Десять лет назад чрезвычайно скромно, без пышного продвижения Большой симфонический оркестр имени П.И.Чайковского и его художественный руководитель Владимир Федосеев инициировали цикл концертов, получивших абонементное название «Письма к тебе». Автором проекта выступил кандидат искусствоведения Константин Рычков. Здесь за внешней простотой и ясностью скрыта идеально выстроенная внутренняя логика программы, дополненная мощным сценическим присутствием актера, чья задача – не только установить эмоциональную связь со слушателем, удерживать его внимание, но стать для него настоящим человеческим голосом композитора. В роли «классика», «крупного симфониста» (Бетховена, Шостаковича и теперь Листа) уже неоднократно появлялся народный артист России Алексей Гуськов – настоящий мастер художественного слова, прославленный вахтанговец, невероятно востребованный в российском кино: в январе вышла историческая драма «Злой город» с его участием, в феврале на одной из стриминг-платформ состоялась премьера сериала «Атом», в апреле ожидается выход на экраны приключенческого экшена «Кракен». Преимущество Алексея Гуськова перед его коллегами по цеху в том, что ему свойственна «симфоничность мышления». Выходя на филармоническую сцену, он всегда погружается в музыкальный материал. Знание не только собственной «партии», но «партитуры» в целом дает ему возможность лучше проработать образ, найти подходящие краски. Алексей Гуськов, используя одни лишь интонации, заставляет аудиторию поверить в то, что к ней обращается сам композитор – Ференц Лист в данном случае.

Для концерта, посвященного творчеству «Паганини фортепиано» (как называли венгерского композитора-романтика), Константин Рычков отобрал ряд посланий (не только самого Листа, но и его современников), очерчивающих основные вехи в биографии музыканта – от занятий маленького Фери у Антонио Сальери и отказа Луиджи Керубини принять вундеркинда в Парижскую консерваторию до принятия Листом духовного сана и жизни в Ватикане, вдалеке от родины. Комплект писем – результат кропотливой работы: половина текстов никогда не публиковалась на русском языке и была доступна только исследователям Западной Европы. Мельчайшие нюансы учитывались авторами концерта при отборе музыкального материала. Композиторское наследие Листа настолько обширно и включает сотни произведений в самых разных жанрах, что задача сильно усложнялась: нужно было отдать предпочтение ряду пьес (даже небольших их фрагментов), затрагивающих ту или иную грань Листа-композитора, раскрывающих качества Листа-исполнителя собственных произведений, а также найти взаимосвязи между художественным словом и живым звуком, выстроить баланс между ними.

Ференц Лист, подобно центральному персонажу спектакля, никогда не уходит со сцены, но в какие-то моменты его роль распределяется на несколько человек. Так, Игорю Гольденбергу была доверена миссия представить Листа, увлеченного написанием органной музыки (прозвучал фрагмент из Фантазии и фуги на хорал Ad nos, ad salutarem undam из оперы Мейербера «Пророк»). Самую известную ипостась Листа – пианиста-виртуоза – воплотил «бронзовый» лауреат Конкурса имени Чайковского Станислав Корчагин: в Первом фортепианном концерте он продемонстрировал утонченную игру в сочетании с технической уверенностью. Как дирижер Лист обладал умением заставить произведение засиять подобно ограненному драгоценному камню – и Денису Лотоеву, который руководил БСО в то воскресенье, 6 апреля, удалось реализовать довольно много из задуманного.

«Письма к тебе» появляются в афише БСО, к сожалению, не столь часто, однако, вполне вероятно, что в этом есть и свой плюс: посвящение каждому последующему композитору настолько индивидуально скроено, а реализация требует такого ответственного подхода, что трудно себе представить развитие цикла в ином русле. Это тот случай, когда лучше меньше, да лучше.

Алексей Гуськов: Находясь внутри оркестра, я слышу, как дышат скрипки

Композитор много импровизировал, но как он это делал, никто не услышит. Поэтому cмелое предложение, которое музыканты сделали великому предшественнику — сыграть в импровизационные шахматы, — ход красивый. Круглов знает толк в пересечениях смыслов и приемов, он известен и как импровизатор, и как участник интеллектуальных турниров по так называемым словесным шахматам. На альбоме ему, в компании со столь же раскрепощенным коллегой-органистом, удается свести в один узел творческие векторы и решить задачу по-шахматному, одновременно и импровизируя, и следуя канону.

На Bach Games есть широко известные темы. В «Шутке» из си-минорной Сюиты № 2 BWV 1067 Круглов бурно и ярко импровизирует, его перекличка с органом, взаимное «перебрасывание» мелодии между инструментами вызывает особо радостную реакцию зала. Музыканты и в других вещах охотно играют напористые, даже резкие импровизационные фрагменты. В финале идут импровизация на монограмму Баха B-A-C-H и Мюзет из «Записной книжки для Анны Магдалены Бах», а завершает альбом хоральная прелюдия Ich ruf zu dir, Herr Jesu Christ BWV 639, звучавшая в «Солярисе» Андрея Тарковского, — ее узнает большинство слушателей. Алексей же, по обыкновению, между музыкальными номерами отдает должное поэзии. На этот раз он сумрачно читает поэму Пушкина «Демон», лишний раз подчеркивая поиск вдохновения на пересечении жанров. Звучит и рассказ о том, как Круглов, работая над наследием джазмена Чарли Паркера, находил у него общие черты с музыкой Баха. Дуэт разыгрывает шахматно-музыкальную партию — с предполагаемой мастерской ничьей в финале. Зал же бурно и благодарно рукоплещет — программа была записана в Челябинске, и не раз возникала мысль, что место для записи выбрано было правильно.