Идея руководства Московской филармонии открыть вдали от центра города многофункциональный концертный комплекс изначально выглядела рискованной, зато соответствовала общемировой тенденции: за последние десятилетия подобные комплексы появились в Париже и Гамбурге, и Москва не стала исключением. Филармония-2 изначально планировалась не только как концертная площадка, а как настоящий культурный кластер: через несколько лет после Зала имени Рахманинова здесь заработали Малый зал для камерных и театральных проектов, Виртуальный зал для кинопоказов, Игровой зал.

К десятилетию Филармонии-2 – пять субъективно выбранных концертов разных лет.

Михаил Плетнёв

20, 21 января 2018

Если бы даже Михаил Плетнёв остался единственной мировой звездой, выступавшей на главной сцене Филармонии-2, этого было бы достаточно для того, чтобы немедленно вписать Зал имени Рахманинова в историю нашей музыкальной жизни. Именно эту площадку выбирал Плетнёв для своих сольных концертов на протяжении нескольких сезонов подряд, привозя в Олимпийскую деревню собственный рояль Kawai, исполняя одну и ту же программу в течение двух вечеров. Это могли быть Бетховен и Лист, или только Рахманинов, или Моцарт и снова Бетховен, однако Плетнёв-пианист – из тех музыкантов, кто не только полностью присваивает исполняемый материал, но от кого публика и критика ждут именно этого. По словам Юлии Бедеровой, любые комбинации сочинений в интерпретации Плетнёва становятся самоценными «звуковыми и смысловыми пространствами».

Из программ Плетнёва в Филармонии-2 каждая оказывалась событием, тем труднее выделить среди них наиболее яркую. Остановимся на рахманиновской, дважды исполненной в начале 2018 года, навстречу 145-летию со дня рождения композитора, одного из главных в творчестве Плетнёва. «Вся программа состоит только из фортепианной музыки этого композитора, но вопрос о том, что мы слушаем – Рахманинова или Плетнёва, можно даже не задавать, – писала об этом концерте Екатерина Бирюкова. – Конечно, Плетнёва! Который на этот раз транслирует свой сумеречный мир сквозь музыкальные тексты под названием “Этюд-картина” или “Полишинель”. Тут есть и хиты вроде ранней до-диез-минорной прелюдии, и такая редкость, как Первая соната. Но и то, и другое Плетнёв присваивает себе полностью. Это один большой метатекст с прихотливым авторским дыханием, в котором могут, например, возникнуть непредвиденные паузы внутри одной пьесы и практически не будет остановки перед следующей».

Александр Фисейский

10 декабря 2019

Одним из главных событий в истории Филармонии-2 стало открытие в 2018 году органного комплекса, изготовленного немецкой фирмой Vleugels. В память инструмента загружаются полные звуковые «образы» органов из самых разных уголков земного шара, благодаря чему исполнители могут выстраивать программы в расчете на уникальное звучание того или иного исторического инструмента, добиваясь максимально аутентичного звучания сочинений различных эпох и национальных школ. Неудивительно, что постоянным гостем Филармонии-2 с момента появления органа стал выдающийся российский органист профессор Александр Фисейский; на протяжении пятнадцати лет он проводил фестиваль «Девять веков органа» в Зале Чайковского и теперь обратился к инструменту нового зала с неподдельным исследовательским пылом. Многие из программ, исполненных Фисейским за эти годы, были подготовлены в содружестве с Алексеем Уткиным и Камерным оркестром России: это и шесть органных концертов Генделя, и раритеты от Вивальди до Бориса Чайковского, и многое другое.

Но, пожалуй, самой интригующей выглядела программа, первая половина которой посвящалась главному композитору в творческой биографии Фисейского – Баху, вторая же представила обширную панораму отечественной органной музыки двух столетий – от Одоевского и Глазунова до Шнитке и Губайдулиной. Концерт продемонстрировал ряд неожиданных параллелей между музыкой Баха и русской органной школой. Каждый номер был поистине жемчужиной: это и раритеты – «Молитва без слов» Одоевского, Прелюдия и фуга ре мажор Глазунова; и хоральные вариации «Двенадцать взглядов на Севильский кафедральный собор» нашего современника Владимира Рябова; и «Светлое и темное» Губайдулиной, где легкие блестящие пассажи и кластеры вначале противостоят, а затем взаимно обогащают друг друга; и «Звук и отзвук» Шнитке для органа и тромбона – сочинение, способное удивить даже настоящего поклонника этого композитора; и, наконец, Пассакалия из оперы «Катерина Измайлова» Шостаковича. Сильнейший оркестровый эпизод оперы, один из ее драматургических центров, изначально Пассакалия была написана именно для органа и в этом звучании производит не менее сильное впечатление.

Владимир Юровский, ГАСО имени Е.Ф. Светланова, солисты

6 января 2020

За десять лет работы во главе Госоркестра России имени Е.Ф. Светланова Владимир Юровский не слишком часто заходил на территорию барокко, отдавая предпочтение музыке двух последних столетий. Наиболее заметным обращением маэстро и коллектива к барочному репертуару стало исполнение «Рождественской оратории» Иоганна Себастьяна Баха с международной командой солистов (Юлия Лежнева, Верена Уземан, Бенедикт Кристьянссон, Станислав Швец) и вокальным ансамблем Intrada. Оратория состоит из шести кантат; исполнять и записывать их единым циклом стали уже в ХХ столетии – изначально оратория для этого не предназначалась. Концерту предшествовала своего рода генеральная репетиция – два концерта в Кафедральном соборе свв. Петра и Павла, в каждом из которых прозвучало по три кантаты. В Филармонии-2 в канун православного Рождества оратория была исполнена целиком.

Один из постоянных дирижеров Оркестра Века Просвещения, исполняющего музыку барокко и классицизма на исторических инструментах, Юровский предпринял очередную успешную попытку поделиться опытом этой работы с артистами Госоркестра. «Я причисляю себя к поколению исторически информированных музыкантов, – говорил он в те дни, – и играть Баха мы будем в барочных традициях настолько, насколько это возможно сделать на современных инструментах». Результат получился впечатляющим – вспоминаются ария тенора «Пастухи, вперед, спешите» из второй кантаты, великолепные соло артистов Госоркестра и сам вечер в целом – на данный момент самый масштабный концерт старинной музыки в Филармонии-2.

Максим Емельянычев, Каролин Видман, РНМСО

15 октября 2021

Среди зарубежных исполнителей, чье искусство украшало сцену Филармонии-2, большинство уже выступало в столице прежде, и тем заметнее случаи, когда концерт на Юго-Западе становился для музыканта мирового класса дебютом в Москве. Например, для скрипачки Каролин Видман – родной сестры композитора и кларнетиста Йорга Видмана, первой исполнительницы произведений Джулиана Андерсона, Джона Вулрича, Энно Поппе, Ребекки Сондерс, Георга Фридриха Хааса и других современных композиторов. Она дебютировала в столице на сцене Филармонии-2, исполнив Второй концерт Прокофьева с Российским национальным молодежным симфоническим оркестром (РНМСО) под управлением Максима Емельянычева, после чего маэстро пересел за рояль, чтобы сыграть со звездой на бис. Программу, куда вошли также «Гробница Куперена» Равеля и Вторая симфония Брамса, днем позже повторили в Зале Чайковского.

«Это отличная идея – не концентрировать все залы в центре, а построить новый в стороне, дав возможность прийти жителям ближних районов, – говорила Каролин Видман в интервью «Музыкальной жизни». – Тем лучше, что молодой оркестр может репетировать здесь, в этом смысле у РНМСО выигрышная ситуация, и он действительно очень хорош: у них еще много энтузиазма – и они уже много умеют! Обычно, если в программе скрипичный концерт, для дирижера это “аккомпанемент”, и репетицию он предпочитает тратить на другое… а с Максимом мы вместе занимались поиском звука, и он – настоящее открытие для меня! Такие люди дают надежду на то, что у музыки есть будущее. С братом у нас точно так же, музыка всегда была нашей радостью. Очень стараюсь сохранить этот неподдельный детский энтузиазм, его легко потерять. Как в личной жизни, так и в профессиональной».

Марк Минковски, РНМСО

14 февраля 2022

После того, как два концерта за пультом РНМСО (в том числе один в Филармонии-2) в сентябре 2021 года провел один из крупнейших в мире специалистов по музыке барокко Филипп Херревеге, казалось, что большего чуда и представить себе невозможно. Однако несколько месяцев спустя со своими «Музыкантами Лувра» в Москву прибыл Марк Минковски и задержался на целую неделю, чтобы посвятить ее работе с РНМСО. Была выбрана не самая обычная программа без увертюры и инструментального концерта – Две сюиты из музыки к драме «Арлезианка» Бизе и «Пасторальная» симфония Бетховена: маэстро счел важным поработать с оркестрантами именно над ярким образцом французской музыки и над сочинением классического репертуара. «Она и завораживающая, и очень трудная, и очень глубокомысленная, – говорил дирижер о симфонии Бетховена накануне концерта, – ее надо играть с тонкостью струнного квартета. И с первой репетиции я удивлялся тому, как гибки музыканты, притом, что они играли Бетховена не очень часто и немного боялись, по их же словам. Я очень воодушевлен».

От Марка Минковски – яркого представителя аутентичного, или «исторически информированного», направления в исполнительстве было бы естественно ждать в «Пасторальной» подвижных темпов и умеренного состава оркестра, близкого к камерному. Маэстро принял другое решение, сделав умеренными как раз темпы и выбрав состав помассивнее, с семью пультами первых скрипок и восемью контрабасами; вкупе с игрой без вибрато это стало основой неожиданной, но исключительно яркой трактовки. «Пожалуй, впервые исполняю симфонию Бетховена с таким большим составом струнных, – размышлял дирижер. – Мог бы его уменьшить, но решил, что для них для всех будет важно узнать что-то новое: качеством игры я восхищен, радости от работы очень много. Зал мне нравится, репетировать в нем отлично. Он на окраине, но если это позволяет большему числу людей быть в контакте с классической музыкой, то и хорошо. Очень важно, чтобы она ассоциировалась не только с центром города и местами вроде ГУМа».

Проект

Уже второй год Московская филармония проводит в КЗЧ успешный совместный проект с Фондом Николая Каретникова – Musica sacra nova (куратор концертных программ – дирижер, музыковед Сергей Терентьев). Едва ли не самое важное, что стоит сказать об этом цикле, было сформулировано исполнительным директором фонда Антоном Каретниковым в качестве одной из ключевых задач проекта: чтобы активные участники современного музыкального процесса включали эти редкие сочинения в репертуар и учебные планы. То есть поставлена цель вывести раритеты из состояния «лабораторности», познакомить с ними широкую публику, даже если параллельная основному абонементу и запущенная в январе этого года в Камерном зале филармонии программа именуется «Лабораторией Musica sacra nova» (Каретников описывал это как «лабораторный опыт по сшиванию стилистически разных вещей»).

