsche Philharmonie) – еще одно учреждение, которое извлекало и будет извлекать выгоду из вышеупомянутого сотрудничества, и они рады возможности выступить в почти полном составе накануне предстоящих летних каникул. Оперный гала-концерт, инициированный всемирно известными певцами Михаэлем Фолле (баритон) и Габриэлой Шерер (сопрано), стремится вернуть этот вид искусства на сцену, где его так не хватало в последнее время. Гала состоится 1 августа на Боденском озере в восемь вечера, и его девиз «Не презирайте Мастеров» (цитата из «Нюрнбергских мастеров» Вагнера). В программе – фрагменты из опер Верди, Вагнера, Оффенбаха, Пуччини и Масканьи. Маркус Бош будет дирижировать гала-концертом, где кроме Габриэлы Шерер и Михаэля Фолле примут участие итальянские звезды Барбара Фриттоли (сопрано) и Массимо Джордано (тенор). Они выступят перед аудиторией в 500 зрителей. Это максимальное количество слушателей, разрешенное в Баден-Вюртемберге с 1 августа. Этот концерт посвящен не только музыке: как уточняют организаторы, для исполнителей он представляет собой своего рода «возвращение искусства», кроме того, привлекает внимание к сегодняшнему удручающему положению внештатных музыкантов, в особенности, внештатных певцов. В то же время, в более позитивном плане, концерт действует и для восстановления «чувства нормальности» в эти трудные времена.

Доктор Арндт Рольфс, генеральный директор компании «Centogene», искренне разделяет эту веру и заявляет, что для него «культура и искусство являются важными опорами нашего общества». Особенно во время пандемии COVID-19 необходимо возродить культурную жизнь, «чтобы обеспечить ощущение новой нормальной жизни». Возможность демонстрировать отрицательные результаты тестов на вирусе SARS-CoV-2 является большим подспорьем в том, чтобы музыканты могли репетировать и выступать в атмосфере, не стесненной многочисленными ограничениями в отношении здоровья и безопасности, существующими в настоящее время. «Как компания, мы с радостью предоставляем такого рода поддержку, чтобы способствовать новому началу для культурных учреждений», – подчеркнул господин Рольфс.

В одной обойме Байройтский и Зальцбургский фестивали «выстреливаются» в основном из-за почти синхронного проведения (юбилейный Зальцбург пройдет с 18 июля по 30 августа, Байройт традиционно откроется 25 июля и традиционно же завершится 30 августа) и известной территориальной близости на юге немецкоязычного пространства: по воздуху от города Вагнера в Верхней Франконии до города Моцарта в предгорьях Альп – 261 километр, но при отсутствии личного вертолета, который сильно ускоряет дело, все 400 (около четырех часов на машине).

Различий куда больше: Байройтский фестиваль – святилище вагнерианцев, где на Зеленом холме ставится исключительно «канон» из одиннадцати опер Рихарда Вагнера, за фестивальный сезон в знаменитом фестшпильхаусе, единственной площадке фестиваля, проходит всего 32 представления.

Зальцбург хоть и почитает в качестве гениев места Вольфганга Амадея Моцарта и Рихарда Штрауса, но открыт самому широкому спектру жанров и, помимо мощного и разнообразного оперного раздела, представляет программу концертов симфонической и камерной музыки, а также драматические спектакли. За 44 фестивальных дня грядущим летом состоится 222 представления на 15 площадках.

Байройт посетят 62 тысячи счастливчиков, раздобывших билеты всеми правдами и неправдами. Зальцбург рассчитывает на 270 тысяч платежеспособных посетителей (пока на сайте фестиваля есть билеты почти на все спектакли и концерты). Стоит ли говорить, что несравнимы и бюджеты фестивалей.

Наконец, нельзя не отметить, что у Байройта и Зальцбурга по-разному складываются отношения с Россией и российскими артистами: в Байройте прошлогодняя попытка блеснуть именами Нетребко и Гергиева обернулась для Вагнеровского фестиваля очередным скандалом (дива внезапно отказалась петь Вагнера, маэстро не нашел понимания у западных критиков).

В Зальцбурге планомерно наращивают «русское присутствие», причем как артистов, так и щедрой публики, весьма действенную роль тут играет «Общество друзей Зальцбургского фестиваля». Не случайно юбилейную программу директор фестиваля Хельга Рабль-Штадлер всего через три дня после официального представления на родине (13 ноября) отправилась анонсировать в Россию, в рамках Санкт-Петербургского международного культурного форума. В своем выступлении 16 ноября она подчеркивала «огромную роль российских исполнителей» в программе фестиваля.

