Свежая запись ранней версии «Бокканегры», осуществленная сэром Марком Элдером для лейбла Opera Rara, предоставляет нам уникальную возможность для лабораторного исследования. Ранее дирижер неоднократно обращался к этому материалу, отдавая предпочтение концертным исполнениям. Теперь вместе с научным редактором Роджером Паркером Элдер предлагает взглянуть на вариант 1857 года не как на черновик шедевра, а как на радикальный, почти авангардный эксперимент Верди.

К середине 1850‑х годов композитор был на вершине славы: он нашел идеальный баланс между словом и звуком в ставших хитами «Риголетто», «Трубадуре» и «Травиате». Но в «Симоне» Верди намеренно отказывается от проверенных схем. Композитор уходит от запоминающихся мелодий, исследует границы речитатива: порой декламация занимает два-три предложения на одной ноте. Именно на этой концентрации слов, их почти аскетичной выразительности и строится ранняя редакция. Как справедливо замечают авторы записи, «хороший композитор знает, когда не надо писать музыку». В качестве исполнителей Верди ищет не просто певцов, а настоящих актеров, которые своими риторическими способностями могут удержать внимание публики.

Марк Элдер рассказывает в интервью, что «Симон Бокканегра» для него – это прежде всего опера-пейзаж, где главные действующие лица – Генуэзский залив и сумеречный свет. И оркестр The Hallé под управлением Элдера с ювелирной точностью передает этот колорит: зыбкую игру света и тьмы, переливающуюся рябь на поверхности воды.

Состав певцов, принявших участие в записи, оставляет приятное впечатление. В голосе аргентинского баритона Германа Энрике Алькантары, исполняющего партию Симона, отчетливо слышно, что он человек в расцвете лет, царственный и уверенный, но в то же время способный на неожиданную нежность. В сценах с дочерью певец звучит светло, почти тенорово. В партии Габриэле Адорно, политического оппонента Бокканегры, тенор Иван Айон-Ривас демонстрирует идеальный баланс между драматизмом и белькантовой легкостью, его реплики наполнены психологизмом и живостью. Напротив, темные силы оперы – Паоло (Серджо Витале) и Фиеско (Уильям Томас) – оставляют двойственное впечатление. Витале великолепен в речитативах, он мастерски владеет искусством вердиевской декламации, в то время как молодому басу Уильяму Томасу порой не хватает того внутреннего стержня, который позволяет Фиеско безошибочно отличать честное от бесчестного.

Самым спорным результатом кастинга стало привлечение на роль Амелии (Марии) японской сопрано Эри Накамуры. Партия требует от певицы сложной двойственности: быть юной влюбленной девушкой в начале и мужественной женщиной в финале. Голос певицы обладает необходимой для драматических кульминаций мощью и драматизмом. Однако в сценах, открывающих оперу, где Амелия демонстрирует девическую хрупкость, тяжеловесность вокала певицы местами звучит гротескно.

И все же новая работа Opera Rara – ценный подарок меломану. Здесь нет знаменитой сцены в Совете, где Паоло проклинает сам себя, но есть другой, удивительный по красоте финал первого акта с внезапно звучащими посередине драматического хора переливами арфы. По этой записи мы можем проследить, от чего отталкивались многоопытный мастер Верди с либреттистом Бойто, готовя вторую редакцию оперы, вошедшую в золотой фонд наследия композитора. И это редкая возможность услышать Верди как композитора-авангардиста образца 1857 года.

Конкурс традиционно оказался щедрым на премии. Абсолютно правильная идея разделения участников по гендерному принципу сработала так: первую премию получили тенор Иван Айон Ривас из Перу и выпускница Молодежной оперной программы Большого театра меццо-сопрано Виктория Каркачева. Лауреатство рангом ниже досталось двум тенорам – Джоне Хоскинс из США и солисту Большого театра Бехзоду Давронову, представленному от Узбекистана. Также вторую премию получила сопрано Мане Галоян из Армении. Третьи призы забрали корейский бас-баритон Чусун Гэбриел Парк, артист Молодежной программы Большого театра баритон Дмитрий Чеблыков и сопрано Эмили Погорельц из США.

Многие из «бюрократически» перечисленных имен скоро будут у всех на слуху. Ежегодно конкурс открывает для молодых исполнителей дорогу на лучшие мировые сцены – это почти за тридцатилетнюю историю «Опералии» уже доказано временем. Среди призеров конкурса: Соня Йончева, Лизе Давидсен, Эрвин Шротт, Дмитрий Корчак, Ольга Перетятько, Аида Гарифуллина, Богдан Волков, Ольга Кульчинская. Хотя, как и на многих других конкурсах, лучшие артисты на «Опералии» не всегда занимают адекватные позиции в итоговом рейтинге.

