Впервые специального приза был удостоен органный мастер: «За вклад в сохранение органов в России» был награжден Сергей Горохолинский (СГ), работающий в Карельской государственной филармонии и являющийся хранителем уникального органного комплекса в Кондопоге. Он рассказал Евгении Кривицкой (ЕК) о том, можно ли строить органы в России и как работать в условиях санкций.

ЕК Сергей, как в России становятся органными мастерами? Расскажите вашу историю.

СГ Родился я в ГДР, в семье военного, но мой интерес к музыке и технике проявился в городе Хмельницком, где прошло мое детство. В доме был катушечный магнитофон, от которого я не отходил. С одной стороны, он мог звучать, а с другой, я не мог понять, как это все происходило. Любовь к технике началась с подаренного соседкой тетей Машей игрушечного электрического автомата, который очень скоро был разобран и сломан. Пришедший с работы папа с сожалением сказал, что в его детстве таких игрушек не было. Он взял квадратную батарейку «Планета», подсоединил длинные контакты к разобранному моторчику, и тот, заискрив, закрутился. И в этот момент для меня… открылась вселенная.

Когда я воочию увидел механизмы, трубы, элементы простой электроники, я был настолько поражен, что сразу подумал: хочу этим заниматься всю жизнь.

Живя на Камчатке, я пошел в музыкальную школу, в класс аккордеона. Позже, переехав в Венгрию, где мой отец служил авиатехником Южной группы войск, у меня была возможность изучать устройства военных самолетов и разбирать большое количество списанных авиационных агрегатов, интересуясь их принципом работы. С тех пор интерес к механизмам и музыке только возрастал. К этому времени я уже мог любительски ремонтировать различные устройства – большие маятниковые часы, инструменты, пытался даже настраивать пианино. В 1990-х учился в институте в Хмельницком, где в филармонии был только что установлен духовой орган фирмы «Ригер-Клосс». Начинающая органистка, обучавшаяся в консерватории, проводила органные концерты-лекции, на один из которых пришел весь наш первый курс. Я впервые вживую услышал и увидел орган. Раньше мне казалось, что орган – это большой язычковый инструмент, вроде большого баяна или фисгармонии, а трубы – просто украшение и декорация сцены. А тут оказалось, что все трубы звучащие. После концерта я стал проситься попасть внутрь органа, посмотреть хоть одним глазком. После долгих просьб меня все-таки пустили внутрь инструмента. И когда я воочию увидел механизмы, трубы, элементы простой электроники и все остальное, что там было внутри, то я был настолько поражен, что сразу подумал: хочу этим заниматься всю жизнь.

ЕК Так вы и связали свою жизнь с органом! Но я смотрю, что вы путешественник, столько городов и даже стран в вашей биографии!

СГ Жизнь занесла меня и в Хабаровск, где, увы, не было духового органа, но мне так хотелось заниматься ремонтом музыкальных инструментов, что со временем я попал к замечательному баянному мастеру Виктору Распевину, который фактически формировал мое профессиональное мастеровое мышление. Позже я встретил другого замечательного мастера по фортепиано, Владимира Коваленко, который вывел меня с любительского уровня работы с фортепиано на профессиональный. Я был рад обслуживать и баяны, и рояли, и чинить различные механизмы, но все же продолжал мечтать работать с духовыми органами. С 2003 года я получил должность настройщика фортепиано в Хабаровской краевой филармонии и, параллельно присматривая за электронным органом в Большом зале, ассистировал органистам, приезжавшим на концерты. Бывало, даже делился с кем-то из них своей мечтой работать с духовыми органами. Работавший тогда солистом-органистом филармонии Евгений Авраменко как-то рассказал мне про органный зал в Кондопоге. Там уже был огромный орган, и планировалось установить второй на одной сцене, и им был нужен постоянный мастер, проживающий в городе. Я заинтересовался этим и стал расспрашивать приезжающих органистов о Кондопоге, об органе Дворца искусств, но тогда не представлял переезд в такую даль из большого города в маленький. Как-то в Хабаровске выступал Владимир Хомяков, сам органный мастер, который поделился со мной, как на одном из концертов в Кондопоге настраивал и подготавливал орган для своего концерта. И что там орган большой, сложный, напичканный современной электроникой, и находится в плохом состоянии. Это все разбудило во мне еще больший интерес, и в конце концов органистка Юлия Иконникова, работавшая в то время в Кондопоге, рассказала обо мне директору Целлюлозно-бумажного комбината Виталию Федермессеру, по идее которого и был установлен орган в кондопожском Дворце искусств.

Мне хотелось ремонтировать любые органы, неважно какие, лишь бы ремонтировать.

ЕК Он вас тогда пригласил на тест-драйв, если так можно выразиться?

