Это немного странно даже при наличии стольких заслуг, титулов и наград, которыми обладает бесспорно талантливый ветеран оперной сцены и некогда настоящий бунтарь от режиссуры. Ведь по административной концепции «особенностью административно-художественной структуры театра является отказ от института “главных”, благодаря чему театру удается избегать столкновений творческих амбиций». И вот афиша нынешнего Шаляпинского: из десяти спектаклей – шесть в режиссуре Юрия Исааковича.

«В любом приличном театре Моцарт должен идти, – убеждал журналистов перед премьерой директор ТАГТОиБ имени Мусы Джалиля Рауфаль Мухаметзянов. – В начале 2000-х годов на нашей сцене шли и “Свадьба Фигаро”, и “Волшебная флейта”, и “Дон Жуан”. Над каждым спектаклем работали зарубежные постановочные группы. Но спустя некоторое время выявилась определенная усталость от невыразительных сценографических решений и поверхностной режиссуры. Российский путь, путь реалистического толка – глубже и фундаментальнее. В нашей стране богатейшие театральные традиции, которые необходимо сохранять и развивать».

Так что о новой волне режиссуры в этом театре сегодня нет и речи. Позиционируя себя как сохраняющий классический подход, он потихоньку музеефицируется, обращаясь в формировании репертуарной афиши к главным хранителям уходящей натуры.

Юрий Александров внушает особое доверие. Он уже проверен многочисленными постановками на казанской сцене. Да и к моцартовскому шедевру он впервые обратился еще в конце 1990-х годов, представив на сцене Мариинки – театре оркестра и певцов – революционное прочтение оперы, вступив в условное противоборство с системой.

Вспоминая о том времени, он говорит: «Я решил эпатировать зрителя. И придумываю эту безумную ванну, придумываю революцию, которую в изначальном проекте должны были играть дети – как бы несерьезный план, детский. Но на детей нужно шить костюмы. В подборе детских нет. Значит, придется обыгрывать взрослых. И так далее!»

Несмотря на то, что события оперы Вольфганга Амадея Моцарта «Свадьба Фигаро», так же, впрочем, как и пьесы Пьера Огюстена Бомарше, разворачиваются в Испании в вымышленном замке графа Альмавивы «Агуас Фрескас», художественный вымысел Юрия Александрова населил оперу французскими якобинцами и санкюлотами – их фригийские колпаки начали мелькать на сцене с первых минут, чтобы проложить дорогу выпорхнувшей под грохот пушек в финале спектакля Марианне с флагом Французской Республики. Даже если учесть, что граф Альмавива живет где-то на границе с Францией, проникновение революционеров на территорию чужого государства по меньшей мере провокативно.

В постановке Юрия Александрова немало «подмигиваний». И Марианна пришла в спектакль со знаменитого полотна Эжена Делакруа «Свобода на баррикадах». И ванна эта, в которой побывали почти все обитатели первого акта, напоминающая нам о смерти Марата, увековечена в полотне Жака Луи Давида. И нарочито-игривые, словно фарфоровые, одеяния персонажей, весьма фривольно ведущих себя, забывая о статусах, воскрешают в памяти галантные сцены Жана-Оноре Фрагонара.

С тех пор прошло почти три десятка лет. Но рисунок спектакля нимало не поменялся. Может быть, именно потому Юрий Исаакович и сумел поставить «Свадьбу Фигаро» на казанской сцене всего за десять дней.

«Самое сложное, когда собираются люди из разных городов, из разных школ, с разным опытом, интеллектом и из них нужно сделать команду. И я получил то, что хотел. А новые грани – это новые артисты», – уточнил он свою позицию.

Задача эта действительно была не из простых. Москва, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Новосибирск, Екатеринбург – такова география актерского состава «Свадьбы Фигаро» помимо Казани. Как признался Рауфаль Мухаметзянов: «В этот раз мы сделали упор на отечественных исполнителей, облегчая логистику приезда сюда, учитывая капризы погоды. Но мы пригласили всех лучших исполнителей и не только из столичных театров».