Первая строчка в этом году убеждает, остальные позиции дискуссионные. Но явно многие разочарованы, что ничего не получил американский контратенор Кимон Мюрра, сорвавший овацию за впечатляющее исполнение Каватины Арзаче из «Семирамиды» Россини. Можно подумать, что не смогли определить, в чью «команду» записать его голос, но, к примеру,  контратенор Арье Нуссбаум Коэн в 2019 году получил на «Опералии» третью премию среди мужчин.

Победы наших артистов, Виктории Каркачевой и Дмитрия Чеблыкова, – гордость и торжество русского вокального искусства, которое сегодня находится в надежных руках профессора Дмитрия Вдовина и всех, кто под его руководством трудится в Молодежной оперной программе Большого театра, утверждая отечественную школу на международном уровне.

Виктория Каркачева в эпоху «узких специалистов» делает нечто невозможное, представив столь разнообразный репертуар: на первом туре она пела сцену Шарлотты из «Вертера» Массне, потом в полуфинале вышла со сценой Любаши из «Царской невесты» Римского-Корсакова и в финале спела Каватину Ромео из «Капулетти и Монтекки» Беллини. И к каждому стилю она знает все ключи: языковые, технические, эмоциональные.

Дмитрий Чеблыков недавно победил на Международном конкурсе Елены Образцовой, где также была довольно серьезная конкуренция. Уже тогда он показал себя, прежде всего, изумительным артистом: тот случай, когда интерпретация и подача вытесняет с первого плана оценку техники и качеств голоса. Память надолго запечатлеет его выразительное слово. Например, с невероятной энергией и вокальной весомостью он произнес фразу «Земфира! Как она любила!» в Каватине Алеко, выбранной для финала «Опералии».

Соотношение премий у Бехзода Давронова и Дмитрия Чеблыкова не бесспорное – но тенора на конкурсе Доминго всегда были в бóльшем почете. Хотя сам маэстро, как известно, не голосует. Решение принимает жюри, куда входят руководители крупнейших оперных театров и фестивалей, никаких певцов и вокальных педагогов там нет. От России в этом году в жюри вошла заведующая оперной труппой Большого театра Людмила Таликова.

Относительно Давронова можно сказать пока только одно: хороший певец, нуждающийся в корректировке по международным стандартам, в его вокале достаточно много «свободы» со знаком минус. Странно, что будучи лирическим тенором, в полуфинале он пел арию Германа из «Пиковой дамы». Такая же история была, когда типичная Виолетта из «Травиаты» Мане Галоян, с которой она и взяла в итоге вторую премию, притворялась в полуфинале Татьяной из «Евгения Онегина». В последнее время среди легких голосов пошла вульгарная мода на крепкий репертуар – срочно нужно избавляться от этого «недуга».

Перуанец Иван Айон Ривас получил премию – увы, и тут тоже комар нос подточит. Он победил скорее за счет стабильности и самоконтроля: был единственным участником с хладнокровным расчетом всех технических и эмоциональных действий, вполне ровно шел все три тура. Искусство – дело тонкое, без творческих рисков и импровизационности скучно.

«Опералия» имеет статус, конечно, не главного оперного состязания, но точно авторитет конкурса готовых артистов. В последние годы безупречный облик отчасти дает сбой. Предварительный отбор по записям снова не принес ожидаемых плодов: тридцать два участника, голосов много, но артистов-индивидуальностей можно пересчитать по пальцам одной руки. Наверное, это закономерно, но масштаб конкурса все же позволяет по-настоящему искать таланты. Сейчас эпидемиологическая обстановка оправдывает этот момент: наверняка многие, кто хотел бы принять участие в «Опералии», не смогли приехать. Но тот факт, что в финале конкурса оказался российский тенор, у которого большие проблемы с произношением, подрывающим технику, смутные представления о правильном дыхании, нечистая интонация – тревожный звонок. Хочется верить, что эта ситуация на «Опералии» больше никогда не повторится.

Наконец, радостью для многих меломанов оказалась визитная карточка конкурса – дополнительное состязание в жанре сарсуэлы в честь родителей Пласидо Доминго. Испанский музыкально-драматический жанр в этом году покорился Мане Галоян и Ивану Айону Ривасу. Они же взяли и призы зрительских симпатий. Кстати, «выборы» проходили с большим ажиотажем и даже азартом: всем гостям финального вечера заранее раздали «бюллетени» для голосования, которое после завершения прослушиваний было организовано в фойе Большого театра. По общему итогу видно, что многие наши зрители – неплохие эксперты!