СГ Да, он предложил приехать, посмотреть и заодно поучаствовать в монтаже второго духового органа, начавшемся в это время. Я поучаствовал в рабочем процессе и спустя несколько месяцев принял решение о переезде в Кондопогу. Столько лет мечтая об этой профессии и начав работать сразу с двумя замечательными органами (один из которых был тогда второй по величине в России), я взахлеб изучал их устройства и не замечал каких-то трудностей в понимании конструкции механизмов, узлов. Но, конечно, я еще очень многого тогда не знал. И через полгода работы в Кондопоге меня направили на обучение в Гамбург, на фирму-изготовителя кондопожского органа «Рудольф фон Беккерат». Я страстно пытался учиться всему, что показывали немцы, а чему не учили и не показывали, додумывал, видя, как они это делают. Вернувшись в Кондопогу, я полностью перебрал, настроил весь орган и постепенно привел его в хорошее состояние. Тогда, после возвращения из Германии, мне казалось, что я могу сделать все сам. Мне хотелось ремонтировать любые органы, неважно какие, лишь бы ремонтировать. Но шло время, органов на ремонт не попадалось, зато появился ценный опыт участия в монтаже духового органа фирмы «Хуго Майер» в Пензе, где я увидел и услышал работу французского интонировщика. После чего переинтонировал большой орган в Кондопоге, убрав излишнюю крикливость и плоскость в звуке, придав отдельным регистрам благородное и округлое звучание.

ЕК Почему, по вашему мнению, до сих пор нет фирмы, которая делала бы для России полноценные органы, сравнимые с «Шуке», «Клайсом» и т.п. Ведь потребность в инструментах есть!

СГ Мне кажется, что один из важных пунктов – это отсутствие массового спроса на такие музыкальные инструменты ввиду их высокой стоимости и нехватка подходящих залов для их установки. Будь иначе, я думаю, что уже давно в России была бы наша органная фирма. С электронными органами, например, все обстоит по-другому. Они довольно востребованы как инструменты для домашних занятий и как концертные инструменты, когда установить духовой орган не представляется возможным. В России появились если уж не фирмы, то как минимум несколько мастеров, строящих электронные органы вполне достойного качества. Постройка же духового органа – дело очень долгое и сложное.

В России, к примеру, нет материалов, специально производимых для строительства духовых органов. Например, мы можем найти различные сорта кожи, но почти ни один из них сразу не пойдет в дело и потребует специальной доработки и подготовки. Или войлок. У нас тоже производятся различные сорта войлока, но при этом ни один из них не подходит для оклеивания, например, клапанов органа. Причем на заводе готовы сделать войлок нужных свойств по образцу, но минимальная партия – сто килограммов, потому что машина может работать только при полной загрузке сырья. Придется купить сто килограммов за очень высокую стоимость, притом что нам может быть достаточно и пятнадцати килограммов. Это касается любого другого материала. Я уже молчу про то, что нужен слаженный коллектив мастеров, которые будут выполнять все эти сложные работы. Но если, как мне кажется, посадить вместе наших грамотных и лучших российских мастеров разного возраста со своим определенным взглядом, умениями и подходами к работе, то будут, скорее всего, недопонимания и конфликты идей. А чтобы воспитать специальные кадры, потребуется огромное время, пока они достигнут нужного уровня. Куда реальнее и проще строительство небольших органов силами одного либо двух-трех мастеров. Но почти все они, как правило, имеют постоянную работу по обслуживанию своих концертных инструментов и очень заняты. В таком состоянии можно рассматривать строительство органов как профессиональное хобби, когда мастер не стеснен временными рамками контракта и может заниматься инструментом неограниченное количество времени в свое удовольствие.

ЕК Сергей, сейчас иностранные фирмы отказались с нами сотрудничать, а органы требуют ухода, ломаются. У вас получилось обойтись без помощи иностранцев – это было сложно?

СГ Евгения, если строительство духового органа в России на уровне ведущих европейских фирм вызывает у меня сомнение, то успешное обслуживание и ремонт уровня ведущих фирм видится вполне реальным. Я девятнадцать лет выполняю все необходимые работы в Кондопоге и в других залах, храмах, и мне с коллегами не требовалось в этом обязательного участия зарубежных специалистов. За эти годы я убедился, что возможно починить и сделать абсолютно все своими силами (при необходимости используя возможности заводов, других специалистов), включая работу с трубами. Единственное, с чем мы можем не справиться, это электроника, и то не вся. Большая ее часть – схемы управления механизмами органа, и их мы тоже можем успешно чинить своими силами в России. А всем этим управляет контроллер-плата со специальной программой. Если контроллер выйдет из строя, можно сделать новый – «клонировать» своими силами в России. Но если нет той специальной программы, написанной под конкретный орган, то плата контроллера становится просто бесполезным «железом». И, увы, орган может или совсем перестать работать, или будет работать с потерей многих важных функций. Однако многие органы в нашей стране вовсе не имеют современной электроники, что делает их надежными и более простыми для ремонта своими силами.