Оба абонемента ориентированы на духовную музыку прошлого и настоящего, природа которой не препятствует композиторским поискам нового языка. Благодаря проекту в двух его составляющих, условно большой и малой, завсегдатаи филармонических залов и новые слушатели имеют возможность следить за эволюцией musica sacra «в самом широком прочтении этого понятия». Впервые в России в нынешнем году прозвучала начальная версия «Красного Евангелия» Ивана Вышнеградского. Футуристическая (анти)опера Михаила Матюшина «Победа над солнцем» была впервые представлена в научной редакции, с найденными музыковедом Сергеем Уваровым в петербургском архиве композитора оригинальными номерами. Состоялась мировая премьера «Песнопения к Святой католической Мессе для исполнения с прихожанами» Николая Каретникова. Прошли московские премьеры Пролога к «Книге жизни» Николая Обухова и Concerto Spirituale Артура Лурье, российские премьеры сочинений Леры Ауэрбах, Жоржа Апергиса, Паскаля Дюсапена, и это лишь часть важных событий, связанных с проектом. В лучшем окружении, рядом с музыкой Губайдулиной, Пярта, Слонимского, звучала Четвертая симфония Галины Уствольской (вряд ли, впрочем, автор был бы доволен любым соседством). Ее уникальное симфоническое творчество, отметим особо, станет одной из основ будущего сезона Musica sacra nova – наряду с московской премьерой «Солнечного песнопения Франциска Ассизского» Шнитке, симфониями Тертеряна и Караманова, «Колоколами в тумане» Денисова и мировой премьерой «Реквиема. Территории печали» Сысоева (сочинения для хора, солистов и авторской электроники, написанного в рамках программы Союза композиторов России «Ноты и квоты»).

Эксперимент

Еще один «штучный» абонемент Московской филармонии. Четвертый сезон «Вещи в себе» открылся этой осенью. Авторский проект главного редактора журнала «Музыкальная академия» Ярослава Тимофеева сохраняет золотой баланс между популярным музыковедением и эстетствованием для немногих, включая самого ведущего. Делается мастерски: Тимофееву удается «держать зал» тщательно подготовленными небанальными историями (случаются, впрочем, и удачные импровизации). Делается с удовольствием: Тимофееву нравится «препарировать» выбранных им героев и их невеликие по продолжительности опусы (концерты в одном отделении тоже видятся очевидным достоинством проекта). Идут ли многочисленные посетители филармонии в первую очередь на молодого харизматика с его характерной манерой публичного думания и говорения? Возможно, и так. Но все же, не хочется исключать, и на композиторов, исполнителей, музыку, в конце концов.

Захватывая этот год с двумя его концертными сезонами, завершившимся и нынешним, вспомним прозвучавшую в абонементе видеооперу Фаусто Ромителли «Индекс металлов», порой едва ли не рычание сопрано Екатерины Кичигиной, точные движения рук дирижера Игоря Дронова, за которыми напряженно следили первоклассные солисты «Студии новой музыки». Вспомним и Федора Леднёва с его технически безукоризненной, зрительски эффектной и в то же время завораживающе «артхаусной» интерпретацией Пятнадцатой симфонии Шостаковича (играл Госоркестр имени Светланова). Не оставим без внимания, вновь, и российскую премьеру сочинения Джачинто Шельси Uaxuctum: те же Леднёв и ГАСО, а также вокальные ансамбли Intrada и N’Caged. Ну и наконец в декабре – «Русские сезоны» Леонида Десятникова. Написанные еще в 2000-м, но актуальные и сегодня. Преодолевшие время, как и всякая настоящая «вещь в себе».

Прорыв

Новое пространство Московской консерватории за этот год стало местом притяжения адептов высоких технологий в современной музыке. Выбор в качестве названия имени Эдуарда Артемьева – одного из композиторов-лидеров электроакустики в нашей стране – задал и вектор, в котором Центр электроакустической музыки (ЦЭАМ) под руководством Николая Попова развивает это пространство. Основные проекты здесь аудиовизуальные выставки, их с момента открытия прошло уже целых четыре: «Музыка машин», «Свободные колебания», «Электрические сны» и «Импросхема». Если в них участвовали современные композиторы и медиахудожники, то сейчас на «Архивации настоящего» можно погрузиться в историю исследований звука в СССР и увидеть уникальные материалы из архивной коллекции Арт-пространства. Параллельно в «Артемьеве» проходят концерты, кинопоказы, перформансы, лекции и практикумы. События рассчитаны и на профессиональную аудиторию, где композиторы с инженерами ЦЭАМ могут воплощать свои самые невероятные идеи, а исследователи рассказывать об актуальной науке, и на тех, кто с электроакустикой совсем не знаком: концерты сопровождаются лекциями, а выставки – увлекательнейшими экскурсиями. И пусть модное и ультрасовременное арт-пространство консерватории найти не так просто, как кажется – царство экспериментов находится в цокольном этаже правого консерваторского флигеля на Большой Никитской, – здесь всегда толпится публика. На днях Арт-пространство «Артемьев» стал победителем престижной Московской Арт Премии в номинации «Музыка» – это ли не доказательство успеха креативной команды ЦЭАМ?

Шок

Произошедший в марте чудовищный террористический акт в «Крокус Сити Холле» в подмосковном Красногорске потряс всю страну и заставил вспомнить о трагических событиях 22-летней давности, когда театральный центр на Дубровке захватила группа чеченских боевиков. Казалось, что любые попытки повторить «Норд-Ост» пресечены на корню, ведь за два десятилетия был проведен ряд мер по части предупреждения терактов в общественных местах: повсюду расставлены камеры видеонаблюдения, каждая столичная площадка оборудована металлоискателями и может (но не обязана) привлекать ЧОП для обеспечения охраны. К сожалению, только на примере чрезвычайных ситуаций выявляются уязвимости в системе антитеррористической защищенности массовых мероприятий. Персонал «Крокус Сити Холла» не смог помешать вооруженной группировке привести в исполнение варварский план – нападавшие открыли огонь по находившимся в здании людям, а затем, когда началась паника, подожгли занавес и обивку кресел. В результате действий боевиков в отношении мирных граждан, а также вследствие пожара погибли 145 человек, пострадали – 551. «Крокус Сити Холл» полностью выгорел изнутри, обвалилась крыша – всего за несколько часов Подмосковье лишилось крупнейшей, оборудованной по последнему слову техники концертной площадки. Хочется надеяться, что представители властных структур сделают необходимые выводы в законодательной и правоприменительной сферах, чтобы каждый из нас, собираясь провести вечер в театре или филармонии, не чувствовал себя легкой мишенью для тех, кто сеет страх и хаос. С марта 2025 года культурные организации в ведомстве столичного Депкульта начнут эксперимент по продаже билетов по паспортам. Преступники, осуществившие нападение на «Крокус», тщательно планировали акцию, готовясь на месте – осматривая фойе и зал в качестве посетителей. Так что инициатива с многоэтапной проверкой документов, как в аэропорту или на вокзале, может быть полезной. Однако возникает вопрос обработки информации – как спецслужбы намерены выявлять тех самых потенциально опасных субъектов? И сможет ли это остановить заказчиков массовых расправ? Вопросы, требующие безотлагательного решения.

На региональном уровне не менее остро звучит тема пожарной безопасности в учреждениях культуры. Случайная искра почти полностью уничтожила Театр музкомедии в Хабаровске. К счастью, обошлось без человеческих жертв. Но в огне погибли уникальные костюмы, дорогостоящие оркестровые инструменты, нотные материалы. Ситуацию взял под личный контроль губернатор края Дмитрий Демешин. Он пообещал восстановить здание и попросил следствие детально разобраться в причинах возгорания. В те же самые дни в Музкомедии Екатеринбурга в одной из гримерок произошло короткое замыкание, огонь охватил площадь в пятнадцать квадратных метров. На тот момент в театре находилось порядка ста человек. Один из них – технический сотрудник учреждения – скончался в машине скорой помощи. Прокуратура Кировского района проводит проверку по факту произошедшего.

Утраты

Последняя неделя ноября унесла жизнь нашего хорошего коллеги, замечательного автора, журналиста газеты «Труд» Сергея Бирюкова. Мы знали о его тяжелой болезни, но верили, что он обязательно найдет в себе силы, чтобы перебороть недуг. На уход Сергея откликнулся пронзительным некрологом Денис Мацуев: «Это огромная потеря для всего нашего музыкального цеха. Профессиональная критика сейчас уходящий жанр, к сожалению, это как исчезновение одной из ярких красок в культуре, еще одного уникального способа общения музыкантов с публикой и публики с музыкантами. Без нее очень скучно. Поэтому хотелось бы, чтобы в будущем она обрела второе дыхание на том уровне, на который поднял ее своими работами Сергей Бирюков. Его рецензии были не просто отзывами на концерты, а целым учебным пособием по истории музыки и исполнительского искусства. Это делало их полезными не только для самих музыкантов и профессионалов мира музыки, но и для самой широкой публики».

Из Союза композиторов России пришло еще одно трагическое известие – незадолго до своего 55-летия умер Павел Карманов, автор музыки для кино и телевидения, камерных, симфонических, хоровых сочинений, участник группы «Вежливый отказ». Летом культурное сообщество оплакивало Александра Кнайфеля, чья жизнь оборвалась на 81-м году, в Берлине. Хорошо известный на Западе представитель русского авангарда до конца был «петербуржцем по национальности».

В хосписе в пригороде Карлсруэ провел свои последние дни Вольфганг Рим. Он оставил после себя обширное творческое наследие и понимал, какое значение может иметь искусство после смерти его создателя. «Искусство – это то, что выживает, – писал Рим в 1984 году, – потому что оно (каким бы то ни было образом) формирует человеческое достоинство».

В 2024 году музыкальный мир простился с создателем «последней великой оперы XX века» – венгерским композитором Петером Этвёшем. Профессиональное сообщество еще толком не успело отреагировать на это трагическое событие, поэтому в 2025-м ожидается серия мероприятий, посвященных памяти музыканта-новатора из Восточной Европы. Вероятно, в Финляндии и других северных странах повысится интерес к творчеству симфониста-рекордсмена Лейфа Сегерстама – он ушел из жизни в возрасте восьмидесяти лет и оставил после себя более трехсот оркестровых партитур.

В феврале 2024 года токийцы надели кимоно цвета скорби в память о выдающемся дирижере современности – Сэйдзи Озаве. Его карьера отмечена многочисленными наградами, включая номинации на американскую «Грэмми» и японскую Praemium Imperiale – за достижения в искусстве.

Две смерти, совершенно не укладывающиеся в голове, – сорокалетний оперный певец, телезвезда Евгений Кунгуров и 39-летний «принц русского балета» из Мариинского театра Владимир Шкляров. Оба талантливые, успешные, состоявшиеся артисты, любимцы публики. Выражаем соболезнование их друзьям и родным.

В 2024-м не стало Наталии Касаткиной, руководителя Государственного театра классического балета, а также народной артистки СССР, педагога, прима-балерины Большого театра Марины Кондратьевой.

Скандал

Уходящий год катком проехался по карьерам и репутации нескольких дирижеров с мировым именем. Правление хора и оркестра Монтеверди приняло решение отказаться от сотрудничества с основателем коллектива сэром Джоном Элиотом Гардинером после громкого инцидента с рукоприкладством. Утверждается, что дирижер ударил молодого британского баса Уильяма Томаса после исполнения «Троянцев» Берлиоза во французском городе Ла-Кот-Сент-Андре. Сам маэстро опубликовал заявление, в котором рассказал о прохождении курса терапии по управлению гневом, об осознании необходимости пересмотра отношений со своими подопечными. В итоге Гардинер выразил благодарность всем, с кем сотрудничал на протяжении десятилетий, и отправился на все четыре стороны, впрочем, сразу уточнив, что отставка не означает выход на пенсию. Уже в сентябре было объявлено о новом проекте Гардинера – хоре и оркестре «Созвездие». Вероятно, эксперт по Баху и Монтеверди вновь направит свою энергию на продвижение хорошо известного ему репертуара.

