Сегодня ситуация глобально меняется, поэтому важно сохранить темп и динамику этого прогресса. Регулярно внимание к себе притягивают, например, Пермь, Уфа, Новосибирск, Екатеринбург, Красноярск. И сейчас становится понятно, что все шансы пополнить список лидеров есть у Музыкального театра Карелии.

В последние годы качество региональных театров обычно меряют  по Москве и Санкт-Петербургу, где, в свою очередь, театральные передовики стремятся достигнуть фантомного европейского уровня. Мало кто понимает конечную цель, единицы считывают тренды.

Показатель успеха для театров из регионов – завоевать «Золотую Маску», показать свой продукт в Москве. Но в результате  ощутимой разницы запросов реальной аудитории и членов жюри почти всем регионам приходится основную массу спектаклей создавать «для народа», и один-два – для оперного «Оскара». Правильно ли это? И что вообще в сегодняшнем театральном многообразии можно считать правильным?

Надо отдать должное, наконец-то подобными вопросами люди стали задаваться массово. Пресловутой оперной «Маски» в Петрозаводске пока нет, зато есть амбиции, желание развиваться и фестиваль «ОпераVita», который состоялся в Петрозаводске уже в третий раз.

Идея фестиваля концентрирует главное в оперном искусстве – пение. Поэтому позитивный плюс фестиваля заключается в «ставке» на приглашение оперных звезд. Кстати, по такому же пути идут оперные театры в Казани, Самаре, Нижнем Новгороде. За три года существования фестиваля в Карелию приезжали Надежда Павлова, Роман Бурденко, Иван Гынгазов и другие интересные артисты. Они регулярно «встраиваются» в местный контекст со своей спецификой спектаклей и публики, играют роль тех «отличников», за которыми хочется тянуться. В этом году фестиваль открывал роскошный гала-концерт, в котором во главе с выдающимся баритоном Владиславом Сулимским на сцену выходили лучшие силы Молодежной оперной программы Большого театра, лауреаты престижных конкурсов  Виктория Каркачева, Мария Мотолыгина и Алексей Кулагин.

Кульминация фестиваля «ОпераVita» – спектакль 2018 года «Сельская честь» Масканьи в интерпретации латышского режиссера с «ленинградским» образованием Линаса Зайкаускаса. Действие перенесено в итальянский квартал Нью-Йорка наших дней: конечно, это безусловное «заигрывание» с мейнстримом, но в чем-то неплохо реализованное.

Кроме уместной смены эпохи для  абсолютно вневременной сюжетной фабулы, в  постановке работает, например, аллюзия сюжета на жертвенность Христа, который введен в спектакль «немым» персонажем. По сценографии он всю вторую половину спектакля находится в импровизированной Кувуклии в глубине сцены и, воскресая в финале, берет на себя кульминационную доминанту, совпадающую с развязкой произведения.

«Повседневность» спектаклю обеспечивают неудачные проработки массовых сцен и нередко комические решения ключевых моментов (к примеру, эпизод с обыгрыванием ростовой куклы зайца). Режиссерской командой в целом создан запоминающийся визуальный образ спектакля, придумана любопытная концепция, но все мизансцены отданы на откуп артистам: мотивировку они явно получили, но техническое воплощение считывается несколько хаотичным, псевдосвободным.  Из этого контекста выигрышно выбивается работа художника по свету Евгения Ганзбурга, создавшего сложную и эффектную световую партитуру – большая редкость.

К счастью, было кому отдать актерские вещи на откуп! Спектакль стал бенефисом солистки Мариинского театра Татьяны Сержан, исполнившей партию Сантуццы. Она родилась в Петрозаводске, но ее творческая жизнь, начиная с консерваторской учебы, связана с Санкт-Петербургом и потом с довольно быстро завоеванной Европой. На родине певица выступила впервые, представив цельный и выверенный образ главной героини. Можно много говорить о ее вокальной технике, отлично воплощающей темперамент, но «сократим» рассказ таким штрихом: кроме сольных арий в ее исполнении запоминаются даже мелкие, но рельефно сделанные нюансы, как, например, реплика Сантуццы, когда она кричит проклятье Туридду, бегущему за Лолой в церковь: «А te la mala Pasqua, spergiuro!»

Все остальные участники спектакля вокально уступали Сержан, но актерски были убедительны, рисунки ролей не казались шаблонными. Солист Мариинского театра Ахмед Агади, приглашенный на партию Туридду, пытался выложиться на максимум – но в опере пение неотделимо от драматического прочтения образа, а уровень вокала ему значительный процент идей воплотить не позволил.

Солисты Карельского театра имеют хорошие голоса, обладают харизматичной сценичностью: при должной вокальной «огранке» Павел Назаров (Альфио), Маргарита Чемдуж (Лола) или Елена Полиенко (Лючия) вполне могут оказаться конкурентоспособными. Они и сейчас тесситурно и эмоционально вполне справляются с партиями за счет природы, но отсутствие необходимого контроля за «школой» очень слышно. Такую же ситуацию остается подчеркнуть и в оркестре под управлением Михаила Синькевича: темперамента предостаточно, интерпретация партитуры выстроена музыкально и без аффектации, но общий уровень чисто технического мастерства нуждается в комплексной и системной корректировке.

Понимание всех нюансов в коллективе Карельского театра чувствуется, и не только на словах: известно, что в рамках будущих фестивалей обдумывается образовательная часть, а значит, «пазл» постепенно сложится в идеальную картинку. У Петрозаводска есть все шансы нас удивить.