Поэтому трудно не было. И раньше не полагался на помощь немцев, и сейчас спокойно обхожусь с коллегами-мастерами без помощи иностранных фирм. Основная трудность, как я уже говорил, – поиск качественных материалов. Например, в Санкт-Петербурге можно купить много сортов кожи производства Европы, Китая, России. Но выбрать наиболее подходящую и долговечную – это нелегкая задача. Не секрет, что сегодня качество многих материалов, используемых в производстве, сильно упало. Кожа, купленная у специализированной для строительства органов фирмы, не дает гарантий, что может проработать долго. Потратить большие средства, большое количество времени на переклейку всех кожаных деталей органа (например, элементов пневматической трактуры, которых может быть больше 3000 единиц в одном органе) и при этом получить результат на короткий срок службы. Поэтому выбор материалов занимает в моих работах особую сложность.

ЕК Расскажите, какие конкретно органы вам пришлось ремонтировать.

СГ Когда был большой и сложный ремонт органа E.F. Walcker в храме Матери Божией Лурдской, была закуплена специальная кожа из кишки для самых маленьких клиновидных мехов пневматики у специализированной фирмы Laukhuff, но позже я забраковал ее, так как стало понятно, что проработает она максимум восемь-десять лет. Это же подтвердили коллеги-мастера из Латвии. Пришлось искать другие варианты. Была найдена хорошая кожа кенгуру, которая считается самой прочной кожей в мире, но она была толстая. Был построен небольшой станок по истончению кожи во Дворце в Кондопоге и там получена кожа толщиной 0.15 миллиметра, буквально тоньше листа бумаги А4. Да, можно было бы купить специальную тонкую кожу для маленьких пневматических элементов толщиной 0.2 миллиметра в Америке, но тогда у нас не было такой возможности.

В Ульяновске был один из необычных проектов: предполагался перенос органа из здания филармонии в Ленинский мемориальный центр. Работу начала фирма Eule, построившая этот орган в 1982 году. Орган разобрали, почистили и упаковали в коробки, перевезли в Мемориальный центр. Но дальнейшее продолжение работ стало невозможным из-за политической ситуации. В таком разобранном состоянии орган не мог долго лежать, и зал был весь занят коробками, необходимо было что-то решать. В результате пригласили одного из лучших органных мастеров – Дениса Фомичёва, который позвал уже меня участвовать в монтаже и ремонте. Все серьезно осложнялось тем, что не было никаких схем, чертежей. Этот орган я вообще видел только на картинке. И старую систему управления регистрами демонтировали, перерезав все кабели, провода.

Предполагалось установить новую систему цуг, систему комбинации памяти. И немцы вывезли некоторые детали, видимо, чтобы иметь образцы для изготовления новых. Не хватало пятнадцати валиков трактуры, полностью отсутствовали все тяги – больше двухсот штук. В результате тяги и валики были изготовлены вручную, а кабели установлены новые, и все элементы соединены так, как было до демонтажа. Пришлось серьезно разбираться в подключении всех элементов. Но в итоге орган был собран, отремонтирован и доведен до концертного состояния. Позже была установлена зетцер-система памяти российского производства.

Есть много других примеров, когда проводился серьезный ремонт силами только российских органных мастеров. Накоплен хороший опыт, позволяющий выполнять такие работы на высоком уровне.

Персона, Дебют и другие открытия

АЧ «Калевала» – это сказка, эпос, ее сюжеты и герои меня увлекли. Там ведь есть даже гротескные эпизоды, когда, к примеру, великан проглотил сказителя Вяйнямёйнена, а тот устроил у него в животе кузницу. Это и смешно, и живописно. Образ коварной Лоухи, которая при этом стояла на страже интересов своей дочки. Как и в любой мифологии тут речь идет о понятных человеческих отношениях, чувствах, но они даны сверхлюдям или божествам. Так что работа над партитурой шла легко.

Эпос «Калевала» имеет всемирное значение, поэтому я не использовал народные карельские мотивы, фольклорные цитаты, избегал привязки к конкретной национальности и стремился писать так, чтобы мой язык был понятен всем людям земли. Я намеренно ничего не менял в своем композиторском письме, не занимался стилизацией. Отсюда и наша изначальная договоренность, что эту партитуру можно адаптировать для разных составов – для народного оркестра, камерного оркестра, рояля, органа…

Я не раз бывал в Петрозаводске, где исполняли мою музыку, плавал на пароходе до Валаама, заезжал в Финляндию. Регион мне в целом знаком, и я в восторге от северной природы. Этим летом я наконец выбрался в Дом творчества композиторов «Сортавала» – первый раз за все годы существования этого знакового места. Сюда ведь приезжали отдыхать и работать крупнейшие композиторы и музыканты нашего времени. Я совершил путешествие на машине, мы съездили и в знаменитый горный парк Рускеала. Находясь там, я размышлял о том, насколько моя музыка к «Калевале» соответствует духу этих мест. Мне показалось, что я смог передать главную суть – величественность и в то же время суровость природы, сумрачность гор, звенящий плеск воды…

В Карелии очень хороший оркестр в филармонии, прекрасная консерватория, мужской хор – я с удовольствием сотрудничал с этими музыкантами и буду рад, если наши творческие контакты продолжатся.