Не столь оптимистично идут дела французского дирижера Франсуа-Ксавье Рота. Лауреата премии Королевского филармонического общества (2024), кавалера ордена Почетного легиона обвинили в сексуальных домогательствах, что спровоцировало его уход из симфонического оркестра Les Siècles и увольнение с поста музыкального директора города Кёльна. Несмотря на публичный скандал, штутгартский оркестр SWR не отказался от будущего сотрудничества с нерукопожатным дирижером и сохранил за ним должность руководителя с сезона 2025/2026. Впрочем, женщины коллектива выступили против такого решения и инициировали внутреннее расследование возможных неправомерных действий Рота. В октябре появилась информация, что французский дирижер может возглавить театр Лисео в Барселоне. Источники, близкие к интенданту Виктору Гарсиа де Гомар, утверждали, что Рот – единственный кандидат на место музыкального руководителя, однако эти слухи были вскоре опровергнуты.

Криминальный характер приобрела история британца Яна Латам-Кёнига, хорошо известного московской публике по работам в «Новой Опере». Он был приговорен Вестминстерским магистратским судом к четырнадцати месяцам тюремного заключения с отсрочкой исполнения приговора на два года. Обладатель ордена Британской империи признал себя виновным в преступлениях сексуального характера против несовершеннолетних. Адвокату дирижера удалось добиться выпуска подзащитного под залог. Учитывая всю тяжесть содеянного, маловероятно, что 71-летнему музыканту удастся после отбытия наказания смыть пятно с репутации и вернуться к профессиональной деятельности.

Книга

«Фирма. 100 пластинок “Мелодии”» – юбилейное издание к шестидесятилетию главного звукозаписывающего лейбла страны. Первый тираж в тысячу экземпляров был сметен в первые месяцы: как оказалось, во многих из нас сидит ностальгия по советскому детству, по винтажной классике во всех жанрах – от «Снегурочки» Римского-Корсакова и «Картинок с выставки», эталонно сыгранных Святославом Рихтером, до ВИА «Орэра» и сказки «Алиса в Стране чудес» с Владимиром Высоцким. На 288 страницах авторы Денис Бояринов и Ляля Кандаурова разворачивают впечатляющую хронику культурных событий СССР – через достижения коллективов и солистов, через обстоятельства создания того или иного опуса нашими ведущими композиторами от симфонистов до песенников, хотя, конечно, охватить все, что выходило за эти десятилетия, невозможно. Выбор «золотой сотни» субъективен, но тем и интересен. А чувство «легкого голода», остающееся после изучения фолианта весом полтора килограмма, подтверждает: у каждого есть своя «Мелодия», своя встреча с главной пластинкой, оставившей неизгладимый след в душе.

Книга не только насыщена информационно, но и радует глаз дизайном, разработанным главным художником «Мелодии» Григорием Жуковым. А также услаждает слух: все можно прослушать онлайн, перейдя по QR-коду на ресурс melody.su с полной версией представленной пластинки.

Как написано в аннотации, «в этой книге вас ждет встреча с пластинками-бестселлерами, разошедшимися миллионными тиражами, пластинками-легендами, ценимыми меломанами во всем мире, а также раритетами, известными только эрудитам и виниловым диггерам». И, безусловно, каждая из них заслуживает снова быть услышанной.

Д. Бояринов, Л. Кандаурова. Фирма. 100 пластинок «Мелодии». М.: Издательство «Композитор», 2024. 288 с.

Диск

С «Большим собранием записей» Леонида Когана, выпущенным фирмой «Мелодия», необходимо прожить дни: это примерно тридцать часов музыки. Но тот, кто сделает его достоянием своего опыта, уже с обновленным вкусом, критериями, восприятием войдет в современные концертные залы.

Все вместе эти звучащие документы решительно свидетельствуют против специализации, самоограничения и сужения музыкального кругозора. Коган – солист и в ансамбле с пианистами и симфоническими оркестрами – убеждающе широк в своих возможностях, исполнительских интересах. От певучей простоты в «Размышлении» Массне до виртуозной роскоши в каприсах, пьесах и фантазиях Паганини, Сарасате, Вьётана, Ваксмана. От большой классики в концертах и сонатах Моцарта, Бетховена, Брамса, Берга, Чайковского, Шостаковича до стилистических виньеток Крейслера и «Юморесок» Дворжака. И простое, и сложное – все у Когана чудеса!

Структура «Собрания», выпущенного специально к 100-летию со дня рождения великого артиста, подчеркивает эти качества. За исключением трех монографических выпусков (четвертого, посвященного Шуберту, восьмого – Паганини и двенадцатого – Чайковскому), здесь нет специально отделенных друг от друга жанров и форм, нет и распределения по стилям, по странам. Все они предстают в увлекательном калейдоскопе меняющихся событий. И более ранние записи сочетаются с более поздними, а студийные – с концертными. Начиная с первых выпусков, «Собрание» развивает этот принцип единства в разнообразии, нанизывая все новые произведения, имена композиторов, эпохи, расширяя наше понимание технической и образной палитры мастера.

29 дисков сохранили для нас игру Леонида Когана с конца 1940-х годов до последних, раньше не публиковавшихся, выступлений 1981 года. «Неизданное», как постскриптум, освещает предыдущие записи прощальной улыбкой мудрого художника и основателя музыкальной династии. А «Большое собрание» заново дарит нам искусство цельное и многообразное – пламенеющее, строгое, живое. Словом, изменяющее нас искусство.

Ожидания

Начало лета 2024 года прошло под знаком Grand Piano Competition – Денис Мацуев в четвертый раз объявил клич среди юных исполнителей. Они, кажется, совсем иначе воспринимают соревновательный формат – не так драматично и с меньшей долей стресса, чем миллениалы. Для поколения 11-13-летних музыкантов конкурс – скорее игра, увлекательный процесс познания окружающего мира и его меняющихся условий и правил. Собственно, Мацуев изначально предусмотрел, чтобы у юных талантов Grand Piano Competition вызывал исключительно положительные эмоции, и организаторам пока удается поддерживать этот образ самого неформального состязания – большого праздника. Лауреаты получили приглашения на разные фестивали и серьезные проекты, так что, очевидно, оказавшись в matsuev team, эти невероятно целеустремленные дети не только продолжат свой профессиональный путь в музыке, но и вскоре станут артистами международного уровня. Отметим Льва Бакирова и Кирилла Рогового, ставших обладателями Гран-при, а также одиннадцатилетнюю ученицу Максима Железнова в МССМШ имени Гнесиных Варвару Зарудневу – юная исполнительница впечатлила жюри и публику своей сценической уверенностью и не по возрасту зрелыми интерпретациями. Пожелаем ребятам дальнейших успехов, упорства и, конечно, удачи.

В 2024-м стало известно, что Дом Радио – творческая резиденция оркестра и хора musicAeterna – закрывается на реконструкцию. Перед проектировщиками поставили задачу – создать многофункциональную площадку для культурных мероприятий, сохранив при этом стилистику двух эпох: Благородного собрания Петербурга и Ленинградского радио. Между тем грядет важная дата – уже совсем скоро коллективы Курентзиса отметят юбилей, двадцать лет с момента основания. Интрига – обширная программа и имиджевые проекты, приуроченные к празднованию юбилея. К слову, в июне появилась информация о намерениях властей города на Неве возвести на Адмиралтейских верфях новый концертный зал, и, как утверждают источники, его может возглавить Курентзис. Существует реальное соглашение, подписанное между Смольным и ВТБ в ходе ПМЭФ. Стоимость строительства объекта оценивается по меньшей мере в восемьдесят миллиардов рублей. СМИ не упустили возможность указать на «усиливающуюся конкуренцию» греческого маэстро и Валерия Гергиева. Даже если между дирижерами и существует некоторая искра соперничества, это дает свои плоды и способствует подогреву интереса к музыкальной жизни северной столицы.

Каждый год художественный руководитель фестиваля Ольга Мстиславовна Ростропович привлекает выдающихся музыкантов, у многих из которых есть своя уникальная история знакомства с ее знаменитым отцом. Меццо-сопрано Юлия Герцева, выступившая на концерте-открытии, и вовсе называет Ростроповича своим крестным папой в мире оперного искусства. Много лет назад Мстислав Леопольдович пригласил ее на прослушивание в Академии Санта-Чечилия на роль Сонетки в опере «Леди Макбет Мценского уезда», и этот жест помощи повлиял на развитие карьеры певицы. Итальянский дирижер Джузеппе Финци, вставший за пульт Госоркестра имени Е.Ф. Светланова тем же вечером, в разговоре с журналистами поделился воспоминаниями о том, какое впечатление на него произвел Ростропович в Ла Скала: «Он был очень дружелюбным, открытым, человечным, с ним легко было общаться». В таком легком, приподнятом настроении и прошел первый концерт фестиваля – оперный гала, посвященный не только Ростроповичу, но и его музе Галине Вишневской, а если быть точнее, их непревзойденному творческому тандему. Прозвучали арии и сцены из опер Верди, Пуччини, Бизе, Чайковского в исполнении великолепного вокального состава – сопрано Ирины Моревой и Мирто Папатанасиу, теноров Олега Долгова и Раффаэле Абете, баритона Эльчина Азизова, баса Владислава Попова.

Второй концерт фестиваля выдался жарким в прямом смысле этого слова – и все благодаря бандонеонисту, композитору и аранжировщику Карлосу Буоно, а также его ансамблю. Большой зал консерватории наполнили страстные мелодии и чарующие ритмы танго – так и хотелось притушить свет и танцевать. «Безумие» Жобима сменяла «Ревность» Гаде, попурри танго и милонгов – знаменитая «Кумпарсита» Родригеса. Но главенствовал в программе, конечно же, Астор Пьяццолла: девять аргентинских музыкантов в компании со струнной группой БСО имени П.И. Чайковского представили целую россыпь его хитов, в том числе Гранд-танго, которую «король танго» посвятил Ростроповичу. 82-летнего Буоно и его команду публика, как и три года назад, встретила с подлинно русской душевностью (а еще и не будем забывать, как у нас любят музыку Пьяццоллы).

Два последующих концерта были отданы гостям из северной столицы – Заслуженному коллективу России Академическому симфоническому оркестру Санкт-Петербургской филармонии. Выступление старейшего коллектива на фестивале Ростроповича – уже традиция, обусловленная дружескими отношениями Мстислава Леопольдовича с маэстро Юрием Темиркановым. В преддверии первого из двух концертов в фойе партера Большого зала открылась выставка памяти Юрия Хатуевича, на которой можно было увидеть афиши и фотографии ЗКР в Московской консерватории, предоставленные Фондом имени Ростроповича. В свои последние годы Темирканов устраивал своего рода приношение Мстиславу Леопольдовичу – ежегодно выходил на сцену Большого зала с Заслуженным коллективом России 27 марта, в день его рождения. Теперь эту эстафету, возможно, подхватит нынешний руководитель петербургского оркестра – маэстро Николай Алексеев, который на первом концерте уступил дирижерский подиум итальянцу Франческо Оммассини. Скрипач по образованию, он с 2014 по 2019 год занимал пост музыкального руководителя Регионального оркестра Венета, а с 2019-го стал дирижером-резидентом театра Арена ди Верона. В России имя Оммассини еще не так широко известно, и концерт в рамках фестиваля Ростроповича стал отличной возможностью познакомиться с его дирижерской стратегией и интерпретацией сочинений. Маэстро искусно расшифровал многослойную ткань симфонической поэмы Рихарда Штрауса «Так говорил Заратустра», акцентируя внимание на тонких фактурных сплетениях, – убедительными казались и кульминации, выросшие из знаменитого вступления, которые ЗКР исполнил величественно и с позднеромантическим пафосом. А в первой половине программы оркестр деликатно сопровождал в Двойном концерте Брамса наполненную драматизмом и чувственностью игру солистов – виолончелиста Александра Рамма и скрипачку, победительницу XVII конкурса Чайковского Ке Хи Ким.

