Сильная сторона Blur состоит в том, что это именно коллектив, а не сольный проект Деймона. Здесь мы отлично слышим, как важен для звучания группы гитарист Грэм Коксон, которого так не хватало во времена Think Tank. Грэм здесь многолик как никогда (тут и энергичные хард-риффы, и блюзовый слайд, и звенящие тембры в стили Джонни Марра и воздушная акустика), а в бонус-треке Sticks and Stones он даже исполняет вокальную партию. Да и работа Джеймса Форда, ставшего в последние годы едва ли не самым модным и востребованным саунд-продюсером планеты, придала звучанию пластинки приятно-глянцевый оттенок породистого ретро. О славных брит-поповых временах напоминает разве что шумно-энергичная St. Charles Square, но даже тут и из гитарных соло, и из голоса Деймона сквозит дух Боуи времен Heroes. Веет берлинской трилогией и от еще двух ярких номеров, Barbaric и лид-сингла Narcissist, правда, здесь эти ассоциации навевает скорее монотонный, почти краут-роковый синтетический ритм.

Сильная сторона, которая выгодно отличает The Ballad of Darren от предыдущей пластинки Blur, — это обилие ярких мелодий. И в вещах поживее, и в лиричных Russian Strings, Far Away Island и The Everglades (той, что посвящена Коэну) ухо цепляется именно за полифонический рисунок, созданный гитарой, струнными и вокалом. Здесь неожиданно получила продолжение та сторона Blur, что началась где-то на Universal. То ли дело в хорошей композиторской форме Деймона (яркие песни стали получаться у него еще на весеннем диске Gorillaz), то ли в заново обретенной синергии с Коксоном, то ли в изысканных аранжировках струнных и духовых, а скорее, как всегда, во всем вместе. И хотя альбом вышел спокойным и где-то даже печальным (чего вполне логично ждать от произведения, названного балладой), есть от него ощущение какой-то легкости и непринужденности, которой в записях Blur не было примерно с прошлого века.

Среди всех столпов шоу-бизнеса Албарн одним из первых сообразил, что в XXI веке музыка как таковая не слишком ходовой товар. Точнее сказать, музыки недостаточно — в современном мире ей требуется всесторонняя обвязка — от визуальной до идеологической. Группа новой формации — это арт-проект, а может быть, даже арт-объект. Первым делом Албарн позаботился о мифологии группы и неразрывно связанной с ней визуальной составляющей. Gorillaz — это еще и комикс, имеющий четырех постоянных (вокалист 2D, басист Мёрдок Никкалс, гитаристка по прозвищу Лапша и ударник Рассел Хоббс) и нескольких эпизодических героев. Здесь соавтором, а заодно и арт-директором проекта Gorillaz стал давний приятель Дэймона художник Джейми Хьюлетт (в последнее время о нем часто говорили, что он и есть великий и ужасный анонимный стрит-арт художник Бэнкси, но все так и осталось на уровне слухов). Создавая виртуальную группу, Дэймон ловко решил сразу несколько задач. С одной стороны, он обретал фан-базу, привязанную не столько к музыке, сколько к комиксу и его персонажам. Эта публика была готова скупать любую продукцию, начиная с альбомов и билетов на шоу, заканчивая книгами, DVD-синглами и прочей «меморабилией».

Группа новой формации — это арт-проект, а может быть, даже арт-объект.

При этом под прикрытием в виде нарисованной группы Дэймон мог свободно манипулировать реальной, меняя состав и музыку и оставляя за собой пост «художественного руководителя». Звучать Gorillaz могли как угодно: электроника, хип-хоп, соул, диско — всему этому в творчестве коллектива находилось свое место. Группа могла с легкостью оседлать любой модный тренд и при этом не получить от фанатов тухлых помидоров за предательство идеалов. С Blur этот номер никогда бы не прошел: по сложившимся правилам игры, рокеры все же берут на себя негласное обязательство хранить верность определенному звуку — вспомним, как досталось Крису Корнеллу за попытки играть R&B, а Аланис Мориссетт — за заигрывания с электроникой. Даже такие природные хамелеоны, как Queen и Дэвид Боуи, порой нарывались на неприятие очередных экспериментов с модным звуком. А тут — ну, мультяшки, что с них возьмешь.

В случае с Gorillaz эта многоликость обеспечивалась тем, что за аранжировки на разных альбомах брались разные люди. Звучание первого диска целиком определял японский мастер абстрактного хип-хопа Дэн The Automator Накамура, над пластинкой Demon Days трудился Danger Mouse — звездный продюсер, которого Албарн заприметил еще «на взлете», когда тот соорудил эпический мэшап из «черного альбома» Jay-­Z и «белого альбома» The Beatles. Важный вклад в альбом Humanz сделал Twilite Tone, работавший до этого с Канье Уэстом, Pusha T и Биг Шоном. При этом порой (как, например, на альбоме Plastic Beach) роль музыкального директора брал на себя сам Дэймон Албарн и делал это ничуть не хуже специалистов со стороны.