В поисках культурного кода

В год 190-летия публикации «Калевалы» Карельская филармония обратилась к композитору Александру Чайковскому и заказала сюиту о героях эпоса для чтеца и оркестра. Это не первое творческое сотрудничество маститого композитора и филармонии. В 2022 году Чайковский написал Восьмую симфонию «Осударева дорога» к 350-летию со дня рождения Петра I, где были взяты эпизоды пребывания русского царя в Карелии. И тогда, и теперь, в 2025 году, идею проекта, возрождающего славные страницы истории края, поддержало Министерство культуры России. Сам композитор считает такие акции крайне важными, чтобы «память все-таки не размывалась, сохранялась самоидентичность нации». Александр Чайковский имеет большой опыт в создании такого рода исторических эпопей, достаточно назвать его «Слово о полку Игореве», «Сказ о Борисе и Глебе», «Хроники Александра Невского». Но все это – масштабные полотна с участием солистов-вокалистов, хоровых коллективов, оркестра, драматических актеров.

Осударева дорога

«Калевала» по составу получилась скромнее, был избран жанр литературно-музыкальной композиции для чтеца и оркестра. Но при этом была цель растиражировать вещь как можно шире, по всему региону и даже добиться всероссийского резонанса. Поэтому после июньской премьеры в Петрозаводске «Калевалу» презентовали в сентябре на Санкт-Петербургском культурном форуме. Сочинение прозвучало в Капелле Санкт-Петербурга в версии для оркестра народных инструментов. В образе Сказителя у микрофона был автор сценария и режиссер Александр Картушин.

ОРНИ «Онего» Карельской филармонии отметил этой премьерой свое пятидесятилетие. По словам Чайковского, руководитель «Онего» дирижер Михаил Тоцкий много советовался с ним, делая аранжировку на народный оркестр. Да и стиль письма композитора ему знаком не понаслышке: в «Осударевой дороге» он играл партию баяна в оркестре и прочувствовал «изнутри» тонкости инструментовки Чайковского.

Также сделана и камерная версия, которая была исполнена в карельских городах Пудоже, Медвежьегорске, Костомукше, а также в Череповце. В ноябре оркестр «Онего» и Александр Картушин представили опус Александра Чайковского «Калевала» во Пскове и Старой Руссе. Поскольку сочинение идет примерно час, то во втором отделении концерта играли композиции в стиле фьюжен, как бы перекидывая мостик в наши дни.

В Малом зале филармонии представили еще одну версию – для квартета. В исполнении приняли участие квартет русских народных инструментов «Четыре четверти» и Александр Картушин, а ведущая, музыковед Лариса Сураева, обстоятельно рассказала о новой партитуре. В финале этого вечера состоялось ток-шоу, в рамках которого ребята могли пообщаться с музыкантами и поделиться своим мнением об услышанном. Это очень важный момент, ведь цель проекта «Время Калевалы» как раз и заключается в том, чтобы вызвать интерес у молодежи, увлечь ее национальной идеей, выраженной в этом эпосе.

Для этого Александр Чайковский отобрал самые яркие моменты, сделав своего рода дайджест «Калевалы». Есть у него и музыкальные портреты героев, среди которых сам композитор особо выделяет для себя Вяйнямёйнена: «Для меня он символ творчества». В этом, кстати, его подход отличается от классика финской музыки Яна Сибелиуса, написавшего оркестровую сюиту «Четыре легенды о Лемминкяйнене». Что доказывает, насколько богат эпос «Калевала», насколько еще не исчерпаны его сюжеты, которые ждут своего воплощения в жанрах симфонии, оперы, балета.

Таинственно звучат переборы кантеле, возвещающие о зарождении мира. А затем идет пролог – торжественный «Гимн Калевале», где чтец говорит о создании мира при участии богини Ильматар. И следом музыка, посвященная образу Вяйнямёйнена – мудреца, сеятеля, философа, музыканта. От его лица звучат строки первой руны: «Мне пришло одно желанье, я одну задумал думу. Быть готовым к песнопенью. И начать скорее слово, чтоб пропеть мне предков песню…» Торжественные благозвучные мотивы сменялись диссонантными блок-аккордами, рисующими титаническую мощь героя. Очевидно, что композитор стремился отразить в музыке сложность, даже противоречивость натуры Вяйнямёйнена, в отличие от Ильмаринена, кузнеца. Его номер наполнен звукоизобразительными подробностями ковки Сампо – магического предмета, волшебной мельницы, которая обеспечивает своему хозяину счастливую, благополучную жизнь. У Чайковского получилась эффектная токката, колорит которой навевает воспоминания о восемнадцати наковальнях из «Золота Рейна» Вагнера. Параллель, думается, более чем уместная, ведь и Вагнер обращался к родственному древнегерманскому эпосу. Как подчеркнул Михаил Тоцкий, в этом номере много колористических эффектов, таких как удары по струнам, за подставкой, скольжение по струнам. И вообще задачей дирижера было показать особые возможности народных инструментов, добавить таких красок, которых нет в симфоническом оркестре. И это ему определенно удалось.