Финальный концерт фестиваля Ростроповича вышел сугубо петербургским. Вместе с Заслуженным коллективом России под управлением Николая Алексеева на сцену Большого зала вышел выпускник Санкт-Петербургской консерватории пианист Илья Папоян. В одном отделении вечера царила Пятая симфония Шостаковича, впервые исполненная в Ленинграде Заслуженным коллективом Республики, а в другом – Второй фортепианный концерт Прокофьева, премьера которого состоялась в императорском Павловске. С огромного полотна, висевшего на сцене, на артистов смотрел Ростропович с виолончелью в руках: в 1960-е его инструмент чаще всего «оживал» именно в Ленинграде. ЗКР объединил в этой программе двух кумиров Ростроповича – Прокофьева и Шостаковича, причем первого блистательно, со зрелым мастерством показал совсем еще молодой исполнитель. Недавний триумфатор Конкурса Чайковского, Илья Папоян удивил мощностью звучания, филигранной техникой и, самое главное, правильным пониманием характерного композиторского стиля Прокофьева. Пятая симфония Шостаковича, ее финал стал лучшим завершением не только вечера, но и всего фестиваля: это был гимн великому искусству и подлинной человечности великого дирижера, виолончелиста, друга и наставника Мстислава Ростроповича.

«Лето. Музыка. Музей» стартует почти сразу же после завершения международного фестиваля искусств Юрия Башмета в Клину – такого же большого open air со схожей концепцией, но эта очевидная конкуренция Максима Дунаевского не смущает. Второй год подряд он доверяет руководство Дмитрию Юровскому – и дирижер, достойно подхвативший эту миссию, доверие оправдывает. В этот раз маэстро пригласил принять участие в фестивале блестящий состав исполнителей: это и Николай Луганский, и Александр Рамм, и Павел Милюков, и Альбина Латипова, дирижеры Клеман Нонсьё и Дмитрий Лисс, солисты и оркестр Большого театра (к сожалению, один вечер пришлось отменить из-за погодных катаклизмов). Концерты были посвящены «Русским сезонам» Сергея Дягилева и в целом деятельности великого импресарио. В программе – музыка композиторов, которых, говоря современным языком, в разное время «продюсировал» Дягилев: Стравинский, Лядов, Дебюсси, Мусоргский, Римский-Корсаков. Можно сказать, что теперь и в Подмосковье есть свой Дягилевский фестиваль – без Курентзиса, но с одним из Юровских, с такими же девизами – «Удиви меня» и «Не спать».

Открытие фестиваля выдалось жарким во всех смыслах этого слова. Концерт начался, когда солнце палило еще с неистовой силой, а закончился в прохладной ночи – и даже гроза, обрушившая на Москву те минуты, обошла подмосковную Истру стороной. В первом отделении солировал признанный любимец пианист Николай Луганский, выбравший, вопреки ожиданиям, не Рахманинова, с музыкой которого он уже почти породнился, а Чайковского – причем хитовый Первый концерт. Впрочем, Николай Львович признался, что не играл его уже восемь лет и теперь хочет возродить это сочинение в своем репертуаре. «Новый гимн России на Олимпиаде», как напомнил слушателям в своем конферансе ведущий Ярослав Тимофеев, прозвучал у Луганского очень деликатно, спокойно и по характеру, и по темпу, отчасти даже скупо на эмоции и чувства. Знаменитая тема вступила после проведения оркестра по-рахманиновски сурово-сдержанно – и в таком ключе пианист представил абсолютно все части. Интерпретация Луганского оказалась близка Дмитрию Юровскому: маэстро подхватил отчасти меланхоличную манеру игры пианиста и уверенно вел Госоркестр имени Светланова за собой, заставляя своих подопечных звучать так по-русски, как если бы они должны были демонстрировать отечественную культуру в Париже во времена Дягилева.

Во второй половине концерта эта презентация отечественных шедевров продолжилась. Но предварило ее невероятно томное исполнение Прелюдии к «Послеполуденному отдыху фавна» Дебюсси. Переклички деревянных духовых, подхватываемые густой оркестровой массой, буквально воспроизводили состояние большинства присутствовавших, изнуренных июльской жарой. «Половецкие пляски» Бородина стали идеальным воплощением и синтеза искусств, и самой идеи фестиваля: звуки рождались на фоне эффектной мультимедиапроекции, отсылавшей к модерну начала XX века, и, окутывая территорию музея, заполняли собой природное пространство. Завершило же это путешествие в мир Дягилева «Жар-птица» Стравинского – сюита из балета, прославившего имя композитора на весь мир. Сочинение, написанное по заказу Дягилева, предстало в ослепительных оркестровых и визуальных красках, с подлинным блеском, широким размахом, как и больше ста лет назад демонстрируя мощь и гений русской симфонической музыки и русской культуры.

Фестиваль «Лето. Музыка. Музей»

Музей «Новый Иерусалим»

Седьмой по счету летний open air фестиваль, проводимый в Истре, посвящен в этом году «Русским сезонам» Сергея Дягилева и связанной с ними музыке (150-летие великого импресарио пришлось на 2022 год, равно как и 150-летие Скрябина, которому в итоге и посвятили истринский фестиваль того года; в 2023-м весь музыкальный мир отмечал 150-летие Рахманинова, и фестивальную программу в «Новом Иерусалиме» отдали в первую очередь ему, а также его современникам). Нынешнее «Лето…» начнется с выигрышной во всех оркестровых отношениях музыки Дебюсси – она прозвучит в исполнении ГАСО имени Е.Ф.Светланова (дирижер – Дмитрий Юровский, художественный руководитель фестиваля) и напомнит о временах неистовых экспериментов, когда и случилась скандальная премьера балета Вацлава Нижинского «Послеполуденный отдых фавна» (1912). Не обойдется, разумеется, и без «русского» Стравинского периода дягилевских «Сезонов»:  в первый фестивальный день это будет «Жар-птица», во второй – «Петрушка» (дирижер – Клеман Нонсьё).

Концерт 5 июля (третий день) откроется вступлением к опере «Хованщина» Мусоргского, показанной в 1913 году в Париже в постановке Александра Санина, сотрудничавшего с Дягилевым (в партии Досифея солировал Федор Шаляпин). Целых два вечера – 6 и 7 июля – будут отданы музыке Римского-Корсакова, 180-летие которого отмечается в этом году. В исполнении оркестра Большого театра под управлением Дмитрия Лисса прозвучат Воскресная увертюра «Светлый праздник», сюита из оперы «Золотой Петушок», «Сеча при Керженце», «Испанское каприччио» и «Шехеразада». А в финальном гала-концерте слушателей ожидают сцены, арии и симфонические фрагменты из «Садко», «Сказки о царе Салтане», «Сказания о невидимом граде Китеже и деве Февронии», «Кащея Бессмертного», «Майской ночи», «Млады», «Ночи перед Рождеством» в исполнении Анны Аглатовой, Альбины Латиповой, Светланы Лачиной, Ксении Дудниковой и других известных солистов.

27-29 июля

«Отражения», «Холм», «Красавицы не могут уснуть»

МАМТ имени К.С.Станиславского и Вл.И.Немировича-Данченко

Один из ведущих музыкальных театров столицы завершает сезон премьерой трех одноактных балетов. Два из них уже показывались за рубежом и перенесены на сцену МАМТ. Балет «Отражения» Юрий Посохов ставил в 2005-м для труппы Сан-Франциско, где год спустя завершил карьеру танцовщика. Сценограф Сандра Вудалл выбрала для спектакля черно-бело-красную цветовую гамму и усилила эффект высокими зеркалами. Музыкальным руководителем постановки в Москве выступит главный дирижер МАМТ Феликс Коробов.

«Холм» албанского хореографа Гентиана Доды (известного, в том числе, совместными работами с Начо Дуато) ставился для балетной труппы Национальной оперы Греции в рамках триптиха «Человеческая природа» и был впервые показан в 2023 году. Хореограф вдохновлялся абстрактными образами холмов, описанных в «Сочинениях» Альберто Джакометти («Эти холмы, эти конструкции были сложны, окружены резонансами, и я чувствовал, что это жесты, звуки голосов, движения, пятна, ощущения из другой эпохи, далекие друг от друга, во времени»).

«Красавицы не могут уснуть» Анастасии Вядро (постановщик шоу Carmen P.S. Ляйсан Утяшевой) – балетный спектакль, танцуемый на каблуках. «В центре повествования находится одна героиня по имени Эва, а ее подсознание олицетворяют восемь женских персонажей, существующих с ней в одном пространстве». Точками опоры для постановщика стали, в частности, «Восемь женщин» Франсуа Озона и «Женщины на грани нервного срыва» Педро Альмодовара.

13-17 августа

Green Royal Fest

Екатеринбург, Сад Вайнера

Фестиваль существует с 2020 года, проводится Свердловской филармонией и Центром развития социально-культурных инициатив Свердловской области при поддержке российского и областного Министерств культуры и Управления культуры города Екатеринбурга. В 2024-м, как и четыре года назад, он откроется выступлением пианиста Ивана Бессонова, дважды лауреата Международного конкурса Grand Piano Competition (2016, 2018): в этот раз вместе с Уральским академическим филармоническим оркестром (дирижер – Алексей Доркин) он исполнит Третий концерт Рахманинова. Также в программе фестиваля – выступление победителя XVII Международного конкурса имени П.И.Чайковского (2023) пианиста Сергея Давыдченко, который сыграет 15 августа Первый концерт Чайковского и рахманиновскую «Рапсодию на тему Паганини». А завершит Green Royal Fest Денис Мацуев с Первым концертом Бетховена и Вторым концертом Рахманинова, УАФО продирижирует Дмитрий Лисс.

23-25 августа

Фестиваль «Территория мира – территория музыки 2024»

Калининград, остров Канта

Еще один крупный и, безусловно, достойный внимания open air фестиваль этого лета. Среди его участников – один из старейших оркестров России – Московский государственный академический симфонический оркестр, существующий с 1943 года. За дирижерским пультом поочередно окажутся Алексей Верещагин, Фабио Мастранджело и Антон Гришанин. Откроется фестиваль популярнейшей сценической кантатой Карла Орфа Carmina Burana, звучавшей в Калининграде лишь однажды. В концерте принимает участие Государственная академическая хоровая капелла России имени А.А.Юрлова. Сольные партии исполнят артистка Молодежной оперной программы Большого театра Елизавета Нарсия (сопрано), приглашенный солист ГАБТ Анджей Белецкий (баритон) и солист «Новой Оперы» Александр Богданов (тенор).