«Казанская труппа сама по себе замечательная, – возразил ему Александров. – Замечательно работают казанские артисты Артур и Эльза Исламовы, Гульнора Гатина. Да что говорить, здесь есть полный состав свой, позволяющий застраховаться от каких-то неожиданных неприездов. Всегда спектакль будет у зрителя в руках». К этому списку можно добавить Венеру Протасову, Ирека Фаттахова, Илюзу Валиуллову и других, что позволило добиться консенсусного звучания сложнейших ансамблевых сцен нового спектакля.

Для артистов этот спектакль – настоящее испытание. В моцартовских операх певцам важны не только техническая безупречность и легкость звукоизвлечения, но и чувство стиля, ясность дикции и умение передавать тончайшие эмоции. Две премьерных «Свадьбы» – два Фигаро, из которых один – баритон Гурий Гурьев, а второй – бас Никита Мухин (оба из НОВАТ), отличающиеся не только драматургической трактовкой образа, но и вокальными интерпретациями. У Гурьева были сильные верхи, моцартовская нарративная мелодичность лучше ложится на его голос; зато бархатистый, густой, проникающий низ Мухина пробирал до мурашек, когда он в последнем акте проклинал женщин за вероломство.

В партии Сюзанны оба вечера блистали звезды ТАГТОиБ имени Мусы Джалиля. Пение Гульноры Гатиной стремится к аккуратности, но менее выразительно, чем ее актерство, тогда как Венера Протасова умело сочетает вокальные и драматические данные, однако обеим прекрасно удались арии второй половины оперы, где ярче раскрылась белькантовость их вокала.

Партии графа Альмавивы и Розины в первый вечер исполнили Владимир Мороз из Мариинского театра, чья актерская игра была в приоритете над голосовой техникой, и Венера Гимадиева из Нижегородского театра оперы и балета, обладающая истинно моцартовским звучанием. А во второй вечер – супруги Артур и Эльза Исламовы, представлявшие казанскую труппу: они в гармонично-слаженном пении показали разнообразные возможности своих голосов. На мой взгляд, второй дуэт был более органично приземлен, это действительно была пара, прожившая вместе много лет и слегка подуставшая от семейного быта.

Два вечера подряд в роли Керубино, раздираемого подростковой гиперсексуальностью и готового без разбора отдаться первому влечению, выходила солистка «Урал Оперы» Вера Позолотина. Переливающиеся оттенки ее меццо-сопрано и сила драматической игры заставили поверить, что перед нами и впрямь развязный тинейджер.

Музыкальный руководитель постановки Юстус Франтц считается сегодня одним из ведущих интерпретаторов музыки Моцарта. «Его музыка раскрепощает душу и дает необычайную свободу. В ней искусно переплетаются и грусть, и радость», – на все лады повторяет он. И потому он, как истинный немец, любящий простоту, лаконичность, постарался сделать по максимуму все так, как написал Моцарт, так, как написано в клавире. В его руках оркестр обрел глубокое бархатистое звучание, филигранно повествующее о всех нюансах душевных переживаний героев оперы.

И в этом тоже Юстус Франтц выгодно отличается от ищущих новое прочтение классических произведений прозападных творцов.

«Это очень сложная работа была, – сказал зрителям на поклонах Юрий Александров. – И от того, что от вас шло добро, интерес, нам было легче существовать на этой сцене. Спасибо вам, спасибо этому театру, который делает такие серьезные работы».

XLIV фестиваль только начался, а мы уже живем ожиданиями следующего. Казанский композитор Эльмир Низамов для его открытия работает над созданием двухчасовой оперы-биографии «Шаляпин» на либретто челябинского драматурга Константина Рубинского. Кто будет ставить? Неужто так трудно догадаться? Ну конечно же Юрий Александров.

Рауфаль Мухаметзянов:Артист – это дар природы