Следующий номер – «Вяйнямёйнен в животе у великана, и делает там кузницу» – имеет не столько декоративный, сколько эмоционально-психологический характер и несет в себе угрожающий смысл. Заклятия, которые хочет услышать старец от великана, его дерзкая выходка – устроить кузницу в животе, – все это потребовало от композитора поиска специфических средств выразительности. Александр Чайковский объяснил, что принципиально не стал заниматься стилизацией этнических мотивов, а писал так, как эта история отзывается сегодня. И у него получилась картина некоего архаического мира, наполненная заклинательными формулами, «дикими» звуками, остинатно пульсирующей ритмикой.

Для того чтобы придать большую цельность всей композиции, Михаил Тоцкий (с согласия автора музыки) добавил интермедии, которые превращали монологи чтеца в мелодекламацию, «раскрашивая» его рассказ то переборами гуслей (подражающих наигрышам на кантеле), то «загадочными» звуками вибрафона, колоколов.

Иные краски композитор находит, когда речь идет о Вяйнямёйнене-сказителе: тут драйв уступает место лирике – просветленной, мелодичной, славящей природу и ее Создателя.

Сквозной нитью через всю сюиту проходит тема кантеле – народного карельского щипкового инструмента. Как известно, Вяйнямёйнен делает кантеле из челюсти огромной щуки – на нее наскакивает лодка, в которой он плывет вместе с Ильмариненом и Лемминкяйненом. В оркестре кантеле имитируют либо щипковые гусли (которые близки по звучанию, хотя имеют, в отличие от кантеле, металлические струны), либо арфа, челеста, колокольчики. Этим композитор хотел подчеркнуть волшебную суть инструмента.

Когда Вяйнямёйнен играет на кантеле, то никто не может устоять перед чарующей магией его мелодий, а у него самого капают слезы, превращающиеся в жемчужины. Этот поэтический образ получает свое выражение и в музыкальном номере «Колыбельная», где композитор вводит солирующую партию фортепиано.

Дальше рассказчик переходит к драматичному эпизоду схватки между старухой Лоухи и Вяйнямёйненом за Сампо, которое падает в воду и разбивается вдребезги. Интересно, что Чайковский не драматизирует и не гиперболизирует ее образ – напротив, она выглядит мелкой, невзрачной старушонкой (флейте соло поручена суетливая изломанная тема). Музыка ясно намекает, что победить величественного Вяйнямёйнена Лоухи просто не по зубам.

В битве сказитель теряет и кантеле, которое затем изготавливает вновь, а струны для него делает из волос юной карельской девы. И это еще один прекрасный символ. Финал композиции посвящен эпизоду похищения солнца и месяца. Слушая игру Вяйнямёйнена на кантеле, солнце и месяц спускаются поближе к земле, и Лоухи хватает их и заточает в скале. Наступает вечная ночь – метафора и современных техногенных катастроф, и социальных потрясений. Но под угрозами Вяйнямёйнена и Ильмаринена – борцов на стороне добра и света – Лоухи выпускает солнце и месяц из темницы, и они опять водворяются на небе. Все завершается гимническим монологом из сорок девятой руны: «Здравствуй, месяц серебристый, вновь ты кажешь лик прекрасный, здравствуй, солнце золотое, снова всходишь ты, сияя!.. На своих местах вы снова, прежний путь свой отыскали. По утрам вставай ты, солнце, с нынешнего дня вовеки! Каждый день приветствуй счастьем…» И вновь звучит тема «Калевалы», завершающая это впечатляющее погружение в древний эпос.

Украсил композицию видеоряд: на экране появлялись герои рун, визуализируя рассказ и музыкальные образы. А что касается чтецкой манеры Александра Картушина, то он при всей выразительности произнесения текста старался оставаться на позиции объективности, не делал «театр одного актера». Драматургия сценария четко следовала принципу: вначале шел пересказ сюжета, последовательности событий, затем цитировались подлинные строки из рун «Калевалы» и затем наступал черед музыкальному комментарию.

«На наш проект приходили и подростки, и целые семьи, и мы потом получали много благодарных слов, – делится Михаил Тоцкий. – Такие события остаются в памяти надолго. А знакомство с главным литературным памятником нашей республики – это важный культурно-образовательный момент в воспитании подрастающего поколения».

Александр Чайковский: Современная музыка – огромный котел, в котором все перемешано

Обо всем этом рассказывали программы – камерные, оркестровые, театрализованные композиции. Их посмотрели прежде всего жители Карелии, а вот центральное событие – мировую премьеру симфонии «Осударева дорога», специально написанную нашим мэтром Александром Чайковским, – решили провести в еще одном значимом для героя проекта месте – в городе на Неве. Сюда, в зал Капеллы, приехали Симфонический оркестр и Мужской камерный хор Карельской филармонии, а для усиления художественного эффекта пригласили соседей – Мужской хор Вологодской филармонии (руководитель – Михаил Гоголин).