Во второй день на фестивале выступят зарубежные солисты – Энджел Вонг (фортепиано, США), Шарль Ределле (валторна, Франция), Аугусто Велио Палумбо (фагот, Италия), Франческо Солинас (баритон, Италия), Мартина Гресия (сопрано, Италия). В программе – музыка Вебера, Чайковского, Моцарта, Сен-Санса и Рахманинова.

Кульминацией же фестиваля станет выступление знаменитой оперной певицы Хиблы Герзмава и лауреатов учрежденного ею Международного конкурса вокалистов и концертмейстеров.

Как рассказал со сцены автор проекта, это образ Стравинского на перекрестке трех дорог: «Одна дорога ведет в Россию, чей образ воплощен в песне бурлаков, другая – в Америку, это регтайм, и третья – в Китай, символом которого стала “Песня соловья”. А “камень” с указателями находится в Швейцарии – тогда центр мира Стравинского. Именно там было создано сочинение “Сказка о беглом солдате и черте”».

Концерты цикла проходят с неизменным успехом. Совершенно очевидно, что публику привлекает не только максимализм замысла, но и фигура лектора, ведущего концертов. «Цель проекта – научиться понимать музыку Стравинского через опыт его предыдущих сочинений. Все уже привыкли к “Жар-птице”, “Петрушке” и “Весне священной”. А когда звучит что-то из среднего или даже позднего периодов, оно кажется странным, сухим, скучным. Но если прожить со Стравинским всю его 88-летнюю биографию, то можно приучить свои уши слышать там красоту», – рассказывает создатель проекта Ярослав Тимофеев.

Открылся вечер крошечной увертюрой, музыкальным эпиграфом, в котором концентрированно выражен дух революционного времени. Транскрипция русской народной песни «Эй, ухнем» звучит совершенно по-стравински. Композитор избирательно меняет нотный текст, и оригинал преображается почти до неузнаваемости. Так и не став гимном новой России, написанное по заказу сочинение исполнялось автором на бис на протяжении всей жизни. Песня бурлаков звучит фиксированными вертикалями медных духовых в значительно медленном сопровождении ударных. Какой же получается образ новой России? Простор, мощь, холод и пустота. Величественное и в то же время меланхоличное звучание гимна в исполнении артистов Госоркестра России имени Е.Ф.Светланова под управлением Федора Безносикова не оставило сомнений в сложности авторского взгляда на образ новой России. Завершающий аккорд – не совсем мажор или минор, скорее тоника со «съехавшей» верхней нотой.

Партитуры Стравинского своего рода профессиональное мерило для дирижеров и показатель сыгранности коллектива. Изобилие тембральных красок, выразительных контрастов и хитрых ритмов говорит само за себя – не каждому оркестру хватит мощи передать образное богатство этой музыки. Экстренно заменяя заболевшего Алексея Рубина, молодой дирижер Федор Безносиков бесстрашно спас концертный вечер. Удивительный дебют с ГАСО имени Е.Ф.Светланова представил профессиональный уровень, чуткую музыкальность и мобильность маэстро. Для этого дирижера нет сложностей и секретов в постижении языка Стравинского, он чувствует драматургию формы и мастерски выстраивает ее.

Спасая музыку от пагубного влияния театра и декораций, Стравинский создает музыкальный симфонический конспект своей оперы «Соловей». В единственной симфонической поэме композитор отказывается от оперного нарратива, оставляя только орнамент и красоту музыки. Выразительные штрихи, таинственное пиано и прозрачные краски верхних регистров инструментов – все погружало зрителей в атмосферу чарующего Востока. Впечатляет находчивая красочная звукоизобразительность. Причудливые певучие мелодии, виртуозные frullato и мастерски озвученные пассажи флейты для многих визуализировали образ маленькой птички.

В последние годы Первой мировой войны в европейскую музыку стремительно ворвался джаз – Стравинский моментально откликнулся двумя рэгтаймами: один звучит в «Сказке о беглом солдате», другой стал самостоятельной пьесой. Ключевое свойство этого жанра – сложный рваный ритм и синкопы: в этом весь Стравинский. Рэгтайм для одиннадцати инструментов – возбужденный и слегка нервный танец в честь окончания войны. На законченной 11 ноября 1918 года рукописи Стравинским было написано: «Господа немцы капитулировали». Явная изюминка ансамбля – цимбалы, которые, вероятно, напоминали композитору звуки американского банджо. Эта музыка звучит как идеальное воплощение танца, ведь импровизационный танец – это набор пластических формул, которые комбинирует танцовщик. Так и Стравинский мастерски «играл» с музыкальными кубиками и составлял новые экспериментальные звучания.

«История о беглом солдате» – собранные вместе вариации на один русский народный сюжет, созданные композитором для исполнения в Швейцарии. На сцене КЗЧ состоялась премьера режиссерской версии Виктора Рыжакова (художественное слово, чтец) с видеографией Владимира Гусева (кадры из фильма-сказки «Садко», режиссер А. Птушко). Волнение премьерного исполнения помешало Виктору Рыжакову идеально актерски произнести свои реплики. Однако режиссерская находка – декламация в духе рэпа – удивила публику непосредственностью исполнения и современной манерой произнесения авторского слова. Особенно артистично и эмоционально убедительно этим приемом овладела Юлия Хлынина (художественное слово, Черт).

Ожесточенный спор между скрипкой (душой Солдата) и ударными (инструментом Черта) сразу приковывает внимание публики. Мастерское владение многоликой палитрой красок, многогранность эмоциональной выразительности, разнообразие исполнительских штрихов – сильные стороны каждого солиста. Ожидания публики, вероятно, не были удовлетворены в полной мере, поскольку каждый продемонстрировал не только свои лучшие качества, но и попытался «перетянуть» эмоциональную «включенность» слушателей на свою сторону, однако голос скрипки в конце замолчал навсегда…

Музыка Стравинского, как «хамелеон», каким-то образом резонирует с разными жанрами и формами, так что можно сказать, что он композитор, не принадлежащий одной эпохе. Стравинский принадлежит только себе самому, и в каждый период своего существования он изобретал себя заново. Его по праву можно назвать мастером перевоплощений, потому что в этих смелых и художественно ярких «масках» и есть его сущность.

Слыша «Данте» целиком, удивительно думать, что вначале существовала лишь первая часть: вместе со второй и третьей она воспринимается совершенно иначе, чем в отдельности. Пожалуй, об иных симфониях Малера их первые части могут сказать куда больше, чем «Ад» обо всей трилогии. Адеса это не смущает: в качестве самостоятельных сочинений продолжают звучать и 45-минутный «Ад», и 20-минутная сюита из его фрагментов. Недавно Адес исполнял ее в связке с «Раем», минуя «Чистилище», и ее же осенью играл в Москве Госоркестр России под управлением Федора Леднёва. Тогда сюита вызвала скорее недоумение — мы как будто не услышали почти ничего из того, за что любим Адеса: «Голливудский по духу, начиненный оркестровыми спецэффектами и щегольскими цитатами, опус все же страшит… всепроникающей пошлостью как самого замысла, так и воплощения, в котором все нацелено на внешний эффект», — писал автор «Музыкальной жизни».

Действительно, музыка казалась иллюстративной и прямолинейной, хотя Адес заранее защитился от подобных претензий, назвав «Ад» приношением Листу: «Местами музыка “Ада” полностью моя, местами — Листа, местами — посередине». Листа в адесовом «Аду» действительно много — и в ярких красках, и в настроении, и в заимствованиях; их апофеоз — эпизод «Воры», где «Большой хроматический галоп» Листа оркестрован в духе Оффенбаха. То, что так звучат именно «Воры», можно счесть знаком самоиронии, хотя и слишком уж подчеркнутой. Но если в сюите эта часть выглядит просто еще одним эффектным номером, то в полной версии «Ада» он подготовлен всей драматургией развития: роскошь оркестровки ощущается как нарочито чрезмерная — в ней всего чересчур, ею можно подавиться.

Адес сравнивает свою работу с той, что проделал Стравинский в «Пульчинелле», переосмыслив музыку Перголези; но здесь переосмысленный Лист оборачивается Джоном Уильямсом, а Адес словно прячется за спины обоих. Тем удивительнее слышать, как с каждой минутой второй и третьей частей меняется характер музыки, и Адес снимает всевозможные маски одну за одной (помимо Листа, критики отмечают аллюзии на Берлиоза, Чайковского, Пуччини, Сметану, Сибелиуса, Холста, Адамса и не только). «Чистилище» отличается неожиданным восточным колоритом с филигранными соло духовых; контрапунктом к ним звучит запись голосов кантора и членов общины иерусалимской Синагоги Адес — еще один многозначительный символический жест.

Порой не хватает бас-гитары и ударной установки — до того гора «Чистилище» напоминает Кашмир по версии группы Led Zeppelin. Впрочем, с ее вершины уже виден и слышен свет, который все ослепительнее и ярче; по силе это сравнимо с финалом «Жар-птицы». Остается «Рай» — почти получасовой финал, где мастер оркестровки, каких не так мало, предстает узнаваемым композитором Томасом Адесом, хотя и не может не передать привет еще и равелевскому «Дафнису». Нечего и говорить о том, что для Густаво Дудамеля трилогия «Данте» — истинный рай, и что мировая пресса ставит «Данте» в ряд величайших балетов в истории, отмечая умение Адеса ходить по грани, не пересекая ее.

Концерты цикла «Другое пространство. Continuo», как и на фестивале, представляют максимально разнообразную панораму музыки последних десятилетий: от классики послевоенного и позднесоветского авангарда до новейших произведений. Вечер откроет мировая премьера сочинения Verification петербургского композитора Анатолия Королёва. В 2019 году он отметил 70-летие, тогда же завершив первый в своей жизни балет – «Приказ короля» для театра Урал Опера Балет; постановка была выдвинута на премию «Золотая Маска» в девяти номинациях (в том числе «Лучшая работа композитора») и получила две награды. Среди произведений Королёва также Концерт для скрипки и камерного оркестра, «Еретик» для хора фаготов и оркестра, «Школа для дураков» для солистов и ансамбля на тексты из романа Саши Соколова, хоры на стихи Иосифа Бродского и Ольги Седаковой.

«Сочинение имеет подзаголовок “респонсорий для симфонического оркестра”, где каждой нечетной фразе, versus, соответствует четная – responsum, ответ. Первая половина композиции построена строго в такой форме, когда за фразой следует повторяющийся ответ, всякий раз один и тот же. Я долго не мог придумать название и обдумывал самые неожиданные варианты – “Контрфорс”, “Точка”, “Путь” и другие, так что название отчасти условно. Если кто-то найдет пересечения между этими словами, это и будет правильное название, которое мне найти не удалось. Но сама структура “вопрос-ответ” в какой-то степени и есть верификация», — поясняет Анатолий Королёв.

В центре программы – две российские премьеры. Inferno («Ад») англичанина Томаса Адеса, одного из наиболее успешных композиторов нашего времени, задуман как самостоятельное произведение, создававшееся по заказу Филармонического оркестра Лос-Анджелеса к его столетию. Сам автор называет сочинение «благодарным приношением Ференцу Листу, автору демонической музыки». Со временем замысел менялся – так возникла идея балета, а созаказчиками выступили лондонский Королевский театр Ковент-Гарден и амстердамский оркестр Консертгебау. На концертной сцене «Ад» впервые был представлен в мае 2019 года под управлением Густаво Дудамеля, на театральной – двумя месяцами позже в хореографии Уэйна Макгрегора. Затем концепция разрослась до балетной трилогии «Данте», где к «Аду» добавились «Чистилище» и «Рай». Пресса оценила «Данте» исключительно высоко, сравнив партитуру с величайшими балетами от Чайковского и Стравинского до Равеля и Прокофьева.