Интендант фестиваля Маркус Хинтерхойзер делает и другие акценты: юбилейный сезон носит программный девиз «Frieden» («Мир»). Как подчеркнул Хинтерхойзер, представляя программу в Зальцбурге, ему хотелось бы выразить при помощи искусства «надежду на то, что в мире возможны изменения, а в обществе – солидарность». Особенно важный для него лично пункт – «Intolleranza» («Нетерпимость») Луиджи Ноно, на тексты Брехта, Маяковского и Фучика. Дирижировать будет Инго Метцмахер. Закиданному камнями Пласидо Доминго демонстративно представят возможность выступить в концертном исполнении «Сицилийской вечерни». Свежеиспеченный лауреат Нобелевской премии Петер Хандке, чьи отношения с австрийской общественностью также оставляют желать лучшего, дал согласие на премьеру своей новой пьесы «Zdeněk Adamec».

В остальном в программе «самого изысканного, масштабного и красивого мероприятия в Европе» (как именуют Зальцбург рекламные проспекты) – все «самое-самое» (популярное, кассовое, модное и так далее), что представлено на данный момент на европейском музыкальном рынке. Так, Теодор Курентзис и его оркестр musicAeterna выступят с программой Lux aeterna (с сочинениями композиторов от Гийома де Машо и Хильдегарды Бингенской до Дьердя Лигети) и представят очередной продукт сотрудничества с Ромео Кастеллуччи – «Дон Жуан» Моцарта. Ильдар Абдразаков выступит в главной партии оперы Модеста Мусоргского «Борис Годунов» (постановка Кристофа Лоя, дирижер Марис Янсонс). Асмик Григорян споет Клитемнестру в «Электре» Рихарда Штрауса, а Анна Нетребко выступит в титульной партии в «Тоске» Пуччини. Дань юбиляру года – Людвигу ван Бетховену, со дня его рождения исполняется 250 лет – отдаст Игорь Левит, исполнив все 32 сонаты; сочинениям Моцарта посвятит свой рецитал Григорий Соколов. Это лишь некоторые из зальцбургских «хайлайтов».

А что же в Байройте? Главное событие предстоящего сезона – новая постановка «Кольца нибелунга» (последний раз тетралогия ставилась на Зеленом холме в 2013 году и ушла из репертуара под свист и овации публики в 2017-м). Как и другие байройтские новости, информация о новой команде была обнародована еще в июле. Новость многих удивила и кое-кого разочаровала: вместо Квентина Тарантино, который интересовался Байройтом (как в свое время и его коллега Ларс фон Триер), или Татьяны Гюрбачи, которая могла бы стать первой женщиной-режиссером в Байройте, постановку доверили тридцатилетнему австрийцу Валентину Шварцу.

Злые языки поговаривают, что Шварц «подвернулся под руку» руководительнице фестиваля Катарине Вагнер в нужный момент и с готовой режиссерской концепцией в руках. Правнучка основателя фестиваля, Катарина Вагнер как раз не поладила с другими кандидатами и решила дать шанс молодому таланту. Шварц работал ассистентом Йосси Виллера и Кирилла Серебренникова в Штутгарте, за пределами театрального мира его мало кто знает.

Дирижером постановки станет 37-летний финский маэстро Пьетари Инкинен. Инкинен по первому образованию скрипач, стажировался у Захара Брона в Кёльне. В качестве дирижера осуществил первую и до сих пор единственную в истории континента постановку «Кольца» в Австралии. Его «Золото Рейна» в Палермо было признано итальянской критикой «постановкой года». Но как Палермо, так и Австралия находятся достаточно далеко от Байройта. Таким образом, на Зеленом холме ожидается двойной дебют новичков, что есть не только смелый, но и рискованный шаг фестивального руководства.

Из прошлогодних постановок в программе фестиваля – «Мейстерзингеры» (режиссура Барри Коски, дирижер Филипп Жордан), «Тангейзер» (Тобиас Кратцер / Аксель Кобер) и «Лоэнгрин» – постановка Юваля Шарона, дирижировать большей частью спектаклей будет музыкальный директор фестиваля Кристиан Тилеман. Может быть, надо пользоваться моментом услышать идеального «Лоэнгрина» в Байройте: договор Тилемана истекает наступающим летом и пока не продлен. Поскольку Тилеман уже третий десяток лет проводит лето в Байройте, можно предположить, что ему это уже надоело.

Зато, отдавая дань гендерному равенству, в 2021 году на Зеленом холме должна появиться первая женщина-дирижер. Кто она – пока не говорится.