Главному событию в концерте предшествовала хоровая увертюра, также составленная из произведений в честь Петра Первого и Карелии. Мужской камерный хор в Петрозаводске создан совсем недавно, в 2020 году, но по слаженности звучания и сложности репертуара ничуть не уступает коллегам с давней историей. Петербургский автор Сергей Екимов создал оригинальную хоровую сюиту, посвященную основателю его родного города. Объединяющей идеей стала поэзия русских поэтов XVIII–XX веков, которые воспели и величие царевых дел (Александр Сумароков, Алексей Апухтин, Петр Вяземский), и его крутой нрав (Арсений Тарковский). Дыханием Севера и Ладоги были овеяны опусы его коллег Владислава Панченко, Евгения Сергеева и московского автора Антона Вискова. В этих партитурах было немало колористических моментов, яркой, почти театральной, зримости, жанровой характеристичности – раздолье для исполнителей и удачная возможность показать себя в разных по языку композициях. Публика оценила и мастерство авторов (трое из них присутствовали в зале), и музыкантскую тонкость воплощения хора под управлением Алексея Умнова.

«Мы регулярно взаимодействуем с нашими карельскими композиторами, – рассказала Ирина Устинова. – У нас сильный Союз композиторов, и все крупные сочинения для симфонического оркестра мы исполняем. Не так давно состоялась премьера Второго фортепианного концерта Геннадия Вавилова. Несколько лет назад филармония выиграла грант по приграничному сотрудничеству, и мы, аналогично нынешнему проекту, предложили трем российским композиторам написать “Карельскую сюиту”– каждому по одной части, примерно по 10-12 минут. Петербуржец Илья Кузнецов сочинил первый номер, “Мифы и легенды”, Павел Карманов в свойственной ему технике минимализма написал вторую часть – “Ночь на озере”, а автором финального “Северного сияния” стал Алексей Курбатов».

Наконец, наступил момент премьеры новой симфонии Александра Чайковского, уже восьмой по счету. Историческая тема – его конек, с далекими предками он не в первый раз ведет диалог и уверенно трансгрессирует во времени и пространстве, ведя за собой слушателей. Так и сейчас: он захватил внимание зала с первых же тактов, и интрига держалась до самого конца.

Изначальный образ глухой дикой Руси в тревожно-угрожающем звучании духовых  сменился кантиленной темой струнных, подсвеченной ударными, которым в партитуре отведена важнейшая роль. Фрусты, гуира, маракасы, ксилофон, колокола и многое иное – все это шелестело, щелкало, звенело, приковывая внимание публики. Тем более что исполнительница на этих инструментах священнодействовала, и, будучи в напряжении не пропустить свое вступление, буквально впивалась взглядом в дирижера Анатолия Рыбалко.

Маэстро цепко держал в руках свою музыкальную рать: по предложению автора, сводный хор расположился не на привычном месте за оркестром, а по левой стене прямо в зале. А дирижерский подиум превратился фактически в капитанский мостик: Рыбалко виртуозно руководил всеми вступлениями, не давая распасться ансамблю, и поддерживал градус эмоционального накала.

После развернутой оркестровой экспозиции, окончившейся бушующим накалом страстей (кому-то из зрителей почудились тут звуки боев Петра Первого со шведами), вступил хор. Тексты, подобранные из неоконченной «Истории Петра Первого» Пушкина, вызывали недвусмысленные ассоциации: «Судьи безграмотные, чиновники – плуты, нравы дикие», «оппозиция негодует», что государь построил Петербург, тайную канцелярию учредил… А затем разлилась широкая, не без романтического пафоса тема, где солировал (как и обещал автор) баян… В общем, симфония получилась и красочной в оркестровом плане, и злободневной, несмотря на то, что вроде бы повествовала о трехсотлетней давности событиях. Композитора вызывали на поклоны, и зал стоя аплодировал нашему современнику, воспевшему особенную стать России.

«Александр Владимирович Чайковский прислал нам партитуру в конце июня, – прокомментировала Ирина Устинова. – Я окончила консерваторию как музыковед, и, пролистав ноты, чтобы попытаться мысленно представить звучание музыки, поняла, что нас ждет масштабное музыкальное действо. После отпуска первая репетиция состоялась в сентябре, и мы сразу отправили автору кусочек видео. Самое главное – нам хотелось, чтобы композиторы создали музыку, которая останется с нами и мы ее будем неоднократно исполнять. Конечно, до момента премьеры всегда есть опасения, как воспримет новые произведения публика, насколько они полюбятся артистам. И я абсолютно счастлива, что слушатели с таким энтузиазмом приняли “Осудареву дорогу”, и у меня лично осталось прекрасное впечатление от тематических идей, потрясающей оркестровки, формы симфонии».