Второе отделение открывает российская премьера еще одного нашего современника, Концерт для скрипки с оркестром Гюса Янсена – фигуры необычной даже для исключительно разнообразного композиторского сообщества Нидерландов. Успешный академический композитор, автор нескольких опер, Янсен выступает также в джазовых и импровизационных ансамблях как пианист, клавесинист и барабанщик. В Скрипичном концерте Янсена восемь коротких частей, в четных оркестр делится на две части, играющие независимо друг от друга. При этом они аккомпанируют солисту, чья партия  выписана лишь частично, соответственно, ни одно исполнение концерта не будет похоже на другое. Вместе с Госоркестром России и дирижером Фёдором Леднёвым решать эту необычную задачу будет Елена Ревич (скрипка).

Завершит концерт Четвертая симфония Николая Каретникова, opus magnum одного из крупнейших композиторов-нонконформистов. Написанная без малого 60 лет назад, она впервые была исполнена в Москве в 1985 году под управлением Геннадия Рождественского. С тех пор симфония в России не звучала, хотя в программы своих зарубежных выступлений ее включали такие российские дирижеры, как Александр Лазарев и Валерий Гергиев. Нынешнее исполнение симфонии в нашей стране станет первым почти за 40 лет.

«Четвертая симфония Николая Каретникова, написанная языком серийной додекафонии, может открыться сегодняшнему слушателю как абсолютно современное, неординарное по эмоциональному воздействию высказывание, новаторски пересматривающее системную основу традиционного жанра. Она воспринимается как музыка завтрашнего дня, при этом музыка совершенно русская, чей внутренний трагический надрыв напоминает об отечественной традиции, восходящей к Шостаковичу и Чайковскому.

Каретников однажды сказал, что, уже переборов отчаяние, захватившее его после личной трагедии и крушения всех надежд по окончании оттепели, он бы никогда больше не написал такое страшное сочинение, как Четвертая симфония. При этом он подчеркнул, что сама по себе музыка злой и жесткой быть не может. Она может показать: вот зло, оно имеет такой вид, как вы сейчас слышите, но сама музыка по определению несет в себе позитивное начало», — рассказывает исполнительный директор Фонда Николая Каретникова Антон Каретников.

Следующий концерт абонемента состоится 15 апреля 2023 года, в программе – Реквием Дьёрдя Лигети и «Сферы» для фортепиано, вибрафона и симфонического оркестра Алексея Сысоева (мировая премьера). За пультом Российского национального молодежного симфонического оркестра – Филипп Чижевский.

Следуя концепции, рядом с классикой – увертюрой-фантазией «Ромео и Джульетта» Чайковского и поэмой «Колокола» Рахманинова – прозвучала мировая премьера – Симфония Бенджамина Эллина, что добавило исключительности этому музыкальному вечеру. Впрочем, выбор автора был не случаен: Эллин – лауреат Международного конкурса дирижеров имени Е. Ф. Светланова в Люксембурге, композитор, специально посвятивший свое произведение главному герою концерта.

Творение Эллина органично вписалось в атмосферу вечера, так как написано было с явной оглядкой на европейский симфонизм XIX – первой половины XX века. Музыка по стилю напоминала фрагменты из оперы «Питер Граймс» Бриттена, симфоний Малера, а в финале слышался и Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Ведущий вечера Петр Татарицкий зачитал эссе композитора, где он, объясняя свои идеи, говорит, что «образ моря оказался центральным в симфонии». Действительно, неукротимая водная стихия – превосходная метафора, схватывающая суть личности Светланова. Этот образ подчеркивался не только звукоизобразительными моментами в музыке, главным образом, в первой части симфонии. Основу третьей части составило стихотворение Лермонтова «Белеет парус одинокий». Проникновенное соло баритона в исполнении всемирно известного мастера оперной сцены Сергея Лейферкуса стало лирической кульминацией цикла.

В «Ромео и Джульетте» и симфонии Эллина оркестр во главе с Дмитрием Юровским продемонстрировал всю роскошь звучания: прозрачность и тембровую насыщенность, яркие динамические переходы, тонкую нюансировку. В Большом зале прослушивалась отчетливо каждая инструментальная партия. Уровень исполнения был достоин игры оркестра в годы руководства Евгения Федоровича.

Однако главным ожиданием вечера были, конечно, «Колокола». Именно это сочинение стало «лебединой песнью», последней дирижерской работой Светланова: 19 апреля 2002 года, за несколько дней до смерти, маэстро исполнил опус Рахманинова с Симфоническим оркестром Би-Би-Си в лондонском Барбикан-центре. Сохранилась запись того концерта, позволяющая оценить гениальность интерпретации. Как и двадцать лет назад, в исполнении участвовал Сергей Лейферкус. Его партнерами стали Михаил Агафонов и Альбина Шагимуратова, а также коллектив «Мастера хорового пения» радио «Орфей».

Не секрет, что в «Колоколах» используется расширенный инструментальный состав, и рахманиновская партитура коварна с точки зрения соблюдения баланса звучания между оркестром и вокалистами. Увы, упомянутая роскошь оказалась в данном случае фатальной: звучание ГАСО перекрывало пение хора и солистов, из-за чего не было слышно самого главного – слов, не говоря уже об отсутствии музыкальной выразительности. Лишь в некоторых местах, когда оркестр все же уходил на задний план, музыка превращалась в «волну певучих звуков», а не в «диких звуков несогласье» под видом совместного гула «Мастеров хорового пения» и ударных. Неудачное исполнение не спас даже неувядающий, сохраняющий ровность и полетность вокал Сергея Лейферкуса (легендарному российскому баритону в этом году исполнилось 76 лет!) и бархатный тембр и тончайшая филировка Альбины Шагимуратовой. Вероятно, музыкантам не хватило сводных репетиций для выстраивания нужной динамики.

Фигура маэстро олицетворяет некий эталон, к которому следует стремиться всегда и которого требует музыкальное искусство. Колокольный звон звучал при жизни Светланова, колокола звучат и после его смерти, будь это симфония Эллина или поэма Рахманинова. Да и самого его можно сравнить с колоколом, прогремевшим на весь мир. Его творчество и могучий музыкальный гений до сих пор эхом отзываются в игре оркестра, который носит его имя, и в сердцах тех, кто любит музыку.

И вот уже десятый раз в обряде посвящения участвует ГАСО России, взявший на себя творческую и организационную ношу в этом проекте. В этом году под управлением Дмитрия Юровского. Каждый раз коллектив удивляет новой нестандартной программой. Традиция продолжилась и в этом году, хотя в афише значились имена знаменитейших композиторов – Моцарта и Чайковского. Дмитрий Юровский рассказал о своем выборе произведений: «Когда речь зашла об этом концерте, то захотелось продемонстрировать студентам что-то такое, что можно услышать не каждый день. Ведь Вторая симфония Чайковского звучит достаточно редко. Кроме того, любопытна сама история этого опуса, ведь автор после успешного исполнения сжег партитуру и потом не просто восстанавливал ее по памяти, а писал заново! Самое печальное, что никто не заметил разницы, кроме него. К выбору программы я подходил исключительно с творческой точки зрения, ведь кроме этого у нас в программе есть такое неожиданное произведение, как Концертная симфония для скрипки, альта и виолончели. Первое исполнение в России! Это симфония-концерт для трех сольных инструментов, в которой Моцарт успел написать пятьдесят тактов с полной оркестровкой, а остальные восемьдесят тактов – это сольные отрывки. Поэтому композитору Джеффри Чингу пришлось оркестровать имеющийся материал, а потом делать что-то с двумя оставшимися частями. Получилось интересно».

Каждый любитель классической музыки знает, что Чайковский сочинял Вторую симфонию под впечатлением от украинской природы и украинских народных песен, одну из которых использовал в финале произведения. Кто-то услышит в его исполнении актуальные обертоны… Но маэстро Юровский поясняет: «Я очень люблю Вторую симфонию и не раз играл ее в Европе в последние годы. У Чайковского в каждой симфонии можно найти народные мелодии, и, честно говоря, кто до сих пор сильно задумывался над их принадлежностью: русские, украинские или белорусские эти песни? Сейчас я, конечно, понимаю, что любую географическую привязку можно истолковать превратно. Делать этого не надо, потому что в самом Чайковском живет много разного. Эта программа обсуждалась еще в прошлом году, до всего происходящего сейчас. В ней не стоит искать какие-либо намеки. Я очень не люблю смешивать профессии артиста и политика – это разное».

Нагулявшись по музею-заповеднику, первокурсники вошли в концертный зал в ожидании симфонического чуда. Само звучание Госоркестра сравнимо с настоящим волшебством, но и Концертная симфония – фактически «моцартиана» Джеффри Чинга (берлинского композитора китайского происхождения, родившегося на Филиппинах, получившего образование в США, а гражданство – в Великобритании) – создает необходимую для такого концерта интригу… Начало бойкое: нежное звучание струнных задает общий пульс, игривая и грациозная тема проводится у первых скрипок, с аккуратной и мягкой второй у гобоев и валторны. Это же наш старый добрый Моцарт! По окончании пятидесяти авторских тактов характер музыки немного меняется. Вроде бы все тот же Моцарт, но какой-то нарочито простой и нудный, невыразительный, с преобладанием общих форм движения. Смешением стилей сегодня никого не удивишь, тем не менее каденции солистов проецировали удивление на лица юных мерзляковцев: хроматические вихри пассажей не образовали химии со стилистикой венского композитора, несмотря на уверенную игру всех трех солистов (Алексей Гуляницкий, Антон Хлынов и Максим Тарноруцкий). Вторая часть получилась экспрессивной, отдаленно напоминающей музыку романтиков. Третья показалась бесконечно затянувшейся полькой. После концерта Джеффри Чинг рассказал о своем опусе: «Это произведение действительно очень важно для меня, потому что во время его мировой премьеры мы сотрудничали с Михаилом Юровским. И именно поэтому мне так важно побывать здесь, в его городе, Москве, работая с его сыном Дмитрием. Моцарт оставил лишь фрагмент первой части, но в некоторых своих деталях этот материал очень целостный и завершенный. Похоже, я первым попытался представить сразу три части этой симфонии. Так, вторая часть – это отрывок из Adagio Моцарта для скрипки и фортепиано, которое я аранжировал для трех солирующих струнных инструментов. Для третьей части я взял фрагмент струнного квартета, который, опять-таки, поражает проработанностью деталей. Создавая отсутствующую у Моцарта каденцию первой части, я решил приблизиться к моему собственному стилю и следовал собственному восприятию этого материала. Очевидно, что здесь я двигался в ином направлении, чем Моцарт, – более экстремальном и неожиданном».

Мощное звучание Второй симфонии Чайковского взбодрило публику, будто окатив ее ледяной водой. На сей раз на сцену вышел полный состав. Четкое и сфокусированное звучание этого коллектива, позволяющее прослушать каждый тембр, способность к самозабвенному музицированию до последнего аккорда поражают. Классическое произведение воспринималось на одном дыхании, как блокбастер, в исполнении не было ни капли вялости и мягкости. Разухабистый пляс финала звучал в зале даже после того, как музыка прекратилась, – его напевали новоиспеченные мерзляковцы. Слушая Чайковского в исполнении ГАСО, чувствуешь, что в небольшом концертном зале этим двоим мало места. Маленькое помещение с трудом выдерживало такой шквал энергии!