Главным источником вдохновения для Gorillaz был хип-хоп — не только и не столько как музыкальный жанр, сколько как культура и сегмент музыкальной индустрии. Из хип-хопа Дэймон позаимствовал и привычку работать с «битмейкерами» (почти все вышеперечисленные музыканты, занимавшиеся аранжировками, прославились в первую очередь в хип-хопе), и культуру «фитов» — на альбомах Gorillaz появлялись самые разнообразные гости. Это могли быть ветераны рока (Лу Рид) и соула (Бобби Уомак, Айк Тернер), заслуженный кубинский крунер Ибрагим Ферер, enfant terrible манчестерской сцены конца 1980-х Шон Райдер, пионер чикагского хауса Джейми Принсипл, звезда нового R&B Кали Учис и, конечно же, многочисленные рэперы от De La Soul и Снуп Дога до Винса Стейплза и Bad Bunny. Однажды на пластинке Gorillaz засветился даже Сирийский национальный оркестр арабской музыки. И чем шире был этот охват, тем больше было влияние Gorillaz, ведь каждый новый «фит» — это новая аудитория.

Когда сама по себе виртуальность этой группы перестала ­кого-то удивлять, обязательной частью стратегии Gorillaz стало создание к выходу каждой пластинки дополнительного инфоповода. Албарн регулярно подбрасывал медиатемы для статей и новостей, звучавшие куда более броско и привлекательно, чем просто появление нового диска. Например, альбом The Fall был целиком записан на айфоне, Plastic Beach поднимал экологическую тему, а Song Machine представлялся публике в виде веб-сериала. Главным инфоповодом, сопровождавшим альбом Humanz, стало неожиданное объединение Дэймона с его давним непримиримым соперником Ноэлем Галлахером из Oasis: Ноэль и Дэймон спели дуэтом в композиции We Got the Power.

В первые десять лет «машина песен» под названием Gorillaz работала безотказно, но ­где-то после Plastic Beach шестеренки механизма стали заедать. При обилии свежих маркетинговых идей у Албарна стали заканчиваться музыкальные. Песни стали все более напоминать современный «корпоративный поп», где за круговоротом звездных вокалистов и продюсеров почти не слышно музыканта, ­когда-то сочинившего Universal, Boys and Girls или Out of Time.

Кажется, проблему осознал и сам Дэймон. Новейшая пластинка Cracker Island выглядит как попытка извиниться и реабилитироваться. Ингредиенты вроде бы те же, но дозируются они предельно аккуратно. Вместо настойчивых попыток понравится «зумерам» (никакого хип-хопа и EDM, в американский мейнстрим целится разве что латино-поп-трек Tormenta с вокалом Bad Bunny) Дэймон играет то, что ближе и понятнее лично ему. Тон пластинки задает меланхоличный инди-дэнс и неопсиходелия в духе Tame Impala (и не без участия самого Кевина Паркера). Список гостей по-прежнему внушительный, но непривычно короткий — Стиви Никс, Бек, Thundercat и ничего похожего на BTS. Да и сами песни объективно стали лучше — в них может и не столько амбиций и потенциала стать мировыми хитами, сколько было в Gorillaz или в Demon Days, но фирменного албарновского очарования хоть отбавляй. В Oil и Silent Running сквозь диско-­ритмы сквозит почти забытая сладкая грусть, а завершающая альбом акустическая Possession Island и вовсе смотрится посланием ­откуда-то из Blur конца девяностых.

Остается лишь надеяться, что Дэймон не повторит ошибку Coldplay, которые, выпустив скромную и искреннюю пластинку Everyday Life, ужаснулись цифрами продаж и со следующим альбомом еще более отчаянно пустились во все тяжкие корпоративного шоу-бизнеса.

Картина снята режиссером-дебютантом Денхолмом Хьюлеттом, который три года следил за каждым шагом группы, фиксируя создание двух выдающихся альбомов – Humanz и The Now Now. Под пристальным вниманием режиссера оказалось и самое амбициозное на сегодняшний день мировое турне Gorillaz, охватившее Европу, Северную и Южную Америку, Мексику и завершившееся фестивалем Demon Dayz в Великобритании и США.

В результате Хьюлетт добился полного погружения во вселенную Gorillaz и их обширной семьи – получился фильм с уникальными кадрами, где виртуальный мир встречается с реальным. Великолепная четверка Gorillaz – Мердок Никкалс (бас), Нудл (гитара), Рассел Хоббс (ударные) и 2D (вокал) – создают удивительный хаос жизни и упиваются им.