Окрыленные успехом, артисты Карельской филармонии отправились домой, чтобы уже жители Петрозаводска и Костомукши смогли услышать эти замечательные сочинения. А впереди – не менее грандиозные планы, 150-летие Сергея Рахманинова, в честь которого запланирован фестиваль с 31 марта по 7 апреля. В нем объединятся все творческие силы Петрозаводска. В городе, несмотря на то что количество жителей небольшое – около 270 тысяч человек, есть театр оперы и балета, консерватория, филармония с двумя оркестрами, училище, музыкальные школы. «Конечно, зачастую бывало так, что крупные даты каждый отмечал сепаратно, пытаясь перещеголять друг друга, – делится Ирина Устинова. – Но в этот раз мы решили действовать скоординированно, и будем позиционировать проект как большой республиканский фестиваль. Грядет масштабная рахманиновская неделя, куда будут вовлечены все музыкальные силы Карелии».

ЕК Александр Владимирович, отображение в музыке великой исторической личности не является для вас чем-то исключительным. Напротив, это одна из важнейших линий вашего творчества. Но как возник импульс к созданию партитуры именно о Петре Первом?

АЧ Поступило предложение от Карельской филармонии – написать большую симфонию, посвященную Петру Первому. Я долго думал, как это осуществить. С одной стороны, довольно много сочинений написано об этой исторической фигуре. Я пробовал найти стихи, прославляющие Петра Первого. Но, кроме как у Ломоносова, ничего значимого не обнаружил. Более того, другие поэты в стихах Петра страшно критиковали. Даже удивительно! А в советское время о нем вообще ничего не писали, так как тема царей была под запретом. Получается, что никто, кроме Алексея Толстого, Петра Первого не воспел.

И тогда я обратился к Пушкину. Конечно, есть его поэма «Медный всадник», на сюжет которой Глиэр написал известный балет. Я же взял «Историю Петра I» Пушкина и выбрал отдельные фрагменты – указы, которые мне показались интересными. Они, а также некоторые комментарии самого Пушкина стали текстовой основой для партии мужского хора, который участвует в сочинении также по инициативе Карельской филармонии. Симфония получилась большая, идет около пятидесяти минут.

ЕК Кстати, Мужской хор – единственный профессиональный хоровой коллектив в республике и самый молодой: он создан всего два года назад. А как родилось такое название для симфонии – «Осударева дорога»?

АЧ У Михаила Пришвина есть одноименное произведение, посвященное одному эпизоду из биографии Петра Первого: им был задуман водный путь, соединяющий два моря – Белое и Балтийское. Среди лесов Карелии царь приказал прорубить просеку и протащить волоком посуху суда. И местный люд прозвал этот путь «осударева дорога». Вообще, Петр Первый много сделал для развития этого региона: благодаря ему был основан Петрозаводск, построены железорудные печи – сейчас мы называем их доменными. Он основал минеральные источники, подписав указ «О целительных водах, отысканных в Олонце». Так возникли  «Марциальные воды» – бальнеологический и грязевой курорт, первый в России, куда и сам Петр ездил лечиться.

ЕК А почему вы избрали жанр симфонии, а не оратории, что кажется более уместным в данном случае?

АЧ Во-первых, оратории мне надоели (улыбается). Во-вторых, мне хотелось избежать конкретики, тем более что особо интересных текстов я для себя не нашел. Сочинял просто музыку, посвященную жизни Петра Первого. Когда я прочел пушкинскую хронику, то меня потрясло, что, по сути, он все время находился в дороге, столько не ездил никто из наших царей вместе взятых. Петр мотался по России, по Европе. Он в Петербурге-то был в лучшем случае несколько дней подряд – все время куда-то мчался, вел войны. Думаю, этим он подорвал свое здоровье, учитывая, в каких условиях проходили эти поездки, как все тряслись в каретах, в холоде. И попытался его постоянную неустроенность, движение отразить в музыке.

ЕК Вы часто вводите в оркестр нетрадиционные инструменты. Есть ли что-то необычное в этой симфонии?

АЧ Конечно. Я на концерте домристки Екатерины Мочаловой  услышал потрясающего баяниста, оказался он из Петрозаводска, и я специально для него написал соло. В остальном – это большой симфонический оркестр. За пультом – руководитель Симфонического оркестра Карельской филармонии Анатолий Рыбалко.

ЕК Вы упомянули Екатерину Мочалову, которая только что провела интересный фестиваль Prima Domra в Тамбове.

АЧ Фестиваль проходит второй год, но в этот раз он был совмещен с конкурсом студентов-домристов училищ и колледжей. Гостями фестиваля стали коллектив Altro coro из РАМ имени Гнесиных под управлением ректора Александра Рыжинского, пианистка Екатерина Мечетина, домрист Александр Цыганков. Получился солидный фестиваль.

ЕК Где проходили концерты?