На этом «гастроли» Госоркестра в Клину не завершились. Вечером «прогремел» еще один концерт – на сей раз для интеллигентных клиновчан. Приятным бонусом для местных жителей стало появление в программе бетховенского «Эгмонта», который прекрасно дополнил компанию Моцарта – Чинга и Чайковского.

«Магия его таланта заставляла по-новому звучать давно знакомые произведения Моцарта и Малера, Мендельсона и Прокофьева, Чайковского и Шостаковича и открывала редко кем читаемые музыкальные страницы», – так музыканты Госоркестра России им. Е. Ф. Светланова пишут о Михаиле Юровском. Внук дирижера Давида Блока и сын композитора Владимира Юровского-старшего, он более полувека оставался одним из самых значительных дирижеров своего поколения. С равным успехом работая в оперном театре и на концертной сцене, в России и за ее пределами, Юровский всегда сохранял свой уникальный творческий почерк, сочетая строгость и глубину прочтения партитуры с эффектностью исполнения.

В разные годы Михаил Юровский сотрудничал с Большим театром России и Дрезденской государственной оперой, Музыкальным театром имени Станиславского и Немировича-Данченко и берлинской Комише Опер, с оркестром лейпцигского Гевандхауса и филармоническими оркестрами Лондона, Осло, Бергена и Штутгарта. А его выступления последних лет с Госоркестром имени Светланова и Российским национальным молодежным симфоническим оркестром навсегда останутся в истории Московской филармонии. 22 апреля оба коллектива выйдут на сцену Зала Чайковского почтить память маэстро.

Михаил Юровский: Многое в жизни зависит от мировоззрения и внутренней дисциплины

Шорт-лист был сформирован на основе публикаций в постоянной рубрике издания Gramophone «Выбор редакции» в период с июня 2020 по май 2021 года. В каждой из двенадцати номинаций («Камерная музыка», «Хоровая музыка», «Опера», «Симфоническая  музыка» и т.д.) представлено по шесть работ. В голосовании за лучший диск примут участие рецензенты журнала. Альбомы-победители будут объявлены 22 сентября. Церемония награждения состоится в режиме онлайн 5 октября.

Диск ГАСО с записью двух скрипичных концертов Шостаковича был выпущен 29 мая на лейбле Hyperion и сразу обратил на себя внимание международной музыкальной критики. Так, PrestoMusic и BBC Music Magazin назвали его «Диском недели», Gramophone включил его в июле 2020 года в Editor’s Choice. Тем же летом Шостакович Ибрагимовой и Юровского получил французскую награду Diapason d’Or, одна из самых известных мировых газет – The Times  – назвала его «Диском года». В 2021 году диск вошел в шорт-лист BBC Music Magazine Awards.

Рецензент «Музыкальной жизни» Роман Королев так отозвался о записи: «Серьезность и вдумчивая увесистость оркестра и бескомпромиссное проявление творческой воли исполнителя предлагают слушателям идеальное сочетание строгого интеллектуализма и упрямой порывистости… Мучительная неопределенность, болезненная сосредоточенность, глубокая тишина – Ибрагимова и Юровский великолепно чувствуют все тонкости партитуры… Новый диск – явление исключительное, направленное на переосмысление не только самого текста партитуры, но и традиции исполнения этих концертов. Это уже не трагедийная притча – результат композиторской саморефлексии, устрашающее путешествие по темным коридорам человеческой памяти. Прежде всего это музыка, существующая независимо от воли автора, подчиняющая себе желание исполнителей, это медиум, выбрасывающий слушателей за границу привычных ощущений и открывающий иные миры переживаний, где заканчивается доступ к реальному и открывается бесконечное сияние трансцендентности».

«Для меня это действительно особенный опыт, – говорит Алина Ибрагимова, – у российских коллективов уникальное звучание, знакомое мне с детства, проведенного в Москве. Мы записали Второй концерт в феврале 2019 года в основном как live-версию выступления; а Первый концерт – студийная запись, сделанная чуть позднее, в июле».

В номинации «Концерт» российским музыкантам составят конкуренцию следующие творческие тандемы: Рено Капюсон с Саймоном Рэттлом и Лондонским симфоническим оркестром; Хилари Ханн с Микко Франком и Филармоническим оркестром радио Франции; трио Изабель Фауст–Александр Мельников–Жан-Гиен Керас с Фрайбургским барочным оркестром и Пабло Эрас-Касадо; Франк Петер Циммерман с Симфоническим оркестром Бамберга и Якубом Хрушей; Марк Беббингтон с Королевским филармоническим оркестром.

Запись музыки Шостаковича – не единственная, с которой Владимир Юровский фигурирует в шорт-листе Gramophone. В номинации Voice & Ensemble заявлена «Песнь о земле» Малера, осуществленная дирижером с Симфоническим оркестром Берлинского радио и солистами Сарой Коннолли и Робертом Дином Смитом. Диск вышел на лейбле Pentatone и стал финалистом премии PrestoMusic.

В 2017-2018 годах формат фестиваля претерпел изменения: отказавшись от единоличного проведения концертов, Юровский пригласил своих коллег присоединиться к просветительской миссии – у «Историй с оркестром» появилось несколько рассказчиков. Риторические позиции выступавших, манера подачи материала и цели, конечно, сильно различались – от лаконичного предисловия и изобилующего биографическими фактами монолога до развлекательного, ни к чему не обязывающего конферанса. Итоги эксперимента предсказуемы: на сегодняшний день среди дирижеров сложно найти того, кто мог бы общаться с публикой так, как это делает Юровский. После окончания срока художественного руководства Госоркестром дирижер не исключает своего возвращения на летний фестиваль, но лишь в качестве одного из участников. 

«Истории с оркестром» неизменно вызывают огромный интерес у прессы. Вот несколько мнений. 

Сергей Бирюков, музыкальный обозреватель

Каким только я не видел и не слышал Владимира Михайловича Юровского на его концертах! Помимо того, что дирижирующим – и аккомпанирующим на рояле, и, понятно, рассказывающим, особенно в его авторском цикле концертов «Истории с оркестром». Но вот чтобы поющим – такое, по крайней мере, при мне случилось впервые сегодня. И заставил это сделать Владимира Михайловича Геннадий Игоревич Гладков.

То есть, конечно, никого и ничего добрейший Геннадий Игоревич не заставлял делать. Этот человек – из редчайшей породы уникально талантливых людей, которые притом еще и уникально скромны. Вы думаете: «Да Гладкова знают все – “Бременские музыканты”, “Собака на сене”, “Обыкновенное чудо”…». Ничего мы с вами, друзья, не знаем: это лишь верхушка огромного и прекрасного айсберга, имя которому – творчество Гладкова. У этого человека – горы музыки, которую он, в отличие от большинства своих собратьев, клещами вцепляющихся в исполнителей, не спешит обнародовать. Например, помните ли вы о часовом (!) анимационном фильме Василия Ливанова «Синяя птица», который весь – роскошная вокально-симфоническая фантазия на тему сказки Метерлинка, превращенной в странствия детской души по каменным дебрям современного города в поисках теплоты, верности и любви? Или об опере «Старший сын» по Вампилову, поставленной в МАМТ сорок лет назад?.. Но даже если и помните об этих редкостях, то никак не можете помнить балет «Возвращение Одиссея» – он никогда не ставился на сцене, хотя музыка, судя по исполненному фрагменту, столь ярка, что, казалось, любой театр, покажи ему ее, с руками оторвет.

А Концертино для скрипки с оркестром – дипломная работа 1964 года в классе Владимира Фере в Московской консерватории! Прав Юровский: во-первых, никакое это не Концертино, а настоящий Концерт, сделавший концертмейстера Госоркестра России Сергея Гиршенко полноправным солистом; во-вторых, по волшебству мелодий, гармоний, оркестровых красок его можно сравнить с такими музыкальными феериями, как скрипичные концерты Шимановского, хотя не факт, что тогда студент даже столичной советской консерватории имел доступ к этим шедеврам европейского модерна.

И все же больше всех прав сам Гладков, который, имея отточенное перо во всех жанрах, четко знает, какое направление – его коренное, родное, главное: музыка кино. Под занавес огромной, но ни минуты не утомительной почти четырехчасовой (!) программы прозвучал, по выражению Юровского, «самый известный неизвестный Гладков» – вокально-симфоническая фантазия из фильма Марка Захарова «Дом, который построил Свифт». И вот тут, услышав эту музыку через почти сорок лет (сложную, полную философских шифров картину после ее премьеры на новый 1983 год так и не довелось пересмотреть), я испытал абсолютный восторг. Это – классический Гладков с его таинственными шествиями масок, ироническими маршами-галопами, захватывающими дух залетами в неожиданные тональности, словно в параллельные вселенные. И главное, с его неизменной добротой. Гладков может быть лиричным, драматичным, даже страшным, но никогда – злым. Тут, повторю, кто только не запоет, включая солисток Надежду Гулицкую и Алену Парфенову, хор «Мастера хорового пения» и самого Юровского!

Браво, Владимир Михайлович! Ваши интересы в музыке столь же безбрежны, сколь и структурны, какими они предстали и в нынешнем, восьмом цикле ГАСО «Истории с оркестром» в Московской филармонии. От барокко до XXI века, но с несколькими непременными цементирующими стержнями: тема войны и мира, тема детства, тема природы… И с композиторами-любимцами, к которым у вас глубоко личностное отношение. Вот как к Гладкову.

Сергей Буланов, музыковед и музыкальный критик

Последние московские концерты Владимира Юровского в статусе художественного руководителя Госоркестра Светланова так или иначе провоцируют подытожить пройденную им серьезную дистанцию. Интересно, что говорить хочется не в канцелярском жанре, перечисляя знаковые проекты и творческие достижения, а более крупно – соответственно масштабу личности маэстро.

Казалось бы, мы знаем стабильный набор «свойств» Юровского: интерпретации всегда отточены и логичны, любой оркестр под его руку играет ощутимо интереснее, самой выгодной гранью его таланта называют примирение интеллектуального взгляда на музыку с эмоцией и вдохновенностью. Такой набор в силу своей дефицитности – уже «характеристика творчества». Но Юровский раздвигает эти границы: за все годы на его счету не было ни одного провального или «недоделанного» концерта, напротив, всякий раз дирижер предстает перед слушателями в режиме постоянного развития, доказывая, что нет предела совершенству.

Интересно проследить, как цикл «Истории с оркестром» менялся вместе с Юровским. Изначально Владимир Михайлович трактовал формат своего высказывания эпически, но даже в часовом монологе неизменно приковывал наше внимание нетривиальными суждениями, основанными на всевозможных пластах фактологии. Постепенно он стал тяготеть к более скромному хронометражу, не теряя при этом глубины содержания. Несколько отстраненный тон высказывания теперь все чаще становится доверительным, даже неформальным. И это не «работа над ошибками», как можно подумать, это работа над смыслами – у Юровского много стратегий, и любой формат ему подчиняется.

«Истории с оркестром» – совершенно разные программы, каждая из которых внутренне была устроена по главному закону контраста. Вторая мировая война, сложнейший мир детства, образы природы: каждая тема философична и пространна, но Юровский трактует все очень конкретно и доказательно, хотя и объемно, в различных проблемных ракурсах.