АЧ В Тамбове прекрасный, с хорошей акустикой концертный зал Колледжа имени Рахманинова. Там состоялось открытие, где прозвучала моя пьеса «Вишневый сад»  в новой версии для домры с хором, премьера Концерта для домры с хором a cappella Кузьмы Бодрова – первый в мире опыт подобного сочетания. Катя Мочалова и Катя Мечетина сыграли премьеру сочинения Ефрема Подгайца… Затем традиционно прошел концерт в усадьбе Сергея Рахманинова в Ивановке. Планировали выступить на открытой сцене, но  подвела погода, так что все перенесли в дом. А на закрытие вновь вернулись в Тамбов, где слушали победителей конкурса. В финале конкурса они выступали с местным оркестром народных инструментов под управлением своего руководителя Юрия Храмова. Все ребята в основном впервые играли с оркестром, так что для них это был важный опыт.

Победители и лауреаты фестиваля получили интересные награды. Победителю вручили домру мастерской русских народных инструментов Антона Цыганкова, карбоновый футляр для домры и приглашение участвовать в одном из концертов фестиваля Prima Domra в 2023 году. Другим лауреатам также организуют выступления, например, в гала-концерте фестиваля «Балалайка – душа России» в Российской академии музыки имени Гнесиных в 2023 году.

Самое главное, что фестиваль привлек внимание публики, на концертах было много слушателей. Уже есть планы на следующий год, причем возникла мысль сдвинуть сроки проведения на лето, чтобы воспользоваться теплым временем года и все-таки провести часть фестиваля на открытой сцене в Ивановке.

ЕК Вы всегда открыты самым неожиданным творческим идеям. А есть ли новации на кафедре композиции в Московской консерватории, которую вы возглавляете?

АЧ Вы помните, что год назад мы объединились с теоретиками, и теперь у нас единый научно-композиторский факультет. Тому несколько причин, в частности, то, что сильно снизилось качество подготовки абитуриентов по сольфеджио, гармонии. Получилось так из-за того, что сейчас можно поступать в вуз, не имея специального среднего образования. Это позволило людям, имеющим подготовку на уровне музыкальной школы, претендовать на места в консерватории. И когда нет конкурса, то некоторых мы вынуждены брать, а потом приходится их обучать азам теории. Когда был композиторский  факультет, то композиторы сами вели теоретические  предметы, потому что студенты имели солидную училищную теоретическую базу и с ними можно было уже заниматься какими-то специфическими вещами в области формы, гармонии с позиции композиторов-практиков. Сейчас же это не имеет смысла: они вообще не знают, что такое двойная доминанта. Им нужен ликбез, поэтому мы обратились за помощью к нашим теоретикам.

В этом учебном году объединили кафедры композиции и инструментовки. За последние несколько лет у нас сократился штат профессоров – ушла из жизни Татьяна Чудова, уехал Владимир Тарнопольский. С другой стороны, некогда Эдисон Денисов работал на кафедре инструментовки, но у него были ученики-композиторы. Да и сейчас есть аналогичные примеры: Валерий Кикта, Кузьма Бодров, Ольга Бочихина. Мы приняли в этом году на работу и уже хорошо известных композиторов, таких как Максим Дунаевский, Андрей Микита, и молодежь – Андрея Бесогонова, Марию Аникееву, лауреатов композиторских конкурсов. Считаю, что в современных условиях это правильный шаг. С Максимом Дунаевским мы дружим еще со времен консерватории. У него великолепная школа – он учился у Щедрина, Хачатуряна, а в аспирантуре – у Тихона Хренникова. При этом он обладает особым опытом и знаниями в сфере популярной музыки – в театре и в кино, что крайне интересует наших студентов. Например, как происходит продуцирование мюзиклов – в этой сфере он всем нам может дать фору.

ЕК Ну, вам ли, автору мюзиклов «Оливер Твист» и «Свидание в Москве», говорить, что вы что-то не знаете об этом жанре?

АЧ Такими всенародными хитами, как у Максима, редко кто может похвалиться.

ЕК В РАМ имени Гнесиных уже пару лет как продвигают концепцию, что композитор должен «повернуться лицом» к публике, что надо обучать студентов прикладным вещам, востребованным в реальной практике, а не квартетам, симфониям или абстрактным авангардным опусам. Нет ли в этом тоже крайности?

АЧ Композитор в вузе должен пробовать все. Что у него будет лучше получаться, он поймет дальше, в самостоятельной жизни. А дать ему возможность проявить себя в разных ипостасях – наша обязанность. У нас на третьем – четвертом курсах все студенты будут посещать электронную студию и их будут учить создавать электронные композиции. Более того, по желанию на выпуске они смогут одну из пьес показать как часть дипломного проекта. Они изучают специфику духового оркестра. Мы с Максимом Дунаевским договорились, что он, как худрук филармонии Московской области, предоставит возможность знакомства с оркестром русских народных инструментов. Наши студенты что-то напишут, а коллективы областной филармонии сыграют. Это даст новый опыт и навыки в этой сфере. Многие интересуются джазом – я думаю, чтобы сделать факультатив. Пока я организовал встречу первокурсников с Игорем  Бутманом…

Современная музыка крайне многожанровая, сейчас перемешивается жесткий авангард с элементами джаза, эстрады. Это огромный котел, в котором все варится. Ребята нам задают вопросы – и мы должны им отвечать, должны идти в ногу со временем.