Например, «сложносочиненную» Четвертую симфонию Малера дирижер раскрывает через «Детскую симфонию» предположительно Леопольда Моцарта и сюиту Прокофьева «Летний день». И здесь ключевой аргумент – набор «детских» инструментов, символизм тембра которых преломляется и переосмысливается сквозь века. Умение Юровского подчинить сугубо музыкальные средства ходу своих суждений – бесценный козырь, похвастаться которым в современной действительности вряд ли еще кто-то может.

Наконец, кульминация минувших концертов – авторский вечер Геннадия Гладкова. «Обыкновенное чудо», «Бременские музыканты» – все мы прекрасно знаем киномузыку композитора, давно вошедшую в наш культурный код. Владимир Юровский представил «Неизвестного Гладкова», исполнив эпизод из балета-поэмы «Возвращение Одиссея», фрагмент лирико-комической оперы «Старший сын» и музыкально-драматическое действо «Фантазии Свифта». После внятного, внимательного и тщательного исполнения стало понятно: музыка Гладкова имеет невероятную мощь и стоит в контексте своего жанра на пьедестале мирового уровня.

Каждый раз поражаешься, насколько Юровский свободен от условностей, от всяческих клише и трендов. Играет  музыку, которая ему исключительно нравится. Между всеми законами жанра находит «золотую середину». К счастью, в России уже запланированы его новые концерты – значит, впереди еще много интересного.

Майя Крылова, музыкальный и балетный журналист

Отличительные черты циклов Юровского с рассказами – непредсказуемость программ. Сопоставление музыки идет по разным параметрам, но всегда органично. Вторая мировая война через Рихарда Штрауса, Мясковского и Прокофьева. Тема детства, связанная с темой использования определенных музыкальных инструментов. Тут Моцарты, отец и сын, авторы «Детской симфонии» (Гайдн, Леопольд Моцарт и Эдмунд Ангерер) для оркестра и детских инструментов, снова Прокофьев и Четвертая симфония Малера. Темы и образы природы у трех композиторов трех эпох, от барокко до современности, где Жан-Фери Ребель со «Стихиями» (плюс специально сделанный балет) и две Пасторальных симфонии – Бетховена и современного композитора Бретта Дина. Это грандиозно, и по охвату, и по разного рода историко-культурным и звуковым перекличкам.

Обнаружить связь между «легкомысленным» вальсом из Германии, концертом советского интроверта и якобы парадной симфонией гения; найти сопряжение музык по линии использования колокольчиков и показать, что это отнюдь не только развлечение; подать сигнал о неблагополучии окружающей среды через умиротворение и выйти на злобу дня, оставаясь в вечности – такое может только Юровский.

Подкупают и его поиски диалога так называемого романтического оркестра с исторически информированным исполнительством, и особая уважительность к публике, которая может чего-то не знать и не понимать, быть консервативной, но после объяснений оратора начинает вникать в сложную современную музыку.

Оркестр имени Светланова – коллектив высокого класса. С Юровским он играет с особым воодушевлением, справедливо полагая, что «кураторские» придумки дирижера важны, нетривиальны, их стоит поддержать. Индивидуальность композиторов на этих концертах была проявлена музыкантами с большим пониманием: Ребель звучал не как Малер, а Леопольд Моцарт – не как Бретт Дин. Казалось бы, очевидные, само собой разумеющиеся вещи, так и должно быть. Но на практике – непросто, и не у всех оркестров получилось бы, учитывая плотность дат концертов и музыкальное разнообразие программ.

Юровский относится к музыке как к области смыслов и чувств, не деля ее на уровни и разделы, на гениальное и просто хорошее. Ему нужны и редко исполняемые сочинения, и хиты, великие имена и полузабытые авторы, главное – некая ценность, послание, заложенное в партитуре, напоминающее об общности человеческих задач и целей в разные эпохи и в разных странах. Это тоже подкупает, тем более что маэстро не только выдающийся дирижер, но и прекрасный рассказчик. Можно заслушаться.

Повторю мысль, возникшую на одной из первых программ: «Важно, что просветительский порыв Юровского сугубо авторский, и в этом его особая ценность. Аналогичные знания сами по себе, кроме некоторых фактов, сугубо мемуарных, можно почерпнуть из интернета и книг. Но там не получишь ракурс личности, которая эти знания интерпретирует».

Ольга Русанова,  музыкальный обозреватель «Радио России»

«Истории с оркестром» Владимира Юровского всегда неожиданны, а потому особо ожидаемы. В этом году, наверное, более чем когда-либо: сколько филармонических программ было отменено, сокращено, перенесено, скомкано. Но Юровский вернул слушателям все, что задумал в 2020 году, и даже больше: к радости публики, провел все концерты сам и дал разрешение «повесить» их на сайте Московской филармонии, чем невероятно увеличил аудиторию.

В этом году фестиваль поразил удивительной гармонией формы и содержания, здесь всего было в меру: слов и музыки, известного и неизвестного, аутентики/классики и современности, серьезного и развлекательного, музыки для услаждения слуха и информации для ума. Разные жанры, стили, эпохи – от барочных смычков в «Стихиях» Жана-Фери Ребеля (XVIII век) до ныне здравствующих Геннадия Гладкова и австралийца Бретта Дина.

Четыре концерта – четыре интереснейших музыкальных «сочинения на заданную тему». Первый – Вторая мировая война глазами Мясковского, Прокофьева и Рихарда Штрауса; второй – тема детства в опусах Л.Моцарта, Гайдна, Прокофьева и Малера; третий – экология (на самом деле буквально вопль о том, что мы сделали с природой), и благостная «Пасторальная симфония» Бетховена лишь оттеняла полное горечи одноименное сочинение нашего современника Дина. Заключительный – «Неизвестный Геннадий Гладков». Автора «Бременских музыкантов» Юровский раскрыл как создателя талантливых, но давно забытых опер, балетов, концертов, киномузыки.

«Истории с оркестром» позиционируются как проект ГАСО (концерты время от времени вели и другие дирижеры), но на этот раз фестиваль получился авторским и, как мне показалось, очень личным. Возможно, потому что у маэстро заканчивается десятилетие руководства Госоркестром, и именно теперь настал момент расставания (Владимир Михайлович со следующего сезона возглавит Баварскую оперу).

Главный герой отшлифовал манеру подачи материала до блеска: его русский язык изыскан, богат и вместе с тем прост, у него выверенная, точная и теплая интонация. Дирижер не выпячивает свою эрудицию, не «давит интеллектом» (который в то же время, конечно же, не спрячешь). Он общается с публикой как с близкими людьми, рассказывая о том, что интересно ему самому, а значит, скорее всего, и всем нам.

И еще немаловажно: в каждой программе были свои пики, кульминации, свои изюминки. Скажем, на открытии – «Мюнхен. Вальс памяти» Рихарда Штрауса.  Я, например, не знала о таком произведении, и тем более его судьбе: он написан для фильма о баварской столице, который в итоге Министерство пропаганды Геббельса запретило. А самого композитора, как сказал Владимир Юровский, лишили всех должностей, объявив «старым маразматиком, которого пора убирать». Мы услышали концертный вариант пьесы, в котором композитор отразил ужас от военных разрушений, в том числе – разбомбленной любимой Баварской оперы.

А вот «экологический» вечер (третий по счету) получился с научным уклоном: мы много чего узнали о французском композиторе эпохи барокко Ребеле, который первым стал сочинять балеты с симфонической музыкой, называя их «симфониями нового типа». Первая часть его балета «Стихии» под названием «Хаос» описывает возникновение из тьмы четырех стихий: земли, воды, воздуха и огня. В первом же такте звучит аккорд, который на современном языке называется кластером (все ноты до-минорной гаммы). И это первый кластер в истории музыки. А идея о том, что все возникло из первого аккорда, из первого «большого взрыва», – это настоящая революция (на самом деле теория большого взрыва появилась только в начале XX века). «Похоже, искусство оказалось впереди науки», – заключает Владимир Юровский.

Спасибо вам за науку и за искусство, Владимир Михайлович, остается надеяться, что проекты «Истории с оркестром» и «Другое пространство» будут продолжены.

Юлия Чечикова, музыкальный журналист

Нынешний летний фестиваль Госоркестра Светланова – повод, чтобы, с одной стороны, в очередной раз высказаться в превосходной степени о неиссякаемой творческой энергии и богатой фантазии Владимира Юровского, с другой – задуматься о путях дальнейшего развития фестиваля и выразить надежду, что уровень концертов цикла в будущем останется на прежней высоте. 

Эйнштейн по части фестивальных концепций, Юровский доказал свою «теорию относительности» и использует ее в работе с аудиторией, причем не только в «Историях с оркестром»: в проведенном им в Берлине фестивале Strawinsky x 6 так же можно найти множество уже известных приемов (к примеру, Юровский ищет новые грани в музыке одного композитора, представляя его творчество в нетривиальных связях с музыкой других авторов). Работа над композицией концерта продолжается и во время репетиций, поэтому порядок исполнения произведений может внезапно поменяться. Так было и в этот раз – изначально концерт с экологической тематикой  завершала «Пасторальная» симфония Бретта Дина. В этой пьесе австралийский композитор четко обозначил свою позицию по актуальным проблемам окружающей среды: антропогенное воздействие на природные системы чревато фатальными последствиями, уничтожение мест обитания птиц и животных равнозначно варварскому истреблению жизни. Звукам природы своего края Дин противопоставил сопровождающие вырубку леса шумы – не менее зловещие, чем удары палача. Скрип вышедших из строя дверей лифта – этим звуком заканчивается пьеса – страшный символ короткого века любого собранного человеком механизма, не способного подчиниться живым законам природы. Юровский был уверен, что постапокалиптическая картина в финале вечера – это удачная идея, но накануне концерта сам от нее отказался в пользу более оптимистичной, хотя и компромиссной версии:  Госоркестр сыграл «Пасторальную» симфонию Бетховена. 

В желании Юровского привлечь внимание к актуальным проблемам экологии в целом нет ничего сверхъестественного, эта тема в том или ином виде периодически возникала в сезонах Лондонского филармонического оркестра и Симфонического оркестра Берлинского радио. А вот к теме детства Юровский обращается не так часто, хотя интересующиеся люди наверняка отметили, что минувшей весной он представил собственное переложение сказки Прокофьева «Гадкий утенок» для ансамбля из семнадцати музыкантов и голоса. На московском фестивале Юровский говорил о внутреннем мире ребенка, о музыке для детей и про детей, исполнял сочинения двух Моцартов, Гайдна и Малера. Казалось, что дирижер этим ограничится, но тема детства вкралась и в программу вечера в честь Геннадия Гладкова: одним из самых неожиданных и оригинальных произведений стала музыка, написанная композитором к «артхаусному» мультипликационному фильму «Синяя птица». На музыкальной карте мира для Юровского есть заповедные места, к которым он испытывает сильную привязанность. В своих интервью дирижер неоднократно говорил о том, что его детство прошло под знаком Гладкова. Так что в каком-то смысле для любимца московской публики, который в следующем году отметит пятидесятилетие, наследие Гладкова – машина времени, способная вернуть его обратно в прошлое – в мир, недоступный для взрослых. 

Владимир Юровский: Сопоставляя несопоставимое, я ищу точки пересечения между